Женщина приручает лаской, мужчина - терпением

      Вернувшись домой, первым делом направился в лабораторию. Провозившись там до самого вечера и заляпав себя вонючим зельем, направился в свою комнату. Чистая рубашка пахла умопомрачительной свежестью.       В желудке заурчало.       — Тинки, накрывай ужин, — знал, что домовая обязательно услышит приказ.       Дверь в комнату Грейнджер была приоткрыта. Не удержавшись, надавил на ручку и оказался в ее обители. Камин ярко горел, а девушка сидела на подоконнике. Похоже, это уже ее излюбленное место. Только на этот раз Гермиона не смотрела немигающим взглядом в окно. Девушка что-то сосредоточенно писала на листке пергамента.       Кажется, Гермиона не заметила, как я вошел.       А я не торопился разрушать тишину: наблюдал за ее порхающей над бумагой изящной кистью, за изгибом нежной шейки. Волосы были перекинуты на одно плечо, открывая хороший вид. Юбочка задралась чуть больше требуемого, и я не мог не скользнуть взглядом по изящной ноге.       Гермиона все-таки ощутила мой тяжелый взгляд, потому что рука вдруг замерла, и девушка наконец-то подняла на меня глаза. Некоторое время мы буравили друг друга взглядами.       — Жду вас на ужине, — проговорил спокойно, давая понять, что не злюсь за утренний инцидент.       Трапеза прошла в полной тишине. И на этот раз я не стремился ее нарушить.       Но вот прием пищи окончен, и я опять, не взглянув на Грейнджер, отправился в лабораторию: скоро будет готова новая порция ранозаживляющего. С этими Повстанцами нужно пополнить запасы…       Поставив последний наполненный флакон на полку, посмотрел на часы. Если я все верно рассчитал, то нужно поскорее найти Грейнджер.       Девушка оказалась в библиотеке. Предсказуемо, Гермиона.       — Отправляйтесь спать, — проговорил холодным, приказным тоном.       Девушка вздрогнула, но тут же встала, отложив книгу. Посмотрела на меня своими огромными глазами и, проходя мимо, тихо призналась:       — Сэр, я на самом деле не могу спать без Зелья Сна…       Закончить фразу ей не удалось, потому что глаза девушки закатились, и она упала прямо мне в руки. Удобнее подхватив ее под колени и спину, унес посапывающую Грейнджер в спальню. Какая же она легкая… и такая умиротворенная…       Уложил ее на кровать и прикрыл теплым одеялом. Нежно провел пальцем по расслабленным, закрытым векам.       Спи, Гермиона.       Я же говорил, что решу проблему с ее сном.       Зелье Сна без сновидений она от меня не получит, а вот попробовать обойтись обычным снотворным все-таки стоило. И, судя по ее безмятежной мордашке, оно дало нужный результат.

***

      Безмятежную ночную тишину прервал приглушенный крик.       Черт!       В этот раз даже не сомневался, что кричала Грейнджер. Я не спешил соскочить с кровати: а вдруг бы все обошлось.       Но не обошлось.       Гермиона опять что-то прокричала.       Я вообще высплюсь когда-нибудь? Может, стоит ставить заглушающие чары?       Тяжело вздохнув, все-таки выбрался из теплой постели и направился в соседнюю комнату.       Девушка металась по кровати, размахивая руками, иногда прижимая ладошки к лицу, будто стараясь не видеть того, что ее так мучает. С губ то и дело срывались неразборчивые вскрики. Картина жуткая, скажу честно.       Поскорее схватив Гермиону за плечи, попытался хорошенько встряхнуть, пошлепал по щекам, но сам прекрасно осознавал, что мое превосходно сваренное зелье не позволит девушке сейчас проснуться.       Твою мать. Нашел решение, называется. Идиот.       Оставить, что ли, все как есть?       Но… Все упиралось в это «но»…       В голову ничего другого не пришло, кроме как сжать всхлипывающую Грейнджер в своих объятиях. Она вдруг притихла, уткнувшись носом мне в плечо. А я начал аккуратно поглаживать по напряженной спине… Успокойся…. Пожалуйста… Тебе ничего не угрожает. Я не дам тебя в обиду.       Медленно опустился на подушки, не выпуская из объятий затихающую Гермиону.       — Рон? — в ее шепоте столько теплоты, столько надежды.       Я понимал, что девушка все еще в глубоком сне, и сновидение ее не выпускает. Что ж… могу побыть и этим ничтожеством, если тебе, девочка моя, это поможет…       — Да… — прошептал ей на ушко. Только успокойся, прошу.       — Ты здесь… — восхищение в ее голосе заставило сердце болезненно сжаться. Этот Уизли все-таки счастливчик. — Ты пришел за мной, — Гермиона льнула ко мне всем телом. Тонкие пальцы судорожно сжимались на моих плечах, оцарапывая ногтями кожу. Она будто старалась оказаться еще ближе…       Это так восхитительно. И так печально…       — Спи. Я буду рядом, — уперся подбородком ей в макушку и продолжил ласкать постепенно расслабляющуюся, успокаивающуюся девушку. Непроизвольно гладил ее щечку, утирая, осушая слезы… Постепенно дыхание выровнялось. Кошмар выпустил Гермиону из своих цепких лап.       Сам не заметил, как провалился в сон.       Оказывается, засыпать рядом с женщиной твоей мечты так упоительно прекрасно.

