Фарфоровая

      Ехали мы с мамой до самой школы в тишине. Она молчала из-за своей черствости, а я — потому что нечего было сказать. Пролетали пейзажи, мысли путались, хотелось выскочить из машины и зареветь в голос. Ком в горле нарастал с каждой секундой. Я глотала его, но это не помогало. Наконец-то я вижу знакомые железные ворота нашей школы.       Машина останавливается. Я быстро отстёгиваю ремень безопасности и вылетаю из автомобиля, кинув маме на прощание скупое «пока».       Слезы уже непроизвольно стекают по лицу, размазывая макияж. Все мои утренние старания насмарку — элитная косметика не выдержала влаги.       Снова стены этой школы. Ненавижу. Протискиваюсь сквозь толпу, толкая людей, которые мешают мне добраться до кабинета биологии. Звук звонка на мобильнике начинает бесить ещё больше и не дает мне спокойно преодолеть большое скопление учеников.       — Куда прёшь, дура?! — ворчу на какую-то ботаничку. Закатываю глаза, когда она что-то бурчит недовольным голосом себе под нос. Достаю свой гаджет из сумки, который продолжает издавать неприятную громкую мелодию.       На экране я вижу номер и фото подруги. Быстро вытираю тыльной стороной ладони слезы с щёк и нажимаю ответить:       — Да, Насть, — немного повышаю голос из-за шума, стоящего в коридоре школы.       — Ты где? — слышу веселый голос подруги. Настя всегда была оптимисткой и неординарной девушкой. С ней можно поговорить по душам, все рассказать и довериться. Она не предаст. Она любит проявлять свой характер и выделяться из серой массы с помощью одежды и поступков. Мы с ней знакомы уже пять лет. Настя была новенькой в пятом классе, а я жирухой, с которой никто не общался. Вот и сдружились.       Жила она раньше с родителями в Питере, но из-за смены работы отца они были вынуждены переехать. Настя любит одеваться необычно, но со вкусом. Сочетает несочетаемое.       — Уже возле кабинета, — бурчу в ответ, когда вхожу в помещение и освобождаюсь от давки в коридоре.       Настя отключается, когда видит меня в дверях. Заблокировав айфон, я прохожу к ней, в конец ряда.       — Привет, — резко кидаю подруге и она отодвигается, чтобы я села рядом. Моя сумка приземляется на середину лавки.       — Привет. — Она удивлённо смотрит на меня, оторвавшись от телефона. — Что опять случилось? — задает она вопрос, который и так был написан в её карих глазах.       — Ничего не случилось, — не желая рассказывать и грузить ее своими проблемами, я ухожу от ответа и просто утыкаюсь в свой гаджет.       — Отец? — Настя сжимает свои пухлые губы и нагло забирает телефон у меня из рук, чтобы я обратила на неё внимание.       — Настя, блин! — вскрикиваю недовольно и пытаюсь забрать свой мобильник.       — Так! Быстро рассказывай, — строго произносит подруга, сверля меня своим суровым взглядом.       — Да нечего рассказывать! — повышаю на неё голос и прекращаю все попытки вернуть телефон.       — Ну да… То, что на твоем кислом личике все написано, это ничего? — Настя вопросительно поднимает свои накрашенные черным карандашом брови.       Я закатываю глаза на этот серьёзный аргумент подруги. Всё-то она знает.       — Ничего особенного, — выдыхаю и начинаю доставать учебники из сумки, готовясь к уроку. Настя по-прежнему ждёт объяснений. — Я никто, а Лиза — царь Бог. — Кидаю на парту учебник по биологии так, что он с грохотом падает на деревянную поверхность. Все поворачиваются на шум, созданный мной.       — Чего уставились?! — огрызаюсь своим безмозглыми одноклассниками и развожу руками, показывая, мол «что я сделала, придурки?!»       Настя закатывает глаза и отдаёт мне мой телефон. Говорит, что я слишком много думаю об этой выдре Лизе, нужно жить своей жизнью, которая и так коротка, чтобы думать о чужой.       Звенит такой спасительный звонок, и все поворачиваются в сторону доски, ожидая учителя, который появляется в дверях.       