Единственный господин

Слегка покачивая бедрами, Мисаки ловко петляла между столами с подносом в руках, принося ожидающим клиентам заказы. За столько лет практики она все делала уже четко и правильно на автомате, тем самым у нее появлялось больше свободного времени. Но в этот день даже самые опытные официантки-горничные с трудом справлялись с наплывом посетителей. Оба этажа кафе были заняты, у входа иногда собиралась небольшая очередь, хозяйка даже стала задумываться о том, чтобы открыть террасу, хоть и был октябрь месяц. Ведь главное правило любого бизнеса — максимизировать прибыль. Не спутать множество схожих заказов и чеков, улыбаться и быть вежливой даже под гнетом усталости и самых резких замечаний, которые неслись в адрес якобы медленного обслуживания, доходчиво объяснять ситуацию и еле сдерживаться от криков в сторону поваров, которые давно сбились с ног. Не было ни минуты, чтобы перевести дух. В какой-то момент Аюдзаве стало казаться, что она за учебой устает меньше, чем в этот день, работая, казалось бы, не напрягая мозги. В ожидании оплаты счета — скряга и жлоб посетитель выгребал мелочь из кошелька, — Мисаки оглядела зал и за одним столиком заприметила родную белобрысую макушку. Девушка осторожно улыбнулась кончиками губ — его присутствие было вполне ожидаемо. Усуи до сих пор ходил в кафе в ее смену, если у него была такая возможность ввиду загруженности в университете. Собственно, если бы не учеба, в которую парень углубился с головой с самого первого курса, он бы до сих пор подрабатывал на кухне Maid Latte, и наверняка бы сейчас стоял за плитой. Но приходило время расставлять приоритеты, и Сацуки-сан все прекрасно понимала, с улыбкой принимая год назад извинения Такуми и желая ему успехов на учебном поприще. Странно было, конечно, что он до сих пор ничего не заказал. Миса даже приметила, как несколько раз к нему подходили и спрашивали о заказе, но Усуи отрицательно качал головой и продолжал делать вид, что погрузился в изучение меню, которое уже выучил наизусть. Брюнетка недовольно сдвинула брови и, приняв оплату по чеку, направилась к кассе за барной стойкой, стараясь не зацикливаться на блондине. Мисаки была раздражена не только тем, что парень держал целый столик, пока другие были вынуждены ждать очереди. У них не было секса уже три недели. Они, конечно встречались в течение этого времени, и Миса часто заглядывала к Такуми на квартиру. Но обычно либо парень был в разбитом после учебы и недосыпа состоянии, либо девушка засыпала до его возвращения из университета. Утренние любовные утехи тоже вышли из обихода — несчастные студенты отчаянно просыпали, и главной задачей становилось успеть на пару, а не удовлетворить физические потребности. «Никогда бы не подумала, что буду страдать от недотраха», — закусив губу, Аюдзава ускорила шаг, оказавшись в непосредственной близости от столика Усуи. Как он там говорил когда-то — изнасилует ее? Если они продолжат в том же духе, она первая набросится на него при первой выдавшейся возможности. — Ты так и будешь меня игнорировать? — внезапно девушка почувствовала крепкую хватку на своем локте. Уже собираясь возмутиться, она обернулась и встретилась взглядом с Такуми. — Пусти, — Мисаки пыталась вырвать руку, но у нее это плохо получалось. Что такое на блондина вдруг нашло? — Мне надо работать, посетителей очень много. — И я в их числе, — серьезно заметил парень. — Ты словно намеренно не хочешь меня обслуживать. — Помимо меня здесь много официанток. — Ты же знаешь, что я хочу только тебя. — Усуи, — тихо зашипела брюнетка, краем глаза отмечая, что на них уже начинали коситься люди, — давай обсудим это дома. Такуми выпустил руку девушки, но продолжал смотреть на нее с неким упреком. От прямого зрительного контакта становилось неловко, и Миса, краснея, отвела взгляд в сторону. А ведь он действительно заставлял ее чувствовать себя виноватой! Пробормотав под нос что-то вроде «Я пойду, у меня много работы», девушка поспешила отойти от злополучного столика. Однако после этой стычки сосредоточиться никак не получалось. Аюдзава постоянно чувствовала на себе взгляд зеленых глаз, и мало того, что ее это напрягало — брюнетка явственно ощущала, как коленки начинают подкашиваться, сердце — биться чаще, и как тяжелеет низ живота. Только еще возбуждения на рабочем месте ей для полного счастья и не хватало. — Миса-тян, иди-ка отдохни, — Сацуки обеспокоенно поглядела на Мисаки; бедная девочка от своего усердия наверняка заработала повышенное давление и температуру. Аюдзава даже не возражала и благодарно кивнула, передавая смену другой официантке. Стоило девушке скрыться за шторкой, отделявшей зал от служебных помещений, как Усуи встал из-за стола и покинул зал.

