Твои прелестные колкости

РЭЯ:       Знаете, как бывает обидно и неприятно приходить в школу, когда у тебя еще каникулы? Через неделю они кончатся, и начнется тяжелый учебный год. Тяжелый последний учебный год. Учиться вообще тяжело, а еще сложнее, если ты выпускной класс. Тебя начинают гонять туда-сюда. Достают тупыми вопросами: «А ты решила, куда пойдешь дальше?», «Выбрала университет? А может колледж?», «Тебе нужны будут грамоты!», «Готовишься к экзаменам?», «Придумала, как будешь праздновать выпускной?» и миллион других… Тебя начинают втягивать в различную самодеятельность.       Вот и нас собрали. Точнее — наш класс, как совет старшеклассников. На самом деле, собрали совет и другие выпускные классы. Каждый совет будет строить планы на выпускной, на концерт, посвященный началу года, а так же — на ярмарку.       Я не очень-то хотела сюда приходить, но это было обязательно. Все-таки мы должны быть ответственными, выпускники как-никак!       И Бог с ним, я переживу это собрание, но оно будет не единственным. Теперь периодически нас будут снова созывать, а это уже бесит.       В школе было не очень шумно, я бы даже сказала, что тихо. По коридорам тихо шатались ученики в поисках своего кабинета, а я была одной из них. На мое счастье, мне встретился одноклассник, который привел меня в нужный кабинет.       В кабинете математики сидел весь класс, хотя увидеть его на каникулах почти в полном составе казалось мне чем-то непостижимым. Ребята сидели кругом. Они улыбались и шутили друг с другом.       Мне стало комфортнее.       Этот класс не был мне родным, да и школа тоже. В начале того учебного года наша школа сгорела. Насколько мне известно, какие-то ребята курили в туалете и, не потушив, кинули окурок в мусорный бак. Бумажки в мусорке загорелись, и огонь стал перекидываться на стены. Пожарная тревога в туалете оказалась неисправной, потому и не сработала. Вообще, все спохватились лишь тогда, когда туалет полыхал, огонь перекинулся в коридор, а школу стало затягивать ядовитым, выжигающим глаза, дымом. В итоге, целое крыло было сожжено. Школа закрылась на ремонт, а нас распределили по школам.       Я, моя лучшая подруга Амалия и еще половина той школы перешла в эту. В старшую школу Пайнхилл. Она сильно отличалась от предыдущей: здесь были свои правила, свои законы. Даже простой доклад и домашнее задание нужно было выполнять по особой схеме. Сперва было сложно, но сейчас я уже привыкла, и мне это кажется абсолютно нормальным.       Помню, когда мы только перешли, я боялась нового класса. Я думала, что нас не примут, но к моему и Амалии удивлению, все были приветливы и добры. Новые одноклассники тепло приняли нас в свой коллектив. Первое время они часто крутились рядом, что-то рассказывали о школе и ее законах, помогали освоиться. Некоторые даже в столовой садились рядом. У нас и сейчас очень теплые отношения со всеми, пускай мы даже и не сдружились настолько, чтобы стать хорошими друзьями.       Я слышала, что наша старая школа снова заработает в начале этого учебного года, потому ученики могут готовиться к возвращению, но я… не вернусь. Мне здесь очень понравилось, правда. Мне понравилось здание, кабинеты, двор, учителя. Особенно учителя. Они не все добрые, есть и откровенно противные и злые, но преподают они отлично, хотя учусь я все равно не лучшим образом. Больше всего я люблю учительниц литературы и рисования. Они даже внешне чем-то похожи, а характерами и методами подачи и вовсе. Обе невысокие шатенки с желто-карими глазами, обе любят ходить в брюках клеш и блузах. Правда, учительница литературы любит блузы с большими пышными рюшами.       Их методы подачи знаний базируются на том, что нужно в первую очередь ученика заинтересовать, а потом уже погружать в тему. Это действительно помогает. Особенно, когда мы рисуем. Предыстории, которые рассказывает учительница, наполняют сознание некими картинками, вдохновляют, оттого творческий процесс проходит гладко и продуктивно.       