никчемней.

где ты, с кем ты ночью знаешь, мне все равно. жалкая ложь. такая же жалкая и бесполезная, как мои попытки заткнуть внутреннюю пустоту. утопить ее в кокаине, сексе и безмерном количестве алкоголя. но как ничего можно потопить? слишком уж поздно я понял, что это на самом деле черная дыра, которая беспощадно поглощает всю скуренную индику вместе с органами и бутылками мартини. просит еще. больше, больше, больше. и на здоровье уже похуй, как иронично, глеб. даже твои строки стали лживыми и жалкими. да и вообще всю жизнь после его ухода можно описать двумя словами: все и заебало. рэп заебал, грусть заебала, наркота тоже заебала, комната заебала, я заебал вместе со своей ничтожностью. заебывает все, что я вижу и слышу. потому что ты хочешь видеть его. и слышать. прими это наконец, блять. все мысли и воспоминания будто в тумане, кроме этих глаз пиздоебищных. может, стоит забить и идти дальше? сжечь к херам все его огромные худи и футболки, которые он забыл у меня будто специально, олень безмозглый. перестать пить блядский клубничный фреш. удалить эту блядскую песню, посвященную ему. все эти песни. забыть такую красивую ложь к которой я все еще не против вернуться. слова его уебанские забыть. и улыбку. и многозначительные взгляды. намеки. каламбуры. как я говорил, что люблю все это. а я же и вправду любил. искренне и чисто. отдавался всей душой, вырывая сердце с корнями, пока нечипоренко, кажется, просто нравилось чувствовать власть надо мной. играть с чувствами маленького наивного мальчика, который верил, ну или по крайней мере хотел верить. наигрался. напомните, какой сейчас год? а то я был слишком занят саморазрушением.