***

Миса устало плюхнулась на скамейку в раздевалке и потерла виски. Работать четыре часа без перерыва было достаточно выматывающе, особенно в самый «час пик» во всех кафешках и ресторанах — самая середина субботы, да еще и после пар в университете. Даже такой герой труда, как Аюдзава, валилась с ног. Дверь позади скрипнула, открываясь. Девушка даже не обернулась, думая, что это кто-то из сотрудниц Maid Latte. В конце концов, не она одна устала. Или, возможно, начальница, которая пришла сказать, что перерыв окончен, столиков не хватает, в кафе наступил апокалипсис и самое время спасать ситуацию. У Мисаки, как бывшего президента студсовета старшей школы, опыта в подобных делах было достаточно. — Аномальная суббота, — тяжело вздохнула брюнетка. — Уже вечереет, а посетителей меньше не становится. — Если бы некоторые горничные лучше и быстрее обслуживали своих клиентов, — раздался за спиной знакомый голос, заставивший Аюдзаву вздрогнуть, — то те бы не задерживались допоздна. И было бы замечательно, если бы эти горничные как минимум обращали внимание на своих «хозяев». Мисаки, подорвавшись с места, обернулась. Возле двери стоял Такуми: изумрудные глаза сияли необузданной животной дикостью. С хладнокровным выражением лица, взглядом из-под челки он казался старше, мужественнее своего реального возраста. Он выглядел истинным доминантом. — Что делают с такими горничными, Миса-тян? — риторически спросил блондин, бегло оглядывая пустую раздевалку. Щёлкнул дверной замок. — Что же делают с непослушными горничными, которые избегают своего господина? — Усуи, я же сказала, что мы все обсудим дома, — скрестила руки на груди Аюдзава. Еще одна головная боль, как будто и так проблем не хватает. Однако сам парень решил не тянуть с выяснением отношений. В несколько шагов он преодолел расстояние между ними и, резко схватив за плечо, прижал к стене. Бедрами Усуи почти навалился на девушку, чтобы та не смогла вырваться из его хватки, но Миса была настолько ошеломлена таким развитием событий, что даже не могла никак среагировать. — Их наказывают, — хрипло пробормотал Такуми. — Жестко и медленно. На лице у парня скользнула хитрая улыбка, которая немного успокоила Аюдзаву. Это был всего лишь ее любимый извращенный пришелец со своими причудами, к которым она начинала постепенно привыкать. Сейчас он все обернет в шутку, немного потроллит ее, они проведут беседу по поводу инцидента, и Миса вернется обратно в зал. Вечером, возможно, они вернутся к вопросу в более интимной обстановке, но сейчас-то они — серьезные занятые люди на работе… Блондин провел по девичьей щеке кончиками пальцев, а затем властно поднял ее лицо за подбородок. Не давая времени на возражения и в принципе какого-то словесного вмешательства, Такуми поцеловал Мису, грубо и с напором сразу проникая языком в ее рот. Голодный — именно таким был его поцелуй. Парень жадно сминал ее губы, кусая и посасывая. Такуми последовательно исследовал десны и нёбо брюнетки, резкими выпадами сталкиваясь с ее языком. Он словно никак не мог насытиться ею, а потому целовал Мису снова и снова, не позволяя ей отстраняться, находя удовлетворение низменных желаний куда важнее кислорода. Ей бы возразить, оттолкнуть парня от себя, возмутиться, в конце концов, что вообще-то она была все еще на работе, а секс в подсобке кафе — по крайней мере пошло и для тех парочек, что в кафе впервые друг друга и видят. Но, Ками, три гребаных недели Мисаки просто-напросто выживала без этих поцелуев. И теперь, после воздержания, ей наконец дали, что девушка сама бессознательно (а, может, и вполне осознанно) — желала. До заломанных пальцев и дрожи вдоль позвоночника. Аюдзава слегка прогнулась в пояснице, запрокидывая голову назад, и прижалась (почти нарочно) к бедрам Усуи, чувствуя его эрекцию. Прикусывая напоследок нижнюю губу, блондин обратил все свое внимание на шею Мисы — светлая кожа в мгновение ока начала покрываться алыми засосами. Она еле сдержала стон от резкой боли в районе ключицы и запустила ладонь в светлую шевелюру