Я стояла в проходе и обшаривала глазами кабинет в поисках свободного места, но тут со спины кто-то положил руки мне на плечи. Я почувствовала сладкий и легкий запах жасмина.       — Амалия! — воскликнула я от неожиданности.       — Напугалась?       — Если только чуть-чуть… — тихо, словно стесняясь, проговорила я.       — Пойдем, что встала?       Амалия взяла меня под локоть и повела в круг одноклассников.       — Ну-ка… Можно? О, спасибо!       Подруга выпросила место для нас. Мы сели.       Амалия всегда была для меня примером и идеалом. Дружим мы очень давно, еще с пеленок. Мама говорила, что когда мне было четыре, она привела меня на детскую площадку, а сама отошла к палатке с мороженым, украдкой поглядывая на меня. Я сидела возле горки и лепила куличики из песка. Я буквально окружила себя своими куличами. В то время на горку села маленькая девочка и поехала. По иронии она въехала в меня. Амалия разрушила все мои труды и к тому же сильно меня ударила. Мы обе заплакали. В тот момент наши мамы спохватились. Моя побежала с мороженым в руках ко мне, а мама Амалии к ней. Было жарко, и лакомство быстро таяло, и в тот момент оно отвалилось, упав на сумку мамы моей будущей подруги.       Мы не переставали плакать, а мамы начали что-то говорить друг другу. Затем оказалось, что на моей спине большая царапина, оставленная песком и ногой Амалии, а у нее разбита коленка.       Мама Амалии сказала, что живет через дорогу, и мы все направились к ним.       Тогда все кончилось хорошо, наши мамы даже нашли общий язык, хотя сейчас особо не общаются, но тогда их отношения были настолько близки, что одна могла оставить свою дочь другой, если уходила по делам.       Вот так мы и подружились с Амалией. Она всегда говорила, что наша дружба началась с крови, слез и боли, а значит, дальше все будет отлично, тепло и весело. Так и есть по сей день.       Амалия — девушка, которая привлекает парней. У нее раньше всех девчонок в классе появилась грудь, потому мальчики уже в средней школе стали приударять за ней. Фигура у нее завидная — округлые бедра и стройные ноги (уж не мои палки, которыми можно заменять ножки барных стульев), осиная талия и красивая грудь. Лицо подруги всегда светится свежестью и счастьем, хотя тут, наверное, замешана ее волшебная улыбка. Человек она больно улыбчивый.       Я всегда завидовала ей и ее внешности. На мой взгляд, она эталон красоты, идеальный человек для подражания, хотя сама Амалия так не считает. Она сильно закомплексована, хотя я всегда искренне ей говорю, что она прекрасна. В отличие от меня, она с ранних лет была стройняшкой, а вот я лет в одиннадцать больше походила на пирожок с красными щечками. Спасибо переходному возрасту, он забрал мои жиры, но взамен «подарил» прыщи. Хотя мама научила меня прятать их и лечить, так что сейчас все не так печально.       Сейчас я не скажу, что я некрасивая. Милая, симпатичная, но не красотка. Мои рыжие волосы отвратительны. Родилась я русой, но за первый год жизни стала шатенкой. Потом, в какой-то непонятный для всех момент, волосы начали рыжеть. Тогда я решила, что просто шевелюра выгорела на солнце, но я заблуждалась. Буквально через полгода волосы совсем порыжели. Мне это нравилось, очень. Я так гордилась ими, что везде и всюду твердила, что я ребенок солнца, ведь так меня звал дедуля.       Но вот я пошла в школу и была уверена, что стану там центром внимания со своими волосами… Знаете, так и вышло, я стала центром внимания, но меня не возвышали и не задаривали комплиментами. Дети смеялись и грубо шутили, мол, я как ржавчина. Когда мы стали постарше, особо испорченные одноклассники стали говорить, что я соседская дочь. Я сильно расстраивалась, меня бесило, что они такое говорят, хотя причину я не понимала, а сосед мой был вовсе не рыжий.       