Фарфоровая

      Погода радовала каждого жителя Екатеринбурга. Солнечные лучи слепили глаза, было немного прохладно, — осень как-никак. София ехала на недорогой иномарке — такси белого цвета, которое она вызвала, чтобы добраться до фермы.       Она смотрела в окна автомобиля, пытаясь настроиться на встречу с отцом. Это сделать было не так-то и просто. Прошли те годы, когда они были близки и проводили много времени вместе.       Девушка безумно скучала по тем временам, но нельзя было ничего изменить. Одна лишь мысль об этом заставляла её сердце сжиматься, а ком в горле увеличиваться.       «Может, всё будет хорошо?» — думала она, сидя в машине. Она пыталась приободрить себя, но выходило с трудом. В голову неустанно лезли слова Лизы, которые она произнесла, когда стояла возле школы и ждала Олега.       Пейзажи проносились мимо, и София не успевала рассмотреть их. Да и никто бы не смог. Скорость машины была слишком высока.       — Всё, приехали, — сказал водитель, когда остановил иномарку напротив большого участка земли, огороженного с четырёх сторон высоким забором. Оно было сделано из нового вида светлого дерева и не было покрыто краской.       — Спасибо. Вот деньги, — произнесла София и отдала нужную сумму мужчине.       Он принял оплату и кивнул.       Она вышла из автомобиля и на несколько секунд замерла от страха и волнения.       К ней навстречу спешил отец, одетый в белые обтягивающие брюки и чёрную рубашку, а головным убором служила жокейка. В руках у него красовался шенкель. На лице была улыбка, и София улыбнулась в ответ, наконец-таки следуя ему навстречу.       — Привет, милая, — сказал он. Как только расстояние между ними сократилось, он сразу же обнял её.       Она была счастлива и просто скользнула в его объятия. Теплота, исходящая от отца, мгновенно передалась и Софии.       — Привет, пап. — Улыбнулась она, отчего у неё на лице появились милые ямочки.       Олег и София последовали к конюшне, чтобы она смогла выбрать себе хорошего скакуна.       В небольших загонах стояли жеребцы разных пород и окрасок. София очень любила животных и была неравнодушна к любому зверьку, и к лошадям тоже. Она сразу же подбежала к одному из коней. Его тело было белым, покрыто чёрными пятнами. Красивая белоснежная грива завораживала, что по ней так и хотелось пройтись руками, ощутить кожей всю её жёсткость.       Поначалу, как только София подошла к коню, он немного занервничал и начал показывать своё недовольство, но она тоже немного боялась, а потом начала понимать, что он волнуется, когда видит незнакомых людей, как, впрочем, и София.       Она поднесла свою руку к его морде, чтобы погладить. Её глаза смотрели на него добрым взглядом, выражая только самые чистые и хорошие намерения.       — Не бойся, малыш, я тебя не обижу, — произнесла она, поглаживая его. Жеребец фыркнул, но не стал отдаляться от ладони и ласк Софии. — Ты очень красивый, — добавила нежным голосом София, видя, как конь начинает привыкать к её присутствию.       Отец наблюдал за этой картиной с восторгом. Он помнил, как его маленькая дочурка таскала всех зверушек к ним в дом. У неё был пёс, который был её ровесником: его ей подарили, когда она была совсем ещё малышкой, только его не стало, когда Олег ушёл из семьи. Пса сбила машина. София очень долго плакала и переживала. Почему-то с её питомцами всегда случались несчастные случаи. У неё был кролик, но его украл соседский мальчишка, когда они играли вместе с ним, но он не признался в этом по сей день.       «Даже животные меня бросают», — пронеслось тогда в голове маленькой белокурой девочки.       Она до сих пор боится заводить домашних животных. Детские раны никогда не залечить.       — Привет, Софа. — Она услышала голос, который раздражал её больше всего на этом свете. Рука Софии вздрогнула от неожиданности; она решила отойти от коня и повернуться лицом к Лизе. Та стояла в белых обтягивающих лосинах, белой рубашке, поверх которой был одет чёрный пиджак. Сапоги на ногах — чуть ниже колен. На голове была жокейка, а в руках — шенкель.       — Привет, — проглотив ком в горле, спокойно ответила София. На лице у Лизы была весёлая и «дружелюбная» ухмылка.       — Ладно, девочки, нужно переодеваться, — напомнил Олег и, подойдя к Софии, повёл её в комнату для переодевания.       София быстро облачилась в данные ей одеяния — вся одежда была в точности, как у Лизы, только пиджак бордового цвета. Белокурые волосы она собрала в косу.       После этого их инструктор — это был молодой парень с чёрными волосами, серьгой в левом ухе и брутальной улыбкой, — предупредил их о правилах. Он рассказывал о каждом скакуне. Оказалось, что жеребца, которого выбрала София, звали Ветер. Это имя было распространённым у лошадей, но Софии оно всё равно очень нравилось.       — Ну что, готова? — спросила Лиза, когда взобралась на свою серую лошадь.       — Да, — с уверенностью в тоне ответила она, садясь на Ветра.       — Ну, тогда поехали, — ухмыльнулась её сводная сестра.       Прогулка была замечательной. Когда все пытались обогнать друг друга, то София же просто прогуливалась на коне, рассматривая здешний пейзаж и просторы леса. Она как будто нашла родственную душу. У Ветра был небольшой дефект, из-за которого его никто не хотел брать. У него был повреждён правый глаз.       — Ты такой же, как я. Мы с тобой особенные. — Она улыбнулась и погладила Ветра по морде и шее. Он фыркнул и начал сам проситься, чтобы она его ещё погладила.       Она не переставала улыбаться. Ей было приятно находиться среди животных, которые были самыми светлыми и чистыми существами на Земле. Они понимали её всегда с полуслова и одного прикосновения.       После скачек и прогулки на лошадях семья Верских в полном составе отправилась на семейный ужин, приготовленный Еленой. На столе было множество лакомств и угощений. От закусок до различных салатов и горячего. Олег всегда хвалил и хвастался кулинарными способностями своей жены. Мать Софии практически не умела готовить, полностью посвящая себя работе и карьере. А вот Елена была полной противоположностью сильной и независимой Виктории. Она была тихой и скромной, но ей это не помешало увести чужого мужа из семьи!       — Минутку внимания, — постучал Олег по бокалу, и остальные обратили на него взгляды. Лиза и София, сидевшие рядом друг с другом, сразу посмотрели на него.       — Я хочу поднять этот бокал за моих любимых дам, — сказал он, встав из-за стола и взметнув бокал с шампанским, гладя на своих дочерей и жену Елену. К слову, она была одета в строгий костюм, на её лице не было ни капли косметики, а рыжие и непослушные волосы были собраны в высокую шишку. — Вы сделали мою жизнь ещё более прекрасной, — продолжал мужчина и улыбнулся Елене. — За вас, — торжественно и громко произнёс Олег, поднимая бокал с напитком.       Все улыбнулись и похвалили его за такой приятный тост.       — Софа, я помню, какой ты была маленькой и что была похожа на маленького поросёнка с очень милыми щёчками, — сказал он это при всех. Он забыл, что она уже не страдает лишним весом. Лиза начала смеяться, чтобы обидеть и задеть чувства сводной сестры. У неё получилось. Софа, ранее уплетавшая цезарь, мгновенно покраснела, и еда встала поперёк горла. Она не могла её проглотить. Ей было больно; она опять почувствовала себя ненужной девчонкой и полным посмешищем.       — Поросёнок, — сквозь смех сказала Лиза, в буквальном смысле не стесняясь ни отца Софии, ни её самой.       София вскочила из-за стола и побежала в ванную. Как только она забежала в комнату, сразу прислонилась к двери, которую закрыла.       — София. — Олег стоял рядом с дверью и долбился в неё. — Открой, — потребовал он, а она только начала сползать вниз по деревянной поверхности. Слёзы огромными и быстрыми потоками текли из красивых глаз. Обида и боль душили её, притупляя остальные чувства.       — Я скоро вернусь, — пообещала она, чтобы Олег побыстрее оставил её. Она должна была побыть одна.       Сейчас ей никто не мог помочь. Его извинения не изменили бы главного — он вновь и вновь будет видеть в ней ту маленькую и толстенькую девушку.       — Открой, пожалуйста, — его голос приобрёл нежные нотки, но и проскальзывала вина и сожаление.       — Нет, уходи! — закричала София, ударив пол кулаком, пытаясь сдержать слёзы. Не помогало.       — Я буду сидеть здесь, пока ты не выйдешь! — Олег присел, облокотившись на дверь.       Софа ничего не ответила, а только встала и отправилась к раковине, чтобы промыть лицо от слёз и косметики.       — Ты уродка, — сказала она самой себе, смотря на себя в зеркало. Тушь растеклась, тоник слез, а глаза были наполнены слезами.       Она быстро ополоснула лицо холодной водой, чтобы прийти в себя окончательно.       — Прости, — коротко сказала она отцу, как только вышла из ванной.       Олег посмотрел на неё добрым взглядом.       — Ты ни в чём не виновата, это я, идиот старый, ляпнул не подумав. — Он виновато посмотрел на неё и почесал затылок.       — Ничего, я всё понимаю, — вновь холодным тоном. Ей было плевать на его извинения. Она понимала, что он сделал это специально.       — Пойдём к столу, — попросил её отец, приобняв за плечи.       — Я не хочу. — Она сбросила его руки со своих плеч. — Домой нужно ехать, — пояснила София, вымученно улыбнувшись.       — Я тебя отвезу.       — Не нужно, — со строгостью в голосе отрезала она.       — София, — попытался убедить её Олег.       — Пока. — Софа приобняла его и направилась к выходу из квартиры. Олег смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду.