Такуми, сжимая волосы у корней и оттягивая назад. Это действие лишь подстегнуло, раззадорило парня; одна рука властно сомкнулась на ее талии, а другая — стянула с головы Аюдзавы чепчик, немедленно упавший к ногам пары. Мисаки, громко выдохнув, встряхнула головой — темные волосы рассыпались по плечам. Адреналин чуть ли не прорывал сосуды и капилляры. Одним движением Усуи оттянул белую кружевную вставку с груди вниз и привычным движением подцепил магнитную застежку бюстгальтера. В спешке — им нельзя медлить в такое время в таком месте, — блондин не контролировал себя, а потому рукава форменного платья почти треснули по слабым швам, когда парень рывком приспустил бретельки лифа вниз. Такуми не стал тянуть, сразу же прижимаясь губами к обнаженному полушарию груди. Он целовал, оставляя засосы, прикусывал нежную мягкую кожу, втягивал, причмокивая, сосок, резко выпуская из хватки губ. Другое полушарие парень обхватил ладонью, сжимая и массируя пальцами. Когда он прикусил сосок, тут же облизывая его, Мисаки томно застонала. — Тише, милая Миса-тян, тебя могут услышать, — прошептал Усуи, бессовестно пользуясь беспрекословным повиновением девушки и кусая шею. Девушка в ответ обхватила блондина за плечо; ноготки ощутимо впились в кожу даже несмотря на ткань рубашки. Руки парня скользнули вдоль тела Мисы, проникая под платье и задирая пышную юбку. Такуми коварно улыбнулся — пожалуй, он мечтал об этой сцене чуть ли не с первых минут, как увидел Аюдзаву в костюме горничной. Еще немного — и они оба удовлетворят свои желания, и никто не сможет им помешать. Мисаки потянулась к пуговицам на рубашке блондина — она нуждалась в его теле не меньше, чем он в ее. Но ее порыв был остановлен крепкой хваткой Усуи на ее запястьях, которые оказались почти в тот же момент прижаты к зеркалу. Сейчас он был доминантом и контролировал ситуацию, и вся инициатива должна была исходить от него. К тому же, «наказание» не предусматривало, что брюнетке будет позволено попытаться загладить свою вину. — Будь хорошей девочкой, — почти прорычал Такуми на ухо девушке. Она словно нарочно дразнила его, прижимаясь ближе к паху, все-таки оставляя влажные поцелуи на шее, когда он склонялся к ней, чтобы поставить очередной засос. Рывком были стянуты до колен — больше и не надо — белоснежные панталоны. Парень усмехнулся — под ними все равно были кружевные трусики. Время поджимало, и Усуи, не особо церемонясь, просто отодвинул белый хлопок в сторону. Кончиком указательного пальца Такуми провел вдоль линии разделения половых губ, слегка надавил на возбужденный клитор. Мисаки дернулась и рвано выдохнула, чувствуя, как парень ввел один палец в нее. От напряжения лоб брюнетки покрылся испариной, и она коротко простонала, стоило Усуи всего лишь сделать пару движений. Блондин медленно ввел второй палец — это дело требовало последовательности. К тому же, он действительно хотел как-то существенно наказать Аюдзаву, а какая месть может быть лучше, чем изощренное оттягивание интимного акта. Такуми разводил пальцы, растягивая ее, чувствуя хватку внутренних мышц, наслаждаясь ее горячей влагой. Он определенно доводил ее до исступления. Всхлипывая, Миса инстинктивно подалась в ответном движении бедрами вперед — она так долго ждала этого момента и явно хотела большего. Но Усуи намеренно отводил ладонь, чтобы у брюнетки не было ни малейшей возможности кончить от одних лишь пальчиков. Не сегодня — он хочет поиграть с ней и доставить истинное наслаждение, постоянно доводя до грани, но не позволяя упасть в объятия удовольствия. Она была похожа на наркоманку, которой вовремя не дали дозу, а теперь дразнили перед самым носом пакетиком с живительной «травкой». Такуми, усмехнувшись, убрал пальцы из Мисаки. Влажная и горячая, она требовала большего, и он был готов ей это дать. Девушка даже не успела толком возмутиться, так как блондин тут же резко повернул ее лицом к зеркалу. Оголенная грудь соприкоснулась с холодной поверхностью; контраст вызвал новый прилив возбуждения. — Ах! — сорвалось с покрасневших губ брюнетки, когда смачный шлепок пришелся на ее ягодицы. В голове у Мисы пронеслась мысль, что потом там останется след от ладони, но, по правде говоря, ее это не сильно огорчало. Дернув застежку ремня и молнию ширинки, Усуи приспустил джинсы вместе с боксерами. Ткань больше не обтягивала чувствительную плоть до болезненных ощущений, однако этого было явно недостаточно, чтобы снять физическое напряжение. Хрустнула фольга презерватива — у парня всегда в заднем кармане джинсов находился небольшой квадратик на случай, если страсть и желание застигнет в неожиданном месте. Откладывать более было нечего. Без лишнего промедления блондин вошел в Мисаки, наваливаясь на нее всем телом и почти вдавливая в зеркало. Девушка застонала и инстинктивно дернулась, но Усуи сжал бедро, одновременно удерживая Аюдзаву на месте и полностью оказываясь в ней. — Ты сама хочешь этого, — прошептал Такуми, прикусывая мочку уха девушки. Миса рвано дышала, чувствуя пульсацию внутри себя. — Тебе нужно это… Резкий толчок вырвал из горла Мисаки громкий стон. Сдерживаться не помогал даже страх быть услышанной и обнаруженной — Такуми с самого начала задал быстрый темп, и каждое резкое движение грозилось сорвать девушке голос. Последние тиски контроля над брюнеткой ослабли — Усуи это ясно осознал. В то же время он еще оставался в абсолютно трезвом сознании и не мог позволить опорочить репутацию своей девушки — пусть даже это бы и были какие-нибудь неподтвержденные слухи. А ведь возможность проверить их реальность была высока — кто мешает подойти к раздевалке и не то что открыть, даже просто прислушаться, чтобы услышать сдавленные вздохи, стоны и прочие звуки соития. Очередной стон был заглушен ладонью, которой Такуми накрыл губы девушки, плотно прижимая к ним пальцы. Мисаки с удивлением и почти злостью оглянулась на парня — что это за проявление насилия с его стороны? Она позволяла Усуи оттягивать ей волосы в порыве страсти, сжимать бедра и шлепать по ягодицам до синяков, но при этом блондин никогда не ограничивал ее в проявлении своего удовлетворения. — Тебя нельзя никому показывать в таком виде, — брюнетка замычала в руку парня, стоило ему толкнуться в нее с большим напором. — Эта шикарная картина предназначена лишь для меня. Быстро и даже грубо он полностью заполнял ее и выходил практически до конца. Хлюпающие звуки уже давно перестали смущать Мису; она сосредоточилась лишь на собственных ощущениях, на том приятно-тянущем узле желания внизу живота, напрягавшегося каждый раз, как Такуми входил в нее. Очередное резкое движение, рука девушки дернулась в сторону — на зеркале остался явный отпечаток ее ладони. Эмоции и чувства опьяняли и дурманили разум и сознание. Ведомая похотью и страстью, но не имеющая полной возможности выместить это на Усуи, брюнетка во время очередного толчка прикусила ему пальцы, зажимавшие ей рот. Парень сзади зашипел от покалывающей боли, и Миса тут же исправила положение, зализывая красные пятнышки. Голова кружилась от того, что вытворяла Мисаки. Такуми прижался к девушке, склоняясь над ее ухом, и гортанно застонал. Если она не может выпустить все свое желание, что ж — он сделает это за нее. Обычно это брюнетка была громкой в постели, порой сводя соседей Усуи с ума (ему уже даже успели пожаловаться, подбросив записку в почтовый ящик), но сейчас ее тишину надо было как-то компенсировать. Девушка прогнулась в спине, отводя ягодицы чуть назад и опираясь на зеркало руками. Парень усмехнулся и обхватил Мису за бедра, ничуть не сбавляя темпа. Брюнетка жадно хватала ртом воздух и, получив долгожданную «свободу слова», в ответ на очередной толчок, томно простонала. Однако очередной шлепок послужил внушительным намеком со стороны парня. — Посмотри на себя, — прошептал Такуми брюнетке на ухо, поднимая ее лицо за подбородок. Мисаки приоткрыла глаза. Отражение мало чем напоминало ее в повседневной жизни: затуманенные дымкой похоти и желания глаза, растрепанные волосы, Усуи — одетый, в отличие от обычных актов совокупления, но с не менее голодным