С возрастом я стала понимать смысл этих слов, ведь мои родители оба темноволосые от природы. Тогда меня это расстраивало еще больше. Я знала, от кого у меня этот цвет волос: его подарил мне дедуля, ко всему прочему такой же рыжий и конопатый. Меня больше трогало то, что никто не признавал моего папу моим, они обижали и меня, и мою семью.       Когда я была уже в средней школе, я смогла уговорить маму перекраситься. И знаете, какой цвет я выбрала? Рыжий! Мне надоело, что они, ребята, все еще издеваются надо мной, и тогда мне в голову пришла идея: если я перекрашусь, то уделаю их всех, показав, как меня «волнует» их мнение.       Я стала совсем рыжей, словно пламя, мне нравился результат. Казалось, я даже стала увереннее. Я была готова поставить на место этих глупцов. Мое появление в школу поразило всех, они пооткрывали рты, увидев меня, а главное — замолчали, наконец-то… Хотя один особо умный персонаж нашел оскорбления куда более колкие, чем раньше.       Я впала в истерику и, впервые, показала свои слезы всем. Мне было ужасно стыдно, потому я спряталась в кабинке туалета. Успокоилась быстро, но выходить было страшно.       Собравшись с силами и покинув туалет, я обнаружила этого мальчика на скамейке возле кабинета медсестры — мой кузен разбил ему нос! Я была так благодарна брату, а он лишь отмахнулся.       Амалия все время восхищалась моими волосами, как до покраски, так и после. Она говорила, что это подарок природы, и что однажды она тоже перекрасится в такой же цвет. Вообще, она всегда говорила, что завидует мне и моей внешности. Иронично, ведь я так же говорила ей. Наверное, это нас сближало. Мы всегда являлись идеалами друг для друга, завидовали возрастным метаморфозам, но зависть эта была не злая. Уж плохого мы друг другу никогда не желали.       Таким образом, я пыталась поднять ее самооценку, а она мою. Мы являлись опорой друг для друга, за это я ей всегда буду благодарна.       — Начинаем! — сказал староста нашего класса, невысокий и полный паренек Брюс Брокли. Его фамилия и правда говорила сама за себя. Волосы на голове Брюса невероятно походили на брокколи, такие же пышные, поднятые и кучерявые. — Итак, скоро будет концерт по пофоду начала года, а я слышал, что мусыкальный класс уже начал подготофку, так что нушны еще предлошения. И да, не сабыфайте про ярмарку, — шепелявым тихим голосом говорил Брюс.       — Да, — начала Амалия, — у меня есть вариант — постановка, спектакль — что-то в этом духе. Мы уже готовим выступление, насчет музыки все решено…       — Слишком длинно, — высказался кто-то из присутствующих.       — Можно что-то небольшое, можно даже самим придумать номер! — оправдывалась подруга.       — Хорошая садумка, но тогда нушна идея номера. Дафайте так — сократим фремя и, если ни у кого больше нет предлошений, проголосуем: кто са постанофку?       Большинство подняли руки.       — Только давайте не сложное, короткое и без песен, — попросил парень в желтой жилетке.       — Естестфенно, много фремени нам и не дадут. Так с кого садумка?       — А давайте, раз Амалия предложила, с нее и идея? — заныла девчонка с двумя пышными хвостиками.       — Не-не, я не знаю! Я не… — Амалия замахала руками перед лицом.       — Согласен, Амалия, на тебе идея, послесафтра расскашешь, и мы найдем тебе помошникоф.       Амалия расстроенно выдохнула и положила голову мне на плечо.       — Поможешь? — без каких-либо эмоций спросила она.       — Спрашиваешь! — ответила я, улыбнувшись.       