Павел Викторович не изменяет своему стилю. Он всегда надевает серый пиджак ещё советских времен. Он смотрится на нем смешно, к тому же, мужчина низкого роста и с хорошеньким пузиком. Неизменные строгие брюки такого же цвета и черные замшевые ботинки. В его руках — кожаный портфель, на глазах — круглые очки с толстым стеклом. Типичный ботаник.       Ученики приветствуют его и начинается самый ненавистный мной урок.       После окончания первого занятия мы с Настей идём в школьную раздевалку, чтобы приготовиться к предстоящему уроку физкультуры. И мне приходится облачиться из блузы и брюк в спортивные черные штаны и белую футболку, которая мне немного велика. Настя же решает не предавать свою бирюзовую юбку и черную кофточку с вырезом на спине. Поэтому заниматься буду только я и мои глупые одноклассники.       — Верских! — слышу я громкий голос учителя, как только появляюсь в дверях спортзала. Он что-то записывал в журнале, но все равно окликнул меня. Не понимая, что случилось, подхожу к нему.       — Вы меня звали, Олег Владимирович? — прикидываюсь дурочкой, как только оказываюсь рядом.       Он записывает что-то в журнал и захлопывает его, обращая на меня свое внимание.       — Так, София, — неожиданно называет меня по имени, хотя на протяжении трех лет я для него была Верских. Неожиданно, очень даже. —  Твой отец предупредил меня о том, что сегодня у тебя важная встреча и ты должна прийти домой пораньше, чтобы успеть приготовиться к ней, — изъясняет мне всю суть, а я внимательно слушаю и мотаю на ус. — Так что я вынужден освободить тебя от урока и отпустить домой, потому как все учителя уже предупреждены.       Он кладёт на мое плечо свою руку и слегка наклоняется, чтобы я все запомнила и услышала, потому что в зале стоит просто невыносимый шум бьющихся о пол баскетбольных мячей. Наши мальчики гоняются друг за другом по всему залу, а девочки сидят на лавочках и фотографируются. Типичные подростки.       — Хорошо, я поняла. — Киваю, чтобы побыстрее смыться отсюда. — Мне можно идти? — решаю уточнить.       Учитель убирает свою руку с моего плеча и качает головой. Я быстро иду к выходу из спортзала. По дороге натыкаюсь на Настю, которая чем-то удивлена. Подхожу к ней и спрашиваю, в чем дело:       — Там в раздевалке Лиза сидит и говорит, что у тебя скоро будет братик или сестрёнка. — Настя просто округляет глаза от только что сказанного.       Сказать, что у меня шок, — ничего не сказать. Я просто ухожу, ничего не сказав подруге, оставляя ее в замешательстве. Жду, когда Лиза выйдет и другие одноклассники вместе с ней, чтобы спокойно собрать свои вещи.       Маме я не хочу звонить и просить привести меня домой, чтобы я подготовилась к благотворительному вечеру, который начнется через три часа. Но мне, если честно сказать, плевать на него. Мне гораздо интереснее узнать о беременности Лены.       В жарком и душном автобусе я наконец-то добираюсь до дома и неожиданно сталкиваюсь на входе в подъезд с Яном, который решил выгулить своего пса.       — О-о-о, — удивленно протягивает он, улыбаясь. Его глаза горят озорным блеском, а улыбка заставляет улыбнуться и меня. Он смотрит на меня таким нежным и в то же время сексуальным взглядом ядовитых зелёных глаз. На голове так по-детски надета бейсболка красного цвета с какой-то глупой надписью на английском.       — Привет, воробышек, — говорит он и пропускает меня в подъезд.       — Привет, — отвечаю ему и хочу было уже уйти, но он не даёт мне этого сделать, хватая меня за руку. Я поворачиваюсь и изумлённо гляжу на него.       — Сегодня тебе привезли какую-то посылку, но твоей мамы и тебя не было дома, поэтому мой знакомый курьер оставил её у меня. — Он отпускает мою руку и начинает подниматься по лестнице, дёргая пса за поводок, чтобы тот следовал за ним.       