взглядом. Аюдзава закусила губу — этот вид чертовски возбуждал. — Посмотри, как ты прекрасна в порыве страсти, — нежное и аккуратное покусывание мочки уха прервалось резким толчком. Не выдерживая напора со стороны блондина, девушка вновь прижалась всем телом к поверхности зеркала. Надо будет потом протереть его, чтобы лишние глаза не наблюдали контуры ее тела… Ритм становился с каждым толчком все быстрее и интенсивней. Такуми сильнее сжимал бедра Аюдзавы, в какой-то момент чуть шире разводя ее ноги в стороны. Условия соития изменились, и новая волна удовлетворения накрыла Мисаки. Она еле сдерживалась, чтобы не закричать или застонать его имя. Это служило явным признаком того, что разрядка была близко, но теперь брюнетка, что сама настаивала на скором начале процесса, не хотела, чтобы все прекращалось. Только не сейчас, когда она наконец получила то, что хотела целых три недели; когда Усуи дарил ей неземное наслаждение, властно и грубо имея прямо в раздевалке кафе. Такуми почти кончил раньше девушки, но от последнего толчка тело Мисаки конвульсивно содрогнулось, и она обмякла, крепко сжимая его внутри. Оргазм накрыл парня следом за Аюдзавой и он навалился на брюнетку, зажимая к поверхности зеркала, чувствуя, как плоть все еще пульсирует внутри нее. — Я люблю тебя больше жизни, Миса-тян, — пробормотал Такуми, утыкаясь носом в влажную от пота шею девушки и заключая ее в кольцо из рук, сомкнутых у нее на животе, внизу, именно там, где их тела становились одним целым. Рука брюнетки легла на бедро Усуи, надавливая, чтобы он отстранился. Когда парень вышел из нее, Мисаки развернулась в его объятиях и, обхватив за шею, привлекла его ближе к себе. — Я люблю тебя, — выдохнула она, с чувством целуя такие же, как у нее, опухшие губы. Миса целовалась по-особенному удивительно: даже под страстью и напором ощущалась заметная нежность и женская склонность к ласке. Возможно, сказывалась ее усталость — Усуи как никто другой знал, что Аюдзава при определенных условиях вполне может быть «дикой кошечкой». Или, с другой стороны, играло преклонение перед доминантом, и поцелуи были той незначительной благодарностью за дарование долгожданного облегчения. — Больше ты не выйдешь ни к одному, — перехватывая ее губы снова и снова, прошептал Такуми. — Ты сейчас просто не в состоянии этого сделать. Мисаки усмехнулась сквозь поцелуй — ох уж эти собственнические чувства Усуи. Однако ей было приятно такое пристальное внимание блондина, которое показывало, что девушка небезразлична ему и даже сейчас, на стадии устойчивых отношений, он продолжает оберегать их союз от любых внешних угроз. — Тогда, вероятно, мне следует собираться домой, — брюнетка облизнула опухшие губы и легонько оттолкнула парня от себя. Тот подтянул спавшие к ногам боксеры вместе с джинсами и застегнул молнию. Дольше положенного находиться неглиже сейчас не было необходимости, да и место не располагало. — Тебе помочь переодеться? — поинтересовался Такуми, заправляя рубашку и наблюдая, как медленно (пальцы все еще дрожали) Аюдзава возилась с пуговичками формы горничной. — Я и сама еще в силах, — не поднимая глаз, пробормотала та в ответ и вдруг серьезно посмотрела Усуи в глаза: — Отвернись. От подобного заявления парень даже отшатнулся в сторону, в легком шоке глядя на Мису. Во взгляде явно читалось «охуеваю по-английски»: они достаточно долго состояли в отношениях и вели половую жизнь, чтобы положить конец стеснениям. — Мисаки, — пробормотал Такуми, — я же тебя только что… И не в первый раз… — Я сказала — отвернись! — прошипела брюнетка; взгляд из-под челки не предвещал ничего хорошего, и Усуи все же послушно развернулся спиной к девушке. — Аюдзава, — усмехнулся блондин, — вот объясни, что я там не видел? — Еще одно слово, и ты выкатишься отсюда колобком, — Миса, даже не видя лица Такуми, чувствовала его ехидную ухмылку. Она была готова действительно выставить его за дверь — пусть сам объясняется с хозяйкой и с другими горничными. Но больше блондин не проронил ни слова, зная не понаслышке, на что способна