***

      Утром я проснулся первым. Непонимающе посмотрел вниз и, увидев растрепанные каштановые локоны, вспомнил события прошлой ночи.       Что ж… ее мы пережили.       Чтобы избежать вопросов и объяснений, аккуратно переложил голову девушки на подушку, а расслабленную тонкую руку — на простыню, и выскользнул из-под теплого одеяла. Поежившись, взглянул на Гермиону: девушка сжалась в комочек, уткнувшись носом в подушку.       Взмахом руки зажег огонь в камине и, поправив одеяло, наконец-то покинул ее спальню.

***

      К завтраку Грейнджер спустилась без моего приглашения.       Девушка выглядела заметно посвежевшей. Что ж… несколько часов хорошего сна сделали свое дело.       Исподтишка наблюдал, как Гермиона делала небольшой глоток кофе.       — Как спалось, мисс Грейнджер?       С удивлением заметил, как щеки девушки залились румянцем. От этого она показалась мне еще прекраснее, естественнее.       — Снилось что-то приятное? — многозначительно приподняв бровь, продолжал свою непринужденную беседу.       — Очень… — ответила Гермиона и тут же уставилась в пол.       Я так и не понял: сказала она это искренне или с сарказмом.       Старею…

***

      День выдался на удивление жарким.       Видно, все-таки последний день календарного лета решил сжалиться над жителями Британии. Признаться, я не сильно люблю жару, но иногда даже мне хочется побывать на природе в такой погожий день.       Мое предложение о совместной прогулке Грейнджер приняла настороженно. Но, услышав, что мы просто пройдем по окрестностям, тут же расслабилась. Даже тень улыбки скользнула по ее личику…       Не бойся, Гермиона, пока новых встреч с Уизли я не планирую!       Усевшись в тени ветвей огромного высокого дуба и привалившись спиной к мощному стволу многовекового древа, я уставился в текст книги, предусмотрительно захваченной с собой. Давно мечтал спокойно почитать на природе. Как в юности… Когда-то мы с Лили частенько устраивали совместное чтение в роще недалеко от наших домов.       Давно это было… будто в прошлой жизни.       Я уже много лет, как отпустил эту глупую привязанность к той, для кого всегда был только братом. Заковал сердце в корку льда. А теперь эта корка почти растаяла. И всему виной эта юная девушка, которой сейчас я дал полную свободу в действиях, незаметно поднимая на нее взгляд поверх страниц…       Любовался исподтишка…       Кажется, чтения так сегодня и не получится.       Гермиона долго стояла ко мне спиной, просто подставив лицо палящим лучам. Редкие порывы ветра трепали ее пушистые, вьющиеся пряди… Она как будто сливалась с природой…       А потом, сняв свои туфельки, девушка бегала босыми ногами по лугу, как девчонка, ей-богу…       Я видел, как на губах у нее играла самая искренняя улыбка. Девушка словно оживала прямо здесь, на моих глазах. Если Грейнджер восемь месяцев провела в доме Терпимости, ни разу не увидев солнечного света, то… хотя мне все равно не понять, что именно она ощущала в эти мгновения…       Потом Гермиона уселась невдалеке от меня. Я наблюдал, как ее ловкие пальцы переплетают травинки и цветы, собирая все в единую восхитительную композицию. Водрузив внушительный венок на голову, Грейнджер опять принялась мерить шагами землю.       Пусть наслаждается.       Пробежав глазами несколько абзацев, вновь поднял взгляд…       И почувствовал себя примерно так, будто кто-то дал под дых. Воздуха вдруг стало мало, даже пришлось расстегнуть несколько пуговичек на вороте рубашки. Хотел, но не мог оторвать взгляд от животрепещущей картины.       Девушка, подобрав подол платья, зашла до середины бедра в воду протекающей рядом реки. Придерживая платье одной рукой, другую опустила в воду, пропуская пробегающие потоки жидкости через пальцы.       