До меня не сразу доходит, но я все же понимаю, что он ведёт сейчас меня к себе, чтобы отдать ту самую загадочную посылку.       Ступенька за ступенькой и мы оказываемся возле лифта — того самого, который, можно сказать, нас с Яном и познакомил. Это была очень смешная ситуация, и можно было подумать, что это сцена из дешёвой мелодрамы.       Ян смотрит на закрытые двери лифта, молча держа за поводок Бима. Мне неуютно рядом с Гординым, хотя бы потому, что он старше. Как только двери лифта распахиваются, он проходит первым, а затем ожидает меня. Мы с Яном молчим, но я вижу, что он улыбается. Причем хитро. Закусив свою нижнюю губу, чтобы не засмеяться во весь голос, продолжаю сверлить взглядом то пол, то потолок, и лишь изредка наблюдаю за Гординым. Бим послушно и тихо сидит рядом с хозяином.       Мы оказываемся на нужном нам с Яном этаже и выходим из маленькой и душной комнатки.       — Проходи, — говорит Ян, как только дверь в его квартиру открывается. Снова его обитель. Такая маленькая прихожая, где с трудом вмещается вешалка и большое зеркало рядом с ней. Также есть шкаф для обуви и небольшой коричневый коврик с надписью «Добро пожаловать».       Гордин кладёт ключи на тумбу рядом с зеркалом и проходит внутрь, как только снимает кроссовки.       Я стою и жду, когда он принесёт мне посылку. Мне не хочется снимать свою неудобную обувь, потому что иначе я останусь тут надолго.       — Ты чего там потерялась? — Ян выходит из зала с той самой посылкой в руках. Обернутая синей цветной фольгой коробка средних размеров. Мне становится очень интересно, что же там и от кого она.       — Вроде ничего не слышно. — Ян трясет ее в руках и прислоняется ухом к картонной поверхности, дабы разобрать, что внутри не стекло. — Значит, ты у нас нынче без сервиза, — улыбается он и подходит ко мне достаточно близко.       Я немного смущаюсь и теряюсь. Мне жутко некомфортно с таким парнем рядом. Он лишь закатывает глаза, потому как знает, что я всегда его стесняюсь.       — Получите и распишитесь. — Он отдаёт мне посылку в руки и чешет затылок. Я прекрасно понимаю, что мне пора идти, ибо я ещё не готова к благотворительному вечеру. Все-таки трудно, когда твой отец — бизнесмен, и ты должна таскаться на все эти мероприятия.       — Спасибо, — благодарю Гордина и бросаю на него взгляд. Он какой-то другой сегодня: не такой весёлый и безбашенный — так он в какой-то степени более живой, что ли.       Мне кажется, его что-то тревожит, и ничего не говорю, а просто прощаюсь и выхожу из квартиры. Он мне улыбается, но как-то натянуто и робко.       Придя к себе, я несу манящую меня коробку к себе в комнату и спешу ее открыть.       Довольная, я расправляюсь с обёрткой, раскрываю коробку и вижу внутри красивое, нет — волшебное легкое березовое платье в пол с вырезом на груди. К нему также прилагается ремень белого цвета. Всегда любила платья, поэтому вынимаю его и начинаю кружиться, как маленькая девочка перед зеркалом.       — Боже, оно шикарное! — Плюхаюсь на свою кровать оттого, что у меня закружилась голова. Перекатившись на другой бок, поднимаюсь на локтях и смотрю в коробку. Внутри я обнаруживаю записку от отца.       «София, милая, сегодня в шесть часов я жду тебя на вечере, который очень важен для меня. И я бы очень хотел, чтобы мои дочери присутствовали на нем. К половине шестого к тебе прибудет мой водитель и доставит к ресторану, где и будет все проходить.       С любовью, папа»       Мне настолько приятно и радостно, что я, как сумасшедшая, бегу подбирать туфли и придумывать прическу. Я должна быть на высоте. Самой лучшей и красивой.       К пяти часам я полностью готова. Прическу я сделала простенькую, но очень даже подходящую к моему наряду: накрутила пряди и заколола их сзади, немного оставив для красоты.