Я ни за что бы ей не отказала, ведь мне нравится делать с ней совместные проекты и, к тому же, Амалия нуждалась в помощи. Раз они готовятся к концерту, она будет много времени проводить на репетициях, дабы ее мастерство достигло апогея. Она вообще очень придирчива к себе, поэтому явно будет из шкуры вон лезть, лишь бы все получалось идеально. Этим мы очень похожи, правда, я не играю на музыкальных инструментах. Если только на треугольничке. Знаете, таком, по которому стукают палочкой, и он бренчит. Думаю, в этом я была бы профи, хотя и тут стопроцентного ответа дать невозможно. Уж больно я нескладная в этом плане.       Например, я очень придираюсь к своим рисункам. Так уж вышло, что я неплохо рисую, но никогда по-настоящему не была довольна своими работами. Хотя учительница и друзья хвалят меня. Уж слишком я не подхожу по уровню своему дедуле.       Он всегда был для меня примером, и я бы даже сказала, что он, как пруд с пресной водой в пустыне, который заносят песком сильные ветра. Он и его уровень кажется мне достижимым, а вот смогу ли я его достичь?       Дед всегда мечтал о кораблях и дальних плаваньях. Когда он окончил школу, то хотел сбежать, чтобы начать служить в военно-морских силах, однако ему запретили родители. Конечно, они боялись за его судьбу — а вдруг война? Но он так мечтал, буквально грезил этим…       Позже он тайком стал работать в небольшой рыбной лавке, где сдружился с хозяином, и они часто ловили рыбу вместе. И вот дедуля познакомился с дочерью хозяина лавки. Они тут же влюбились, и уже через полгода поженились. Думаю, не нужно объяснять, что это была моя бабуля.       Дед получил рыбную лавку и технику. Постепенно мечта о море становилась все ближе и ближе, ведь теперь он занимался рыбным промыслом. Бабушка и дедушка стали мечтать о расширении своего промысла, и уже к тридцати двум годам у них открылось собственное дело.       Постепенно рыбный промысел становился делом жизни деда, а с годами бизнес рос. Деда обзавелся огромным предприятием по приготовлению консервов и полуфабрикатов из морепродуктов, которые они же и вылавливали. Но на этом он не остановился, а расширил свое предприятие, и вскоре подобные появились во многих штатах Америки.       И вот под конец своей жизни он накопил огромное состояние, так что я и мои родители были обеспечены всегда. Хотя папа с мамой сами всего добились, и дедуля почти не помогал им.       Дед никогда не был похож на богатея. Если случалось увидеть его в дни рыбачества, он был одет ничем не лучше охранника какого-нибудь винного магазинчика. Холщовые потертые брюки, высокие резиновые сапоги и рабочая куртка цвета хаки. В другие дни он надевал серую водолазку с синим дутым жилетом и просторные штаны с грязными кожаными коричневыми ботинками. В любом случае, обязательным атрибутом его «образов» являлась старая кепка болотного цвета, которую в первый рабочий день подарил хозяин рыбной лавки в знак того, что дед теперь в его команде.       Необычно было видеть его во время каких-то деловых встреч или приемов. Его одежда в стиле «не жалко, потому и ношу» превращалась в черные отглаженные брюки и такой же черный строгий пиджак. Его растрепанные волосы медно-рыжего с проседью цвета оказывались вдруг аккуратно зачесанными назад. Он переставал пахнуть потом и рыбой, заменяя эти запахи одеколоном. Он внезапно становился похожим на настоящего человека из светского общества, хотя после мероприятия возвращался в свою комфортную одежду.       Меня никогда не смущал внешний вид деда. Я помню его человеком работящим. Таким, которому не хочется тратить свое дорогое время на какие-то прихорашивания. Я всегда ценила в нем это, и любила его таким.       — Рэя? — позвал меня Брюс.       Я вышла из своих мыслей и медленно перевела взгляд.       — Мошешь сходить и отнести бумагу ф кабинет мисс Дриан?       — Почему я?       — Потому что папка с бумагой прямо са тобой, — в его голосе звучала раздражительность. — Тебе так слошно?       — Нет, просто… А, пофигу.       