Дочь блогера

      Невысокая девочка, кутаясь в ярко-красное пальто, потирает руки и пританцовывает от холода. Она стоит на небольшом холмике и смотрит вниз — взгляду светло-зеленых глаз открывается огромный задний двор пригородного коттеджа. Двор по периметру обнесен желтой лентой, рядом с забором, как показывают по телевизору, стоит пара полицейских машин, а по двору бестолково снуют люди в одинаковой форме.       Девочка никогда еще не видела место преступления вживую, и нельзя сказать, что это зрелище ей нравится. Она кривится не столько из-за пронизывающего северного ветра, сколько из-за искреннего отвращения к одной только мысли о реальном преступлении, сует замершие руки в карманы и быстрыми шагами движется к идущему ей навстречу отцу.       — Хэй, Рози, что ты тут делаешь? — Джон улыбается, не зная, как именно ему следует реагировать на появление дочери, и крепко ее обнимает, когда она подходит достаточно близко.       — Отменили два последних урока из-за болезни учительницы, на дом ничего не задали, нас отпустили… — Рози вздыхает, а затем отстраняется, чтобы посмотреть отцу в глаза. — В таких случаях дети обычно идут к родителям на работу, да?       — Или в гости к своим подружками, — Джон качает головой. — Как ты вообще сюда попала?       — На такси…       — Откуда ты узнала, куда ехать?       — Я спросила у Шерлока, — признается Рози, смущенно отведя взгляд. Джон старается выглядеть максимально суровым. Он толком и не знает, на кого злится больше — на дочь, которая обращается к Шерлоку с вопросами, а не к нему, или на Шерлока, который не посчитал нужным сообщить, что позвал на место преступления Рози.       — Почему ты не позвонила мне?       — Ты бы отправил меня домой, — справедливо подмечает Рози.       Как всегда, подобный разговор вызывает у Джона крайне противоречивые чувства. С одной стороны, ему, конечно, страсть как нравится быть блогером гениального детектива, его лучшим другом, верным помощником, а порой даже «проводником света», и, что уж таить, Джон страшно гордится тем, что за все это время кое-чему научился и может помочь Шерлоку дельным советом или наблюдением. Но с другой стороны, Джон все так же остается доктором, и не только ради дочери, но и для самого себя, Джон хочет, наконец, понять, кто он на самом деле. Пусть он и так прекрасно видит, что одна из чаш на этих весах неумолимо тянет вторую вверх, но смиряться с этим явно не желает. В очередной раз сталкиваясь с этой дилеммой, Джон по-прежнему не может решить, какая профессия больше бы подходила отцу светловолосой нежной Розамунд, которая, по правде говоря, считает работу помощника детектива куда более интересной, чем прием пациентов в больнице. Джон не может с ней спорить.       С тех самых пор как малышка пошла в школу, наблюдая за ней и за ее ростом из года в год, Джон вдруг обнаружил кое-что крайне занимательное — Рози обладала удивительной способностью в любом споре ставить отца перед фактом таким образом, чтобы он никак не мог это оспорить. Безо всяких сомнений, этому она научилась у Шерлока, потому что не было в мире никого кроме этих двоих, кто мог бы ввести Джона Ватсона в глубокое замешательство некоторыми своими высказываниями.       К слову, много таких мелочей, будто крайне заразный вирус, малышка Рози подцепила у Шерлока. Сама того не замечая, она так же складывает руки лодочкой, поднося их ко рту, когда думает, и тоже имеет тенденцию очень быстро и много говорить, выливая на собеседника целое море абсолютно бесполезной информации. Иногда Джона просто колотит от бессильной злости — ему кажется, что дочь с лучшим другом в заговоре и намерены свести его с ума, повторяя друг за другом слова и действия. Правда, на самом деле, Джон всего лишь опасается, что Рози возьмет от Шерлока и плохие его качества, которые тот, впрочем, в присутствии молодой мисс Ватсон все-таки старается не проявлять.       Да и по большему счету, Джону просто иногда хочется дать дочери какой-нибудь крайне ценный отцовский совет наставническим тоном, но он просто-напросто не знает, к чему придраться, а если даже и находит выбившуюся ниточку, все равно не может схватить ее и рассердиться на дочь, смотря ей в глаза — точно такие же, какие были у ее мамы, глаза его Мэри.       Рози ежится от холода, и Джон, сам того не осознавая, развязывает ее белый с серым шарф и обматывает его вокруг шеи дочери снова — на сей раз так, как он считает правильным. Рози не возражает, Рози полностью доверяет отцу. А еще она обожает, когда он о ней заботится.       — А что там случилось? — спрашивает она несколько смущенно, потому что сама до конца не знает, насколько ей это интересно и действительно ли она хочет знать подробности.       — Убийство, — Джон вздыхает и обнимает дочь за плечи, надеясь, что так ей будет теплее. — Но, боюсь, мне придется отвлечься от расследования, дабы отвести вас домой, юная леди.       — Я могу вернуться домой самостоятельно, пап, — когда-нибудь Рози точно научится поднимать одну бровь.       — А я и не сомневаюсь.       Джона категорически не устраивает присутствие дочери возле места преступления — он уверен, что это неподходящее место для прогулок молодых мисс, пусть даже интересующихся расследованиями. Да, Рози была права, когда сказала, что пришла к нему на работу, но именно из-за этого Джон не перестает сомневаться в том, что помощник детектива — хорошая профессия для отца такой умницы.       Они оба смотрят на огороженный лентой участок земли у подножья холмика, на котором стоят, и, кажется, оба останавливают взгляд на одном и том же человеке, единственно выделяющемся среди по-рабочему одетых полицейских своим верным черным пальто.       Рози щурится, пытаясь рассмотреть человека, с которым разговаривает Шерлок. Она узнает Грега Лестрейда — хоть сама она не знакома с ним близко, но знает, что лучший друг отца считает его надежным товарищем и даже неплохим полицейским.       Когда Шерлок поворачивает голову в бок, смотря как будто бы прямо на Ватсонов, Рози не может сдержать широкой улыбки и начинает махать ему рукой в знак приветствия. Джон ее не останавливает — знает, что дочку нисколечко не расстроит отсутствие ответа от Холмса, который как ни в чем не бывало возвращается к беседе с Лестрейдом.       — Все такие серьезные… — замечает Рози, прижимаясь к отцу — все-таки, стоять с ним в обнимку действительно теплее.       — Конечно, там ведь убийство, — Джона самого пугает то, насколько спокойно он это произносит, чувствуя не отвращение или неприязнь, а, скорее, трепещущий где-то внутри восторг от возможности раскрыть интересное дело. Дочке он в этом, конечно же, никогда не признается. — Преступления — это совсем не весело.       Рози пожимает плечами.       — Я всегда думала, что раскрывать убийства — увлекательно.       — Это ужасно, — Джон хмурится, глядя на дочь. — Ужасно и отвратительно. В реальности все совсем по-другому, детка, ты же знаешь. Жизнь сильно отличается от того, что пишут в романах и показывают в кино.       Немного погодя, Джон вдруг интересуется тем самым наставническим тоном:       — С чего ты вообще взяла, что это увлекательно?       — Ну… просто Шерлок…       — Ох, конечно, кто же еще! — Джон качает головой и страдальчески возводит глаза к небу. — Милая, я хочу попросить тебя об одной вещи. Когда ты в следующий раз будешь подслушивать наши разговоры о расследованиях, донимать Шерлока расспросами и втихаря перечитывать мой блог, постарайся не поддаваться семейному всезнайству и самоуверенности Холмсов. Такими темпами Шерлок тебя и в свои химические опыты затянет, а я еще не решил, что из всего этого мне нравится меньше!       — Не волнуйся, пап, — Рози смеется, утыкается Джону носом в грудь, и он ощущает поднимающееся из живота чувство безграничной любви и, улыбаясь, целует ее в макушку. — Во-первых, я так же далека от химии, как Нептун от Солнца, а во-вторых, я все фильтрую.       — Моя умница.       Джон чувствует, как дочка съеживается от холода, и, как любой заботливый отец, собирается немедленно отправить ее домой и себя вместе с ней, потому что просто не может отказать себе в удовольствии побыть рядом с дочерью, и решает немедленно спуститься вниз, чтобы сообщить Шерлоку о своих намерениях. Но, как обычно, все складывается несколько иначе, и Джону никуда идти не приходится — Шерлок сам уверенно направляется к нему, хмурясь и держа руки в карманах пальто.       Подойдя достаточно близко, Шерлок без всяких предисловий, прямо спрашивает:       — Ты уходишь или остаешься?       Он смотрит Джону в глаза уверенно и твердо, возвышается над ним, словно Биг-Бен, на фоне темно-серого дождливого неба и ждет ответ. Рози смотрит на Шерлока с восхищением, чуть приоткрыв рот, стараясь заглушить чувство обиды за то, что он с ней даже не поздоровался. Она не должна на такое обижаться — взрослая уже, да и, тем более, зачем обижаться — это же Шерлок.       Рози никогда прежде не встречала его в самый разгар работы. Много раз она видела, как они с отцом допоздна засиживались в гостиной, что-то обсуждая, перебирая какие-то вещи и что-то ища, еще чаще видела их, спешащих куда-то и ловящих такси возле дома, а пару раз ей даже доводилось крутиться на кухне и краем глаза понаблюдать за Шерлоком, подобно восковой фигуре сидящим в своем кресле, закрывшим глаза и о чем-то размышляющим. Рози часто слышала истории отца о том, каким резким и грубым Шерлок бывает во время расследования, читала блог, не раз отмечая неэтичные поступки со стороны Холмса, но увидеть все это и ощутить на собственной шкуре было для нее чем-то новеньким.       