***

      Стрелка часов показывает полшестого, и я послушно жду своего водителя. В дверь звонят, и я обнаруживаю, что это человек, которого прислал мой отец.       Мужчина попался смешной и разговорчивый. Хотя выглядит так себе. Ему на вид лет сорок, он крепкого телосложения и с высоким лбом. Всю дорогу он мне рассказывал разные истории из своей жизни. В прошлом он — военный. Я узнала, как ему служилось, почему он ушел и многое другое про будни русских офицеров.       Дорогой автомобиль белоснежного цвета останавливается рядом с рестораном «Гранд». Водитель спешит открыть мне дверь, а мне даже как-то неловко, что он со мной так носится, как с ребёнком, но спорить я не решаюсь. Возле здания — пресса с фотоаппаратами и микрофонами. Тогда я сразу понимаю, что внутрь смогу зайти только с охранником. Причем с настоящим, размера с шкаф.       И все-таки мне удаётся протиснуться сквозь весь этот шквал надоедливых и приставучих журналюг. Один из них совал мне свой микрофон и спрашивал о каком-то там наследстве и о том, что меня стесняется мой отец. Ну вот что за бред в их головах!       На входе в дорогой и шикарный ресторан, стены которого покрыты золотистой краской, а на потолках висят только самые дорогие люстры, меня ожидает помощник отца Егор. С виду и не скажешь, что этот молодой и худощавый брюнет отец двоих детей и заместитель директора фирмы.       — Добрый вечер, София Олеговна. — Он подходит ко мне и улыбается своей ехидной улыбкой. Он всегда подлизывается к людям. Считает, что главное для успешного человека — это связи и хорошая улыбка.       — Добрый, — проговариваю смущённо, опуская взгляд в пол. Мне тяжело находиться в такой толпе народа. Тут же человек семьсот и не меньше!       Егор сопровождает меня прямиком к моему отцу, который одет в черный элегантный костюм, сшитый на заказ специально для этого мероприятия.       — Привет, дорогая, — улыбается он, как только видит меня. Как же я скучала по нему. Его взгляд зелёных глаз — точно таких же, как и у меня, — согревает меня. Улыбаюсь ему в ответ, а затем решаю подойти и обнять его.       — Прекрасно выглядишь, принцесса моя, — шепчет он, когда я прижимаюсь к его телу.       Улыбаюсь его комплименту, которые он редко мне говорит, когда мы идём к столику с напитками.       Мы с папой разговариваем; он прекрасно выглядит и смеётся вместе со мной. Впервые после развода он проводит со мной время так. Но всю нашу идиллию портит опоздавшая Лиза, которая начинает кричать на официантов, что те не принесли ей красного вина.       — Я не собираюсь пить эту дешевую газировку! — орет она на бедную молодую девушку-официантку и просто обливает её шампанским. Официантка со слезами выбегает из зала с подносом в руках.       — Что это там происходит? — отец обращает своё внимание на шум, сотворённый Лизой, и оставляет меня одну, отправляясь в центр зала.       Все девушки одеты в дорогие платья от известных модельеров. Одно из них стоит несколько десятков тысяч рублей, и это неудивительно, ведь здесь — дети известных бизнесменов города. Мужчины и парни в костюмах на заказ, как у моего отца.       Мне скучно. Я несколько минут стою на месте, где меня и оставил отец, но потом я все-таки решаюсь пойти к нему.       — София! — восклицает Лиза, облаченная в черное платье в пол с какими-то блесками. Она одаривает меня своим хищным взглядом голубых глаз, который всегда мне напоминал лисий.       — Привет, — как можно спокойнее говорю я, немного улыбаясь. Она отвечает тем же, но каждая из нас прекрасно знает, что в мыслях мы уже выдрали друг другу все волосы.       Папа начинает говорить о том, как он нас любит и что хочет на следующих выходных отправиться за город. Мы с Лизой пищим от радости и обнимаем его. После мы немного беседуем о нашей школе, учебе, но нас с Лизой спасает от назойливого отца какой-то толстяк в костюме — папин партнер.       — София, пойдем, это надолго, — как-то дружелюбно берет меня под руку Лиза и уводит немного в сторону от отца и его партнера.       — Слушай, — отпив шампанского, говорит Лиза, облокотившись о стену. Её прямые волосы спадают на вырез платья.       — Что? — интересуюсь я, готовясь выслушать её. Я готова к чему угодно: к тому, что она меня опять унизит, что опозорит перед всеми, ну, что как-то тупо подшутит, но никак не к предложению пойти потанцевать вместе и познакомиться с какими-нибудь парнями.       Недоверчиво на неё смотрю, но все-таки соглашаюсь, и мы проходим в центр зала, где и находятся в прямом смысле этого слова толпы парней.       — Привет, ребят, — кокетливо произношу двум парням, которые дрыгают коленками в такт музыке. Они примерно нашего возраста. Один из них коренастый и низкий, но не ниже меня; его черные волосы уложены и залакированы, а у второго наоборот — растрепанные, русые, и он значительно выше нас с Лизой. Глаза у парней карие и в них играет огонёк, что доказывает, что они выпили.       — Привет, — улыбается коренастый и подмигивает мне. Я натянуто улыбаюсь от такой неожиданности, отпиваю из своего бокала и смотрю в другую сторону. Спустя пятнадцать минут Лиза и двое новых моих знакомых, которые представились как Антон и Витя, садятся за один из столиков и весело смеются над историей Антона, как он звездно опоздал на пару и чуть не вылетел из универа.       — Девчонки, а как насчет выпить немного покрепче? — Антон показывает свои белоснежные зубы, пододвигаясь ко мне. Всё-таки он очень настойчивый, и с первой минуты знакомства проявляет ко мне какую-то симпатию.       — А-м, я не знаю, — мнусь я и немного ёжусь от неловкости всей этой ситуации. Но тут вмешивается Лиза:       — Блин, Софа, ну что ты в самом деле! — восклицает она и легонько ударяет меня в бок локтем.       — Ладно, давайте, — неуверенно соглашаюсь, наблюдая, как Антон выуживает из внутреннего кармана своего пиджака серебристую фляжку, в которой, по всей видимости, и находится что-то покрепче.       Мы решаем добавить водку, находившуюся в той самой фляжке. Лиза пьёт вместе со мной и парнями.       Через какое-то время все мы уже навеселе и, откровенно говоря, ведём себя неподобающе. Я пристаю к Антону, а Лиза обнимается с Витей. Нам смешно до того момента, пока не приходит отец: он видит меня полуспящую в обнимку с Антоном.       — Это ещё что такое? — повышает голос отец и стаскивает меня за руку с дивана.       — Ай, больно, — пищу, когда он сильно сжимает мою руку.       — Что здесь происходит, я спрашиваю? — продолжает кричать Олег, смотря на меня. Он трясёт меня, как куклу, но потом понимает, что я не трезвая, что стою-то кое-как на ногах.       Пока отец пытается привести меня в чувства, я понимаю, что Лизы и парней рядом нет и что они сбежали, оставив меня.       — Быстро за мной! — шипит мне на ухо папа и тащит, как я потом уже узнаю, в дамскую комнату.       