***

      София шла всю дорогу пешком, обдумывая каждый момент, который произошёл сегодня. Пыталась найти оправдание своему отцу. Не получалось. Он даже не заступился за неё, когда все смеялись над ней. Просто продолжал есть свой ужин и посмеиваться с остальными.       Вновь родной подъезд с обшарпанными стенами, сломанным домофоном и неприятным запахом сигарет.       — О, привет, — услышала она, когда двери лифта распахнулись. Перед ней стоял Ян, который курил сигарету.       — Здравствуйте, — сдержанно и испуганно произнесла она от неожиданности. Она ещё не успокоилась, и слёзы стекали по её лицу.       — Ты чего такая кислая, как лимон? — Ян кинул сигарету на каменный пол площадки, затушив её тапком.       — Всё хорошо. Можно я пройду? — Её нервы были на пределе. Слёзы не желали ей потакать. Да ещё и Ян тут прицепился!       — Нет, — выпалил он, преградив ей путь к её квартире.       — Почему? — София выпучила свои глаза, опешив от такой наглости.       — Потому что ты плачешь, а я не люблю, когда девушки слёзы льют. — Он улыбнулся и вытер скатившуюся с глаз Софы влагу своими большими пальцами.       От прикосновения к своей коже она вздрогнула и отодвинулась от него.       — Мне нужно идти, — угрюмо сказала она и протиснулась сквозь преграду в виде Яна.       — Ну ты и нервная, — кинул тот, когда она закрыла перед его лицом дверь.