Я поднялась и взяла папку, она оказалась довольно увесистой, потому мои руки дрогнули. Мне не хотелось идти, было очень лень. Никогда не нравилось относить учителям их вещи, потому что они могут не оказаться в кабинете, а в таком случае мне придется искать их везде, в каждом кабинете, или ждать возле двери, словно псина.       В коридоре все еще было не шумно, хотя людей было достаточно. Казалось, что сегодня вся школа здесь собралась. Я заметила новых, незнакомых ранее людей в компании старых знакомых. Их было довольно много, наверное, новенькие.       Руки начали ныть и слегка трястись: уж больно тяжелые были бумаги. Обхватив их покрепче, я уверенно шагала по коридору. Справа от меня находились кабинеты, а слева окно. Возле него столпилось много народа, наверное, они ждали, пока их впустят. Из окна бились лучи солнца. Игра света и тени создавала точную копию групп людей, стоящих у окна, на полу. Я посмотрела на сияющее солнце, но увидела нечто более прекрасное…       Там стоял парень. Настолько симпатичный, что у меня даже перехватило дыхание. Возле него толпились люди, но даже они не помешали мне на ходу заметить его. Так как я шла, не останавливаясь, я смотрела на него, поворачивая голову. На мое удивление, он смотрел на меня, и наши взгляды пересеклись. Я вдруг почувствовала, как лицо залилось краской, и нехотя перевела взгляд на пол.       Любая на моем месте пялилась бы на него так же, но мне все равно было неловко. Его лицо стояло перед моими глазами. Такое идеальное…       Внезапно, я ускорила шаги и дошла до кабинета в считанные секунды. Мне хотелось побыстрее отдать эту папку и вернуться к незнакомцу. Я намеревалась узнать его имя и просто познакомиться.       Крепче схватив папку, я протянула руку, чтобы постучаться, но бумаги стали съезжать, потому я подперла их обеими руками. В ход вступила нога. Ею я аккуратно постучала в дверь, но никто не отозвался. Подтянув коленку, я позволила бумагам лечь на нее, а рукой потянула ручку. Дверь не хотела открываться; я перевела взгляд на толпу тех людей, среди которых был тот красавец. Они все еще были на месте. Я продолжила попытки проникнуть в кабинет, но все было тщетно.       — Проклятье! — тихо выругалась я. — Они же сейчас уйдут!       Нужно было придумать, как отдать бумаги, но я никак не могла сообразить. Голову заполнили различные предложения, но все они были глупыми и такими, за которые мне позже влетит от мисс Дриан. Я уже думала вернуться в кабинет математики и сказать, что отнесу позже, но в конце коридора увидела знакомые короткие кудрявые волосы.       — Мисс Дриан? — я сощурилась. — Слава Богу!       Прижав к себе папку, я засеменила к ней, но вскоре шаги превратились в бег. Пару листков вылетело - мне пришло затормозить. Я подняла листки и стала проклинать про себя эти бумаги, а затем пихнула их в руки мисс Дриан. Ее глаза раскрылись шире, и она застыла в ступоре.       — Извините, мисс Дриан, меня попросили вам это передать, но я очень спешу, простите, — затараторила я и развернулась.       Учительница так и застыла, ничего не ответив. Я уже была почти возле того самого места. Ноги остановились, а я застыла в полном разочаровании. Тех ребят уже не было. Коридор оказался пустым.       — Опоздала… — прошептала я. — Но как же так? Вот же ж!       Весь энтузиазм и настроение растаяли, как снег в руках. Я повесила голову и грустно побрела к одноклассникам. Медленно поворачивая ручку, я услышала громкий смех. И вот я увидела, как в кабинете на парте посередине круга сидел Гарри, поставив ногу на мой пустой стул. Он что-то рассказывал и резво жестикулировал, в то время ребята заливались хохотом.       Гарри весьма грубый тип, но рассмешить до боли в животе он может. Его обычно сторонятся в классе, если дело доходит до общения один на один, но в компании все куда лучше. Это неудивительно, ведь он ужасно задирист и легко влезает в драку. Его вспыльчивый характер не раз становился поводом для драк без причин.       