Как только мы добираемся, он велит мне умыться.       — Пап, я немного выпила, клянусь! — проговариваю, захлебываясь в слезах, и смотрю на него щенячьими глазами, но он непреклонен — черствый, как и всегда, впрочем. Его осуждающий и одновременно яростный взгляд готов прожечь во мне дыру.       — Мне плевать, сколько ты выпила, — выкидывает он и подаёт мне бумажное полотенце, чтобы я вытерла с лица слезы вперемешку с холодной водой.       — Что тогда тебя не устраивает? — тихо осмеливаюсь спросить, опустив взгляд в пол.       — Что ты всегда меня позоришь! Ты никогда не можешь выполнить то, о чем я тебя прошу, — кричит он, махая руками, показывая своё недовольство и негодование. Да как он может?! Я его позорю?! Серьезно?!       — Как всегда, — грустно усмехаюсь, поднимая взгляд на него, уверенно смотря. — Ты всегда так считал, — выплёвываю ядовито ему в лицо. — Только вот твоя любимая падчерица тоже пила, но свалила вовремя, а я не успела, увы.       Все-таки алкоголь в моей крови предал мне смелости и настойчивости. Будь я трезвой, никогда бы не сказала отцу такое.       — Что ты несешь?! — отмахивается он, скривив лицо, якобы показывая, что я вру, хотя это не так!       — А что не так?! ТЫ любишь Лизу больше, чем меня, — родную дочь, которая когда-то была твоей любимой принцессой! Вспомни, как нам с тобой и с мамой было хорошо вместе, как мы каждые выходные выезжали за город и брали с собой нашего пса Рекса! — Я не замечаю, как выпаливаю всё, что накипело внутри, а слезы текут, и я не могу остановиться, продолжая кричать и пытаться что-то доказать отцу.       — Хватит! Замолчи! — кричит он, подняв глаза к потолку, выдыхая и протирая лицо ладонями.       — Мало того, что ты лжешь о том, что Лиза пила вместе с тобой, да и ещё смеешь тыкать в меня прошлым, которого не вернуть! Ты даже не представляешь, как мне было тяжело, когда ты родилась. Я не хотел создавать семью: был молод и любил твою мать, но вся эта любовь оказалась ничем. Просто привязанностью, не более, и я хотел уйти от Вики, но она сообщила, что ждет ребенка, и я нашел в себе силы остаться, — спокойно рассказывает отец, а я молча слушаю, но готова выскочить из комнаты в любой момент. Меня душат собственные слезы, а сердце разрывается с каждой секундой. Когда родной человек бьет в спину — это самое страшное, что может случиться в жизни.       — Тебя держала я? — я нахожу в себе силы задать вопрос, смотря на своего отца, который, как казалось раньше, был всем для меня.       — Да, — честно отвечает он.       Я киваю и спрашиваю:        — Теперь ты с мамой в разводе, почему же не бросишь меня?       — Потому что не могу, — выдыхает Олег и еле заметно улыбается.       — Боже, папа, — реву в голос, поднимая голову к потолку.       — Ты никогда не верил мне, как будто я тебе была чужой. А твоя любимая Лиза — тварь: она и её мать испортили мне жизнь, — не жалея его, я выпаливаю это с настоящей злостью и ненавистью. Никогда бы не подумала, что способна так ненавидеть людей.       — Не смей так говорить о Лизе и Елене! — кричит он и бьет меня по лицу, оглушая звонкой пощечиной. Левую щёку сразу же начинает жечь. Я вскрикиваю от резкой боли и выбегаю из уборной, но перед этим смотрю отцу в глаза — тому, кто ударил своего ребенка.       — Я ненавижу тебя! — И скрываюсь за дверью, выбегая на улицу.