Такая соблазнительная, невинная лесная нимфа…       А потом Гермиона бросилась в воду.       Я резко подскочил, чтобы кинуться на помощь. Неужели собралась утопиться? Вот я идиот! Как можно было так беспечно наблюдать за девушкой?!       Но судя по счастливому личику, вынырнувшему из-под глади чистейшей воды, Гермиона просто решила искупаться.       Что ж… ладно, будь по-твоему, девочка моя…       Не перечил ее плесканиям — пусть порадуется.       Вновь уставился в свою многострадальную книгу и, видно, все же увлекся, потому что из литературного мира меня вырвали холодные капли, упавшие на кисть.       Мокрая, но счастливо улыбающаяся Грейнджер, стояла в шаге от меня и пристально вглядывалась в горизонт. Солнце начинало клониться к западу.       Я скользнул взглядом по ее юному, свежему личику, по соблазнительному, обтянутому мокрой тканью гибкому телу… Подавив в себе желание воспользоваться привилегиями хозяина, тихо произнес высушивающее заклинание.       Не уверен, что Гермиона заметила это, ведь она во все глаза уставилась на ало-оранжевое зарево. Горизонт был поистине чудесным. Но я смотрел не на небо, я смотрел на Грейнджер — на то, как лучи прятавшегося, засыпающего солнца последними бликами освещали ее личико…       Идиллия была разрушена резким, болезненным жжением в руке. Что-то стряслось, раз я срочно понадобился Лорду.       — Пойдем домой, — тишину заканчивающегося дня прорвал мой громкий голос.       Гермиона без лишних возражений кинула последний взгляд на почти почерневшее небо и, подхватив свои туфельки, вернулась ко мне.       Быстро трансгрессировав в дом, чтобы не терять время, и еще быстрее приведя себя в порядок, отправился на встречу с господином.

***

      Волан-де-Морт встретил меня спокойно.       Видно, я все-таки быстро откликнулся на приглашение, раз меня не встретили ни злым шипением, ни болезненной порцией Круцио.       В принципе, ничего страшного или сверхъестественного не произошло, просто Темному Лорду понадобились мои услуги эксклюзивного зельевара. Требовались яды. Очень медленно, мучительно действующие на жертв яды. Маклагген уже шел по следу зачинщиков и, после того, как юнец приведет главаря к повелителю… О, вот именно тогда начнется самое интересное… По меркам извращенных вкусов повелителя… Несчастным, посмевшим восстать против тирана, свою смерть еще нужно будет заслужить. И умрут они не от мгновенной Авады, а от замедленного, изматывающего яда… А то, что я несколько усовершенствовал состав, и Повстанцы будут не так уж и мучиться, испуская свои последние вздохи, Волан-де-Морт никогда и не узнает.

***

      По возвращении домой обнаружил Гермиону в гостиной.       Она лежала на животе перед полыхающим камином и, подперев кулаком висок, с интересом читала какую-то книгу. Изящные, тонкие ножки порхали в воздухе.       Такая домашняя, уютная картина.       Меня порадовало, что хотя бы сегодня она не отсиживалась в своей комнате. Это уже прогресс.       Тихонечко, будто боясь спугнуть, сел в одно из кресел, продолжая наблюдать за Грейнджер… Не заметила…       — Спасибо, сэр, — вдруг проговорила девушка.       Ох, Северус, ты точно стареешь…       — За что? — искренне удивился ее благодарности. Такой же правдоподобной, как и мое удивление.       Я на самом деле не мог припомнить, что такого совершил…       А Гермиона уже сидела у моих ног и, перехватив мой взгляд, вдруг затараторила, прямо как в старые добрые времена…       — За хорошую прогулку. Я же не успела вас поблагодарить. И за… спокойный сон…       Догадалась, умница.