Манхэттен наизнанку

      Пока Дафна на цыпочках прокрадывалась в свою комнату, поддерживая видимость, что все это время была там, а не наблюдала за развитием отношений сестры и их друга, ничего интересного на кухне пока не происходило. Сабрина продолжала убирать последствия медицинского обслуживания эльфа, а сам Пак все держал пакет с овощной смесью, которая уже почти вся растаяла, и потому постепенно заливал водой кухонный пол, совершенно не обращая на это внимания. И то ли из-за неловкости недавней сцены, то ли просто, потому что не за что было зацепиться, король жуликов молчал.       — Есть хочешь? — вдруг непринужденно предложила ему Сабрина, покончив с уборкой, как если бы десять минут назад он не истекал кровью и они не устраивали разбор полетов.       — Не отказался бы что-нибудь перекусить, — не сразу ответил Пак. Было видно, что он еще не отошел от их недавнего разговора, и это насторожило Сабрину и позволило ей в этот момент сохранить чувство такта и воздержаться от подколов.       Старшая Гримм кивнула и направилась к холодильнику.       — Так, посмотрим, что у нас есть… — девушка распахнула нижнюю дверцу почти двухметрового семейного морозильного устройства и склонилась в поисках съестного для гостя. — Вчерашняя мамина лазанья — немного осталось, — она подняла голову над дверцей так, что были видны только глаза, — будешь?       — Давай то, что найдешь, — Пак развернулся вполоборота. — Чего спрашивать лишний раз? Съем все.       И это он сказал не для красного словца. Сабрина прекрасно помнила то время, когда они еще жили в Феррипорт-Лэндинге, и эльф действительно питался всем, что только находил у них дома, даже если у еды давным-давно истек срок годности. Даже если это были блюда, которые готовила ее бабушка.       — Тогда подкину тебе на закуску засохший сыр, так и быть, — не удержалась она от ехидного комментария. — Лежит уже больше месяца, все забываем от него избавиться.       — Только разделим мы его с тобой, — парировал Пак, возвращаясь к своему привычному настрою. — Тебе тоже нужно подкрепиться, а я предпочитаю делиться едой.       — С каких это пор?       — Да вот с этих самых.       Сабрина выдала кислую мину, но ничего не сказала, понимая, что сама нарвалась. Вытащив остатки блюда, она осторожно захлопнула дверцу холодильника ногой, а затем переместилась к микроволновке. Девушка извлекла из выдвижного ящика деревянную лопатку и переложила лазанью из специальной формы на тарелку, а после поместила ее внутрь микроволновой печи и включила прибор.       В ожидании она развернулась к Паку, уперла руку с лопаткой в бок и уставилась в пространство, зависнув на какой-то момент. Машинально ее взгляд скользнул на эльфа, вернее, на его руку с овощной смесью, пребывавшей в крайне плачевном состоянии. Переложив лопатку на стол, Сабрина ринулась к другу, намереваясь забрать пакет, чтобы консистенция смеси, скрытой внутри, не ухудшилась, но немного не рассчитала, и движение вышло слишком стремительным, а сама Гримм не заметила лужу от оттаявшего пакета и неминуемо поскользнулась.       — Твою ж налево! — выругалась она в процессе падения, но, к ее удивлению, пола она так и не достигла, так как ее умудрился подхватить одной рукой Пак.       К еще одному ее удивлению, ему удалось это сделать довольно ловко и быстро, будто парень этого только и ждал, поэтому дальнейшие ругательства так и не сумели покинуть рот старшей Гримм. Да и смотрел он на нее иначе: в какую-то секунду Сабрина уловила в его взгляде тревогу и обеспокоенность, словно ему было не все равно. И от такого необычного и несвойственного этому эльфу состояния ей стало почему-то не по себе.       — Дафна! Принеси новую тряпку! — прокричала Сабрина сестре, отвернувшись от Пака. — Ты… можешь уже отпустить, — затем пробормотала она ему, не поднимая глаз.       — Несу-несу! — мигом отозвалась Дафна, будто все это время ошивалась неподалеку, и залетела на кухню, застав Сабрину и Пака в нелепом положении фигуристов-каскадеров, выполнявших смертельную поддержку. В тот же момент микроволновка легким звоном оповестила о завершении своей работы, и это послужило финальным аккордом неловкой сцены. — Ой, я, наверное, попозже зайду…       — Нет, давай сюда тряпку! — заявила ее порозовевшая старшая сестра и, опершись на спинку стула, на котором сидел эльф, поднялась на ноги, после чего выхватила пакет у короля жуликов — теперь овощная смесь была поистине полнейшим раскисшим месивом.       Дафна бросила ей чистую тряпку, но она парусом взвилась в воздух и опустилась в совершенно ином направлении. Старшая из сестер Гримм привычно раздраженно выдохнула, но не успела податься в сторону, чтобы забрать этот кусок материи, как младшая сделала это вместо нее. Тогда Сабрина, перепрыгнув через образовавшееся озеро, метнулась к морозилке и от греха подальше закинула туда пакет, тем самым освободив сестре место для уборки.       Не теряя времени, девочка заботливо накинула тряпку на лужу, как одеяло на ребенка, и та мгновенно пропиталась водой. Быстро расправившись с мини-озером, Дафна распрямилась и торжествующе улыбнулась, надеясь на похвалу, но едва она посмотрела в сторону Сабрины, как лицо ее помрачнело.       — Ребят… Ребят… — выронив тряпку, ошеломленно заговорила она, тыча куда-то на стену. — ТАМ ПАУК!       Сабрина и Пак одновременно развернулись. По стене, прямо над плитой, где располагался керамический кухонный фартук, медленно передвигался темно-коричневый паучок, размерами не превышавший и трех сантиметров. Но тем не менее девочка была в состоянии, близком к обморочному, как если бы вместо этого малютки был паук-птицеед, и даже перетекла на стул по соседству с Паком. Сабрина же закатила глаза и направилась к этому источнику «жуткой» угрозы.       — А-а-а-а! Не подходи к нему, он отравит и убьет тебя! — Дафна съежилась на месте и застыла в таком положении, боясь двинуться. Пак тем временем внимательно наблюдал за старшей Гримм, тоже замерев, как и ее младшая сестра, и выжидая, что будет дальше.       — Иди сюда, малыш, — проворковала Сабрина, протягивая руку к безобидному домашнему пауку, который, как ни странно, перебрался к ней на ладонь. — Эти дикари напугали тебя, да? — она сделала вид, что сочувственно гладит его пальцем.       — Так, Дафна, зайди за мою спину, — медленно поднимаясь со стула и перехватывая в правую руку деревянную кулинарную лопатку, которую Сабрина оставила на столе, проговорил Пак.       — Что? — ожив, не поняла Дафна.       — Давай! — подогнал ее эльф, и девочка беспрекословно повиновалась. — А теперь разберемся с тобой, — сказал он Сабрине.       — Ты это мне? — уточнила старшая сестра, подняв голову.       — Я не знаю, кто ты или что, но сейчас же отпусти этого бедного паука и скажи, что ты сделала с Сабриной Гримм! — и Пак наставил на Сабрину лопатку.       — Ты рехнулся? — Гримм посмотрела на короля мошенников, как на конченного идиота. — Я и есть Сабрина Гримм. Или тебе в какой-нибудь пещере, где вы были с дядей Джейком, булыжник на голову свалился и выбил тот орешек, что отвечал за мыслительные процессы?       — Какого черта с тобой творится, Гримм? — продолжал Пак, с большей уверенностью наставляя на Сабрину «оружие».       — О боже, — снова закатила глаза Сабрина и посадила паука на подоконник (членистоногий житель квартиры Гриммов в сию же секунду поспешил скрыться). — Если ты про то, что я не боюсь пауков, да и не только их, а вообще всякую живность, которую подавляющее большинство считает противной, то здесь я должна поблагодарить тебя.       — Меня? — ткнул уже в себя лопаткой Пак.       — Жизнь под одной крышей с таким чудовищным индивидом, как ты, только закалила меня, как оказалось, — пояснила девушка. — А так как я теперь суперстаршая сестра…       — Суперстаршая сестра? — высунулась из-за спины Пака Дафна.       — Кроме тебя я теперь и за Базиля отвечаю, — объяснила Сабрина.       — Я сама о себе забочусь, так что ничего ты не супер.       — Ой, началось… — старшая Гримм прикрыла лицо рукой в фэйспалме, но вскоре выпрямилась и вновь обратилась к Паку. — В общем, с большой ответственностью пришла большая сила.       — Это разве не из «Человека-паука»? — со скепсисом снова влезла Дафна. — Только наоборот.       — Это не… Кстати, ты все-таки будешь есть или как? — вспомнив о разогревшейся пище, спросила у эльфа Сабрина и достала из микроволновки тарелку с блюдом, тем самым уйдя от ответа.       — Я не притронусь к этой еде, пока ты не докажешь, что ты — Сабрина Гримм, — выдал Пак. — Кто знает, вдруг ты отравила лазанью!       — И как я это докажу? — с раздражением ответила она.       — Скажи то, что знает только Сабрина Гримм, — Пак скрестил руки на груди. — Это будет справедливо, не так ли?       Дафна закивала вместо сестры и повторила позу Пака.       — Например?       — Если ты — Сабрина, то должна помнить семью Риз, у которой мы застряли однажды, — начала Дафна.       — Ты-то зачем ему подпеваешь? Знаешь ведь, что я — это я! — повысила голос ее сестра.       — Так вот, — продолжила девочка, проигнорировав ее, — у них было нечто, что меня до жути пугало и из-за чего мы тайком спали в гостиной, а не в нашей комнате. И мой вопрос такой: чего же я боялась?       — Огромного черного пятна на потолке, — незамедлительно ответила Сабрина, — это была плесень. У Ризов протекала крыша как раз над нашей комнатой, да и вообще у них был не дом, а какой-то склеп. Мы убежали от них на третий день, когда нашли плесень в еде.       — Хм, все верно… — наигранно задумчиво почесала подбородок Дафна и отошла назад, вернувшись к своему стулу.       — Когда ты впервые вторглась в мою комнату, в доме мадам, то попала в мою гениальную ловушку, — выступил теперь Пак. — Что было в том чане, в который ты упала?       — Ты издеваешься? Любой нормальный человек не сможет в точности запомнить и воспроизвести полный состав той отвратительной смеси, — ответила Сабрина, поставив тарелку на стол. — Я уже доказала, что являюсь самой собой, так что хватит ломать комедию и давай уже ешь, пока не остыло и не пришлось снова разогревать!       — Там всего-то три ингредиента! Вот ты, зефиринка, помнишь? — вечножитель повернулся к девочке.       — Э-э-э… Там был клей? — предположила она.       — И пахта, — кивнул Пак.       — И маринованные огурчики, — угрюмо проговорила Сабрина. — Для аромата.       — Вот видишь, вспомнила же! — прямо-таки восторжествовал эльф и, бросив лопатку куда-то на стол, притянулся к оставленной для него лазанье.       Сабрина вновь закатила глаза.       — Так здорово, что вы помирились наконец-то! — озвучила свои мысли Дафна, которая до сих пор была в приподнятом настроении от этого факта.       — Мы никогда не миримся, — буркнула ей сестра, усаживаясь рядом и наблюдая за тем, как Пак со скоростью света поглощал еду. — У нас, скорее, сотрудничество, которое время от времени прекращается или возобновляется.       — Ну да, очень тесное сотрудничество, видимо, — захихикала девочка, — особенно когда я зашла сюда и застала вас…       — Ничего не было! — Сабрина развернулась к ней. — Я поскользнулась, а он меня подхватил. Конец истории.       — Ну-ну, — все продолжала хихикать Дафна. — А взглядом он пожирал не тебя, ага-ага.       — Ты видишь то, что хочешь видеть, — наклонившись к ней, будто боясь, что их услышит эльф, прошептала Сабрина. — Но на деле все не так. Давно не так.       — Но ваши чувства…       — Нет никаких чувств! — вспылила старшая Гримм и с опаской обернулась на Пака, но тот и ухом не повел, не прекратив трапезу ни на секунду. — Дафна, хватит уже, эта шутка затянулась и перестала быть смешной.       — Я и не шутила, — пробормотала под нос Дафна. — Просто вы вредные и как обычно все отрицаете.       Сабрина предпочла проигнорировать реплику сестры и отвернуться к окну.       — Кстати, Пак! — вдруг обратилась к другу младшая из сестер.       — М? — откликнулся Пак, не отрываясь от еды.       — А в кого ты превращался тогда, в переулке, когда на нас напали хулиганы?       Пак сгреб себе в рот все остатки лазаньи разом и поднял указательный палец вверх в просьбе подождать до той поры, когда он обретет возможность вновь говорить. Сабрина краем глаза увидела, что в этот момент он выглядел как сюрный персонаж комикса с надутыми, как у хомяка, щеками. Прожевав и проглотив пищу, вечножитель вытер рот тыльной стороной ладони и поднялся с места, направившись к холодильнику.       — А ты сама как думаешь, зефиринка? — открыв дверцу и принявшись рыться в продуктах, сказал он. Сабрина, заметив это, также покинула свое место и медленно стала подбираться к эльфу, чтобы посмотреть, что он задумал.       — Не знаю… Может, в чупакабру? — ответила Дафна.       — Не-а, — Пак открыл упаковку с йогуртом и пальцем начал его поедать. — У чупакабры не бывает шерсти, да и размерами она не превосходит и мелкого волка.       — Да ладно! Значит, все это время криптозоологи [1] нам врали? Вот ведь гиперподстава! — поразилась девочка. — Тогда… Ты превращался в зверя с Брей-Роуд [2]?       — Нет, — парень мотнул головой и продолжил сканировать холодильник Гриммов на предмет еще чего-нибудь съестного. На этот раз он выцепил палку колбасы и только собрался откусить, как она выскользнула у него из руки и была отправлена на место Сабриной.       — Это уже перебор, — она захлопнула дверцу. — Учитывая, что ты к тому же ешь мой йогурт.       Пак скорчил ей гримасу, снова открыл холодильник, взял яблоко и снова закрыл.       — Я же сказал, что буду все, — отметил он. — Ты сама предложила.       — Но я не предлагала тебе абсолютно все, — поспорила Сабрина.       — Татцельвурм [3]? — неожиданно выпалила продолжавшая гадать Дафна.       — Это еще кто? — Пак даже повернулся.       — Ну, его еще зовут Мурбль. Или Хазельвурм. Или Шпрингвурм. Это что-то вроде восточного дракона.       Эльф перевел взгляд на Сабрину, которая только пожала плечами.       — Впервые слышу, — ответил он. — Откуда ты вообще узнала обо всех этих существах?       — Я скоро стану заместителем главы клуба паранормальных явлений, мне положено знать обо всех криптидах, — скромно добавила Дафна.       — Это все объясняет, — хмыкнула Сабрина.       — Но ты так и не отгадала, в кого я превращался, — заметил Пак.       — Так скажи уже! — Дафна чуть ли не подпрыгивала от нетерпения.       — А ты готова принять это знание? Ответ тебя может испугать или даже лишить чувств.       — А-а-а-а! Говори давай!       — Хорошо, — ухмыльнулся эльф и надкусил яблоко. — Я превращался в самого себя.       — Чего?! — Дафна действительно подскочила на месте и схватилась за спинку стула. — Как же так? Я… немного не понимаю…       — Тут и нечего понимать — все просто, — продолжил есть яблоко Пак, возвратившись на место и закинув ноги на стол. — Когда высшие эльфы достигают определенного возраста, им становится доступно перевоплощение в свою истинную форму. Это что-то вроде защитного механизма. То, что вы видели — моя защитная форма. И то я не до конца превратился, — пояснил он с горделивым видом, словно напрашивался на комплименты. — Пришлось немного пофантазировать и добавить других особенностей в образ, чтобы припугнуть того безмозглого придурка.       Сабрине захотелось спустить этого эльфийского парнишку с небес на землю, потому что наверняка он так сказал специально для того, чтобы произвести впечатление на Дафну: слишком уж он любил, когда кто-то им восхищался — но потом девушка вспомнила кое-какой случай, который приключился с ней, когда ей было еще одиннадцать. Да и не только с ней. Тогда Пака переправляли сюда, в Нью-Йорк, для исцеления после схватки с Бармаглотом, и тогда умер Оберон — отец Пака. И его мать настолько обезумела от горя, что превратилась в настоящую фурию в прямом смысле этого слова: цвет ее кожи изменился, конечности стали длиннее, глаза метали молнии, и сама она в процессе полета исторгала огонь, словно дракон. Если это и было истинной эльфийской защитной формой — а оно явно этим являлось — то Пак, как бы не хотела это признавать Сабрина, говорил чистую правду.       — А с какого возраста эльфы могут это делать? — с любопытством юного натуралиста, открывшего новый вид животного, спросила Дафна.       — У всех по-разному, — сплюнув косточки от яблока в баночку от йогурта, сказал Пак. — У кого-то это проявляется после трех тысяч лет, как у меня, а у некоторых и после сотни может.       — Тогда почему ты раньше не перевоплощался в эту форму?       — Ну… эм… Вообще-то там есть кое-какие сложности… — замялся парень, растерявшись от такого неожиданного вопроса.       — Ты просто не знал, как это делается, да? — в шутку предположила Сабрина.       — Да, — быстро ответил Пак и отвел взгляд. Старшая Гримм подивилась своей догадливости, приподняв брови и ухмыльнувшись: все-таки этот мальчишка-эльф остался тем же самоуверенным юнцом, который тут же сливается, едва кто-то узнает о его слабостях.       Но девушка не успела еще что-либо ему сказать, потому как из прихожей раздался звук открывшейся, а затем захлопнувшейся двери, и в квартиру неожиданно влетела Вероника Гримм. То, что это была именно она, стало ясно благодаря тому, что женщина тут же понеслась на кухню, где сидели дети.       — Мам? — удивилась ее появлению Сабрина. — Ты чего здесь делаешь? Почему так рано вернулась?       Остальные присутствовавшие в помещении так же опешили от внезапного визита, а Пак вовсе резво убрал ноги со стола и отодвинулся подальше, будто его и не было на том месте.       — Я заскочила за кое-какими важными документами, — попутно наливая воду из крана в прозрачный стеклянный стакан, поведала ей мать, после чего с жадностью его осушила и наполнила вновь. Выпив вторую порцию, она добавила:       — Кстати, Брина, ты как-то просилась ко мне на работу, чтобы посмотреть, как мы разбираемся с делами, так что если хочешь, идем сейчас!       — О, — Сабрина мгновенно поднялась со стула, — конечно, идем!       — А мне можно? — крикнула Дафна в недра квартиры, когда миссис Гримм метнулась в спальню за документами.       — Прости, детка, но тебе придется остаться дома, — ответил приглушенный голос мамы, будто она говорила из шкафа, хоть при этом было слышно, что она тоже кричала. — Сейчас подъедет папа и завезет Базиля, а потом вернется на работу. Нужно, чтобы кто-то с ним посидел.       — Ну блин… — погрустнела девочка.       — Так, вроде все теперь взяла, — проговорила себе под нос Вероника, появившись с внушительной папкой красного цвета в коридоре рядом со столовой-кухней и окинув рассеянным взглядом пространство вокруг. — О, Пак, — только сейчас заметив эльфа и осознав это в полной мере, обратилась она к нему. — Рада тебя видеть.       — Взаимно, Вероника, — улыбнулся ей вечножитель.       — Надеюсь, это не Сабрина с тобой сделала? — прочертив овал в воздухе перед своим лицом, сказала женщина, имея в виду его раны-последствия стычки в переулке.       — Нет, я бью сильнее и точнее, — ответила за него Сабрина, повесив на плечо сумку. — Ну что, выходим?       — Да, идем, — подтвердила Вероника (на пару секунд она задержалась, так как ответ дочери немного озадачил ее) и направилась к двери.       — Ты с нами? — старшая из сестер Гримм обернулась, обратившись к эльфу. — Или с Дафной останешься?       — Прогуляюсь, — Пак выступил вперед.       — И ты, Пак? — скопировав вселенское недоумение Юлия Цезаря в момент предательства Брутом, разочарованно высказала Дафна. — Все вы меня бросаете…       — Эй, ты чего раскисла? — положив руки ей на плечи и чуть нагнувшись, сказал Пак. — Это ведь идеальная возможность от всех отдохнуть и подстроить какие-нибудь розыгрыши, пока никого нет! — последнюю фразу он произнес более приглушенно. — Я бы только позавидовал тебе!       — Но я не хочу подстраивать розыгрыши, — ответила девочка.       — Тогда никто не помешает тебе съесть все мороженое и пробраться в комнату сестры, — шепнул эльф, все-таки добившись улыбки на лице Дафны.       — Никому ни слова, — прошептала она в ответ и выдала хитрую ухмылочку.       — Само собой, зефиринка, — подмигнул ей Пак.       — Пак, идем! — одернула его Сабрина, стоя уже в дверях. — Нужно торопиться!       — Не скучай, — бросил он Дафне напоследок и вышел из квартиры.       — Пока! — хором попрощались мать и старшая дочь, и дверь за ними захлопнулась.       — Ага, пока, — с некоторым разочарованием проговорила девочка теперь уже двери, а затем развернулась и побрела прочь из прихожей, подозрительно отклоняясь в сторону кухни.       Когда Генри Гримм по традиции отправится этой ночью к холодильнику, он проведет пятнадцать минут в тщетных поисках целого ведра шоколадного мороженого, которое вроде бы покупали совсем недавно, но, так его и не найдя, съест более полезное яблоко и с разочарованием отправится спать, решив, что детей (и себя) стоит чаще баловать сладким.

***

      До самой штаб-квартиры департамента полиции Нью-Йорка на Парк-Роу в Нижнем Манхэттене Сабрина, Пак и Вероника ехали в молчании, лишь изредка разбавляемом диалогами Гриммов об учебе старшей из сестер, от которых девушка старалась тактично отмахнуться. Сабрина сидела на переднем пассажирском сидении, предоставив тем самым Паку весь задний ряд мест семейного «форда», и парень устроился с комфортом.       В начале пути Гримм задумалась над причиной, почему эльф решил поехать с ней, с некоторым ужасом допустив мысль, что сделал он это из-за нее, чтобы побольше досадить, но затем вспомнила о словах мамы: совсем скоро домой должен был заглянуть ее папа. И судя по всему, если выбирать между ней и ее отцом, Пак выберет, скорее, ее общество и возможную бумажную работу, которая его ожидает в случае такого исхода (хотя об этом он наверняка не догадался). Что ж, в некотором роде это даже польстило Сабрине: несмотря на теплое отношение Пака к ее сестре и фактор минутного появления ее отца в данной ситуации, он все-таки выбрал ее. Либо его нежелание увидеть мистера Гримма было чересчур велико. После появления этой мысли в голове Сабрина решила прекратить об этом думать и настроиться на рабочий лад, ведь ей предстоит помочь маме, а это было важно.       