Парень провел по своим темным, зачесанным назад, волосам и почесал выбритый висок.       — Амалия, а где эта… Рэя? — спросил он мою подругу.       — Здесь, — ответила я.       Гарри обернулся.       — О-о-о, я-то уже подумал, что ты решила прогулять такое важное собрание и оставить свою подругу одну, — его губы натянулись в кривой улыбке.       Я прошла вперед. Он проследил за мной взглядом. Все затихли. Одноклассники знали, что я не особо его сторонюсь и не боюсь, потому всем было интересно, что сейчас произойдет.       — Разрешишь? — спросила я и указала взглядом на стул.       — Пожалуйста, прошу, — сыграл он фальшивую учтивость и изобразил движения слуги, который руками указывал на место.       — Ну что? Отдала бумаги? — поинтересовался Брюс и убрал раздражающую тишину в классе.       — Ага.       — Хорошо, тогда теперь мошем расходиться, все решено.       — А что с ярмаркой? — спросила я.       — Я расскажу, — ответила Амалия и потащила меня к выходу.       Мы выходили из школы весьма поспешно, оказывается, обещали дождь, потому Амалия настояла на спешке. Иммунитет у нее не самый крепкий, поэтому даже простой дождик мог заставить ее неделями кашлять и лежать с температурой и насморком. Сейчас она была занята репетициями, да и просто-напросто болеть не желала. Я не сопротивлялась, самой бы промокнуть тоже не хотелось.       — Так что с ярмаркой? Какая тема?       Каждое начало учебного года в этой школе сопровождал концерт — в честь открытия нового сезона — и ярмарка. Ее проводили еще и потому, что наступала осень. Обычно выпускные классы придумывали тематику сами. Например, тема призраков. Ребята надевали на себя костюмы привидений, собирали мини-лавку со сластями или чем-то еще, связанным с призраками, а также организовывали небольшое развлечение — игру с привидениями. В конце дня выбирали победителя, и его класс получал кубок.       Обычно кубок всегда доставался A классу, да и любые другие награды почти всегда доставались A классу, реже B. Мы же, C класс, получали награды раз в столетие. У нас только два кубка и одна грамота. Кубок победителя в танцевальном конкурсе, полученный шесть лет назад, и кубок, полученный в результате победы в бейсбольном матче, восьмилетней давности. А грамота и вовсе за лучшие испеченные кексы.       В общем, мы всегда были отстающим классом, а за последние пять лет наш уровень снизился еще больше. C класс называют и всегда называли классом дурачков и дебилов, классом неудачников, даже прошлые поколения выпускников так говорили. Такое вот у нас клеймо. Помимо того, что нам не везет в соревнованиях, так ко всему прочему по оценкам весь С в самом низу. Это печалит. На нас смотрят, как на нечто отвратительное.       Я не самая умная девочка, у меня много проблем с учебой. Из-за этого я переживаю. В голове появляется образ деда. В школе он тоже учился не очень хорошо, в основном были тройки, но в итоге стал хорошим бизнесменом, развивал талант художника и оставался восхитительным мужем, отцом и дедом.       Поэтому, я надеюсь, что мое будущее будет похоже на его, хочу чего-то добиться. С дедулей мы похожи во многом, потому молюсь, чтобы и это умение достигать целей у нас было схоже.       — Мы выбрали ведьм и чародеев, ведь ярмарка будет ближе к Хэллоуину, — ответила Амалия.       — Так банально, их же наверняка выберут и другие, это плохой вариант! — начала жаловаться я.       — По сравнению с вампирами и призраками, это не настолько заезженная тема, — оправдывалась подруга.       — Возможно, но все же это неоригинально.       — Ребята почти сразу согласились, никто не рассчитывает на победу, потому и не особо стараются. Ведь какой бы оригинальной теме не была посвящена наша ярмарка, А класс нам не переплюнуть.       