девушка. Слышалось шуршание ткани и скрип дверцы шкафчика. Парень смотрел в потолок, думая о том, как объяснить срочный уход Мисы в самый загруженный час, и не запачкали ли они зеркало и пол, и согласится ли девушка остаться с ночевкой у него и продолжить начатое в более располагающей обстановке или ей лучше поспать после напряженной недели. Пока брюнетка переодевалась, Такуми поднял использованный презерватив, по привычке брошенный на пол сразу после использования, и бросил в мусорку. Как минимум, их неожиданный порыв страсти будет не так очевидно заметен. Краем глаза Усуи увидел, что Мисаки безуспешно боролась с молнией на платье. Закатив глаза — что же за дурочка, — парень обернулся, нарушая уговор, и осторожно развел руки девушки в стороны, самостоятельно застегивая платье. — Вот так, — хмыкнул блондин. Пока брюнетка бубнила под нос благодарность и возилась с ремнем платья, Такуми воспользовался моментом и поцеловал Аюдзаву в шею. — Извращенец, — выдохнула Мисаки, откидывая голову назад на плечо Усуи, который, приобняв девушку за талию, вновь прижался губами к ее шее, оставляя очередные засосы, которые потом, как обычно, Миса скроет волосами от посторонних глаз. — Переночуешь у меня? — игнорируя вечный «комплимент» девушки, поинтересовался Такуми. Запечатлев последний поцелуй на шее Мисаки, парень поправил прическу девушки и уткнулся носом ей в макушку. — Угу, — вполне ожидаемо кивнула брюнетка, чуть отстраняясь от парня, чтобы натянуть ветровку. После занятий любовью, где бы они не случались, ей всегда хотелось быть с Усуи как можно дольше, нежиться в его объятиях, засыпать у него на груди и просыпаться от поцелуев (если не от чего-то большего). — Я как раз запасы пополнил, — усмехнулся блондин, проводя руками вдоль бедер Аюдзавы. Слава Ками, что сегодня на ней были колготки, а не чулки, потому что вряд ли бы Усуи устоял бы перед этим фактом, и им определенно пришлось задержаться в раздевалке. — Идиот, — покраснела брюнетка, перехватывая одну из рук и интуитивно переплетая пальцы с Такуми. Видимо, он никогда не прекратит смущать ее даже, казалось бы, в милые моменты. Мисаки уже было потянула парня к выходу, как внезапно он чуть наклонился и подхватил девушку на руки. От неожиданной смены положения брюнетка испуганно прижалась к Такуми, обхватывая его за шею. — Что ты творишь?! — Тебе же нужно хорошее оправдание для того, чтобы уйти раньше времени? — подмигнул Усуи Мисе. Девушке лишь оставалось кивнуть и положиться на блондина, в голове которого созрел очередной безумный план. В коридоре парочка столкнулась с обеспокоенной Сацуки, которая спешила проверить Мисаки, которая обычно так долго на перерыв не пропадала. Картина Аюдзавы на руках у Усуи уверенности ей не внушила и никак не приободрила, и женщина тут же поспешила узнать, что произошло. — Кажется, она подвернула ногу, и не сможет продолжить эту смену, — горестно вздохнул Такуми. Миса еле сдержала смех от того, как мастерски блондин играл свою роль переживающего парня, что не составляло ему труда. Чтобы поддержать легенду Усуи, брюнетка болезненно скривилась, словно действительно повредила ногу. — Ничего страшного, — словно заботливая мать, пролепетала Сацуки, — посетителей становится меньше, уверена, мы уже справимся без Мисы-тян. Поправляйся и отдыхай, милая! Уже когда они отошли от кафе на достаточное расстояние, Мисаки назвала это одной из самых глупых отмазок за всю свою жизнь. Парень поставил ее на место и пообещал, что в следующий раз скажет истинную правду. — Ваша сотрудница хотела своего парня именно здесь и сейчас, и он не мог ей противостоять, — рассмеялся Такуми, прижимая покрасневшую и возмущенную девушку к себе, и помахал рукой такси с табличкой «свободно». Домой своим ходом им точно возвращаться не следовало. Хедо-сан поймет все потом, уже после того, как кафе закроется, и она, приступив к уборке, найдет чепчик Мисаки под одним из шкафчиков. А еще заглянет в мусорку в раздевалке и увидит доказательства в пользу своих подозрений собственными глазами.