Сейчас Шерлок сосредоточен, продумывает сразу несколько теорий касательно преступления и напряженно ждет, что скажет Джон.       Хотя, кажется, ответ и так очевиден.       — Шерлок, я не могу ее здесь оставить, — в голосе доктора слышатся нотки вины, он смотрит на Шерлока, поджав губы. — Не хочу, чтобы в свое свободное время моя дочь гуляла… здесь. Рядом с трупом.       Шерлок сильнее хмурится, и в какой-то момент Рози даже допускает мысль о том, что он сейчас молча развернется и уйдет — проще говоря, обидится. К слову, Рози тоже умеет ревновать отца к его лучшему другу и особо активно делала это в раннем детстве — Джон часто рассказывал, как она кричала и плакала, если тот отходил от нее для беседы с Шерлоком. Даже когда они говорили по телефону, судя по рассказам отца, Рози умудрялась устроить настоящий кипиш, потому что именно в то время, когда Джон звонил Шерлоку или наоборот, она больше всего жаждала отцовского внимания.       Пожалуй, если Шерлок выдаст подобный фокус — его все поймут.       Однако, вопреки всем ожиданиям и опасениям, Шерлок вдруг перестает хмуриться, моргает, и его взгляд проясняется, словно он неожиданно для самого себя начинает понимать, с кем говорит.       — Конечно, Джон, иди, — его губы дрогают в улыбке. — Я все понимаю. Семья важнее всего. Тем более, Лестрейд уже знает, кто убийца, я сказал ему.       Джон хмурится и выжидающе смотрит на Шерлока, который в своих лучших традициях должен сейчас обреченно вздохнуть, подумав о том, какие глупые люди его окружают, и кратко разъяснить происходящее. Но Холмс не торопится это делать, и затянувшаяся пауза грозит стать неловкой.       — Ладно, как скажешь, — Джон улыбается. — Я тебе напишу.       Джон берет Рози за руку, и Шерлок переводит взгляд на нее, напустив на себя крайне серьезный вид.       — Пообещай мне, Розамунд Мэри Ватсон, что приглядишь за своим отцом, — произносит он, чуть нахмурившись, и Рози заливается смехом.       — Если будет нужно — неприятности я ему обеспечу! — торжественно произносит она и кланяется, крепче сжимая руку отца в своей. Долю секунды Шерлок смотрит на нее с тоской, а потом кивает и вновь возвращается к мыслям о работе.       Сунув руки в карманы, он молча отворачивается и движется обратно к обнесенному лентой участку земли. Джон с Рози обмениваются многозначительными взглядами и идут в противоположную сторону.       Недалеко отойдя, Шерлок все-таки останавливается и оборачивается, задумчиво смотря им вслед. В последнее время он все чаще думает о том, насколько малышка Рози похожа на Мэри. У нее такие же красивые глаза, такие же светлые немного волнистые волосы, острый язык и манера двигаться — например, когда она поворачивает голову, смотря назад, и опускает взгляд, в точности, как делала Мэри, подслушивая разговоры «своих мальчиков».       Шерлок не впервые ловит себя на мысли о том, что страшно скучает. Пожалуй, они с Джоном оба нашли в Рози то, что не успели взять от Мэри, или, скорее, нашли саму Мэри в малышке Рози, и сейчас с одинаковым удовольствием наблюдают за ней, прячущейся под улыбкой дочери — как отмечает Шерлок, такой же доброй и настоящей, как у ее отца.       Когда Шерлок говорит, что семья важнее всего, он нисколечко не лукавит. Семья действительно важнее всего, — пожалуй, для самого Шерлока в первую очередь, — а эти двое определенно являются его семьей.       Семья важнее всего — так пусть все ее члены будут счастливы. А Джон с Рози счастливы, когда им выпадает хоть одна минутка побыть друг рядом с другом.       Пусть Рози уже достаточно взрослая и самостоятельная, но необычная связь между ней и Джоном, не ограничивающаяся одними только родственными узами, ни на долю секунды не становилась слабее, и не без оснований Шерлок считает, что для этих двоих в этом безумном мире уже не существует никого ближе, не существует связи крепче, чем связь дочери и отца. Как и раньше, их хрупкая лодка в беззвучном плаче поддается атаке всех штормов вселенной — горькой памяти о бесценной утрате, и Шерлок заключает, что, дав некогда клятву во что бы ни стало оберегать эту семью, — свою семью, — он имеет полное право периодически вставать у штурвала и быть среди самых родных и близких.       Шерлок отворачивается, готовый оставить окружающий мир за желтой лентой и вновь погрузиться в работу — пожалуй, Скотланд-Ярд может получить от него объяснение найденным уликам.       Но все-таки не может сдержать улыбку, когда слышит донесшийся издали громкий вопрос смеющегося Джона:       — И что это еще значит: «обеспечу ему неприятности»?!