Амалия остановилась и подняла голову вверх. Небо было чистейшее. Ни единого облачка, лишь яркое сияющее солнце, согревающее все тело по-летнему в последний раз. Осень приближается, потому начинают дуть холодные ветра, а летнее солнце вступает в поединок с ними.       — А говорили, что будет дождь, хм-м-м… — сказала самой себе Амалия и продолжила идти.       — Ну, конечно, с таким настроем нам и не выиграть! Чем мы хуже их? — не выдержала я.       — Почти всем, — протянула подруга.       Повисла пауза.       — Ну да… — признала я свое поражение и надула губы. — Были еще варианты?       — Только это и обычная ярмарка.       — В смысле?       — Ну, все будут в обычной повседневной одежде, а торговать в лавке чем-то нейтральным, развлекать обычными играми, без тематики.       — Ну, это уже совсем скучно, — ответила я и проверила телефон в кармане своей куртки. — На месте, — прошептала я себе под нос.       — Тема ведьм и чародеев самая выгодная. У Луизы есть метлы, а Брюс принесет костюмы, с Питера кексы в виде тыкв, а я принесу паутину.       — Откуда у Луизы метлы?       — Она же говорила, что ее дед решил найти хобби. Он купил станок, и теперь весь их дом заполнен деревянными стульями, табуретами, метлами и прочей деревянной утварью.       Амалия достала бежевый шерстяной шарф из рюкзака, и повязала его на шее, чтобы не так сильно остужало ветром.       — А костюмы Брюс откуда возьмет? — я подозрительно сощурилась.       — Подруга его мамы работает в магазинчике для праздников и маскарадов, там много подобных вещей, — она удержала паузу, и только я собралась открыть рот, как она продолжила: — И, опережая твой вопрос, отвечу: Питер попросит маму испечь кексы, ведь дома он видел формочки в виде тыкв для них.       Я улыбнулась, ведь этот вопрос я хотела задать.       — Спасибо, да ты экстрасенс!       Амалия положила руку мне на плечо.       — Я тебя знаю, — прекрасно знаю, — потому и предугадала вопрос! Все просто.       Мы немного посмеялись и продолжили идти. Листья еще не опадали, но уже начинали желтеть. Скоро вымощенные дорожки, дороги и тротуары заполнят ковры из листьев, скоро стаи птиц полетят туда, где тепло, скоро ударят первые морозы, скоро асфальт станет мокрым от постоянных дождей, а его ямки заполнят лужи с мутной и грязной водой.       — Есть идеи для постановки? — поинтересовалась я.       — Неа, совсем. Я уже жалею, что ляпнула это. Мне следовало промолчать, — грустно ответила подруга.       — Ой, подумаешь, может, еще и откажутся от этой идеи! — пыталась я ее приободрить, хотя сама понимала, что участвовать в номере мне не хотелось.       — А если нет, то нас впихнут в спектакль, а это будет ужасно. У меня совсем не останется времени, я просто повешусь…       — Я тебе дам! Повесится она! — перебила ее я. — А кто будет со мной сериалы смотреть и парней обсуждать? А кто будет рядом со мной? — ругала я ее.       — Так уж и быть, уговорила, — улыбнулась она и приобняла меня.       Я слегка ударила ее по голове.       — Подлиза! — улыбнулась я.       — Знаешь, я придумала кое-что, — начала она, и мы остановились.       Развернувшись ко мне, она положила руку на сердце и драматично вздохнула, закрыв глаза.       — Ужасный и пугающий всех А класс похищает В класс и уносит в свою вонючую и грязную пещеру, в это момент прекраснейший и величайший С класс героически отправляется вызволить В из злобных когтей А! — Она открыла глаза. — Ну как?       Ее лицо покраснело, так, словно она сдерживает смех, и мне тоже захотелось расхохотаться.       — А потом А класс сжирает героя С класса, а В становится таким же отвратительным, как и сам злодей А! Конец, — закончила я и громко засмеялась, Амалия подхватила и тоже разразилась хохотом.