***

— Усуи, прошу…! Такуми поочередно посасывал чувствительные соски, гладил по бедрам, легко сжимая ягодицы. Он целовал каждый необласканный ранее участок тела Мисаки, каждый сантиметр ее мягкой гладкой кожи. Словно восполнял пропущенные занятия любовью. — Ах! Миса притягивала его ближе к себе, обвивая ногами за талию, обхватывая за шею и не позволяя отстраниться. Делая все возможное, чтобы их обнаженные тела как можно больше соприкасались друг с другом. Она будто стремилась слиться с ним воедино. — Аюдзава… У Усуи кружилась голова от опьяняющего чувства, вызванное тем, как сжимали мышцы его внутри девушки, и какой она при этом была влажной и горячей. Как сладко Мисаки стонала, не сдерживаясь, и эхо ее удовольствия резонировало от стен, и как царапала ему лопатки в кровь, словно бешеная кошка. Она имела над ним власть в тот самый момент, когда он имел ее… — Такуми!.. Они лежали на кровати, вспотевшие и слегка усталые, но донельзя счастливые и удовлетворенные. Голова Такуми покоилась на плече Мисаки, и его ладонь почти обхватывала левое полушарие груди. Брюнетка, в свою очередь, уткнулась носом в макушку парня и наслаждалась его запахом, его близостью и яркими ощущениями эйфории после оргазма. — Одна упаковка закончилась, — протянул Усуи, лениво скользя подушечками пальцев по ребрам брюнетки. — И это мы еще не все успели наверстать, — усмехнулась Миса, представляя очередной бардак на полу: верхняя одежда вперемешку с нижним бельём и обувью и разбросанные сверху использованные презервативы. Парень приподнялся на локте и, внимательно глядя на Аюдзаву, наклонился к ней, чтобы запечатлеть влажный поцелуй в районе солнечного сплетения. — Извращенка, — улыбнулся он, проводя пальцами меж женских ног и чувствуя теплую влагу. Тихо постанывая, девушка подалась бедрами вперед. Такуми, понимая намек, без промедлений ввел средний палец в нее, чувствуя крепкую хватку внутренних мышц и наблюдая за тем, как брюнетка прогибается навстречу. — Ненасытная девочка. — Это все ты виноват, — смущенно объяснила Мисаки, встречаясь с наигранно-удивленным взглядом блондина. — Сам подсадил меня на это, а теперь облом за обломами. А мне тоже, между прочим, иногда хочется. — Тогда больше не молчи, если чувствуешь, что хочешь меня, — поцеловал блондин ее в губы, с удовольствием отмечая, как быстро она реагирует и уже сама толкается языком в его рот. Во время поцелуя Усуи ввел второй палец, медленно двигая ими вперед и назад, чуть разводя в сторону. Мисаки нетерпеливо заерзала, и в ответ на попытку сдержать ее укусила парня за губу. — Я думаю, что нам следует продолжить наше занятие, да, Миса-тян? Под разочарованный выдох Мисаки Такуми вынул пальцы, проводя ими по низу живота брюнетки. Обхватив за бедра, парень раздвинул женские ноги еще шире, удобней устраиваясь между ними. Оба были уже на пределе, сгорая от страсти и желания, но Усуи ждал согласия Мисы на продолжение. Всего одна фраза решала все. — Да, мой господин.