Вообще Вероника Гримм была самым что ни на есть настоящим детективом, одним из тех, которых воспевали в нуарных фильмах сороковых-пятидесятых годов прошлого века. Таковыми являлись Гриммы, и таковым родом деятельности они занимались до самой войны вечножителей. Но с переездом в Нью-Йорк с семьей Веронике пришлось немного сменить поле деятельности, сместившись в сторону профессии адвоката (на которого она когда-то и училась в свое время и на которого мечтала выучиться Сабрина). Тем не менее подработку никто не отменял, как и существование Волшебного царства с вечножителями и их проблемами, поэтому график миссис Гримм был довольно плотным. А принимая во внимание место, куда они ехали, можно также сделать вывод, что у нее были некоторые связи в департаменте, к тому же Сабрина знала, что ее мама помогала местным детективам полиции. Вероника Гримм как всегда была нарасхват.       Оставив автомобиль на специальной парковке только для сотрудников полиции, миссис Гримм повела подростков за собой в департамент, торопясь настолько, что бумаги в руках сотрудников, встречавшихся им на пути, норовили взлететь: таким стремительным был воздушный поток, созданный опаздывавшими Вероникой, Сабриной и Паком. Как бы то ни было, удача была на их стороне, и никто не был сбит или как-либо серьезно потревожен. Лифт пришел вовремя и не был заполнен, поэтому группа быстро поднялась на третий этаж и уже через минуту, промчавшись по незатейливому коридору, пересекала порог кабинета начальника отдела — какого именно Сабрина не успела разглядеть, да и не смогла бы при всем желании, так как часть букв была стерта.       — Вероника! Хвала небесам, ты наконец-то пришла! — со стула перед монолитным, но очевидно старым столом соскочил плотно сложенный пухлощекий мужчина невысокого роста и взмахнул короткими руками. — Я начал думать, что схожу с ума! Это не люди, а какие-то дикари!       — Кхм-кхм, мистер Свинсон, — зыркнув исподлобья, угрожающе обратился к нему огромный, заплывший жиром и начавший лысеть полицейский средних лет, восседавший за тем самым столом напротив, — мне казалось, мы с вами договорились…       — Видишь? — не унимался Свинсон, двинувшись к Веронике Гримм и взяв ее за запястье свободной руки. — Я ничего не сделал, а на меня уже всех псов спускают! — он смотрел на нее с широко распахнутыми глазами, а его нос, как заметила стоявшая за матерью Сабрина, то превращался в свиной пятачок, то вновь становился человеческим. К счастью, никто кроме Гриммов и Пака не обратил на это внимания.       — Тише, Эрнест [4], я здесь как раз за тем, чтобы помочь и разобраться в этом недоразумении, — заверила его Вероника и подвела к месту, где он сидел прежде. — Офицеры, — кивнула она двум полицейским: тому громиле за столом и его более молодому рыжему и худосочному напарнику, который выглядел как-то карикатурно истощенным, — рада вас видеть.       — Взаимно, — ответил худой и расплылся в улыбке, обнажив разреженный ряд зубов; его массивный коллега выдавил кислую полуулыбку и ничего не сказал. — Гляжу, вы и детей своих привели. Знакомите их с работой государственных служб и механизмом правосудия?       Вероника учтиво улыбнулась, как она делала это всегда в присутствии незнакомцев (насколько помнила Сабрина) и не самых приятных людей, с которыми ей приходилось работать. Эрнест Свинсон живо оглянулся и, увидев еще двоих знакомых посетителей, просиял, при этом сдержанно помахав рукой подросткам.       — Да, моя старшая дочь Сабрина хочет стать адвокатом, — согласилась Вероника Гримм, приобняв девушку за плечи.       Сабрине стало неуютно от того, что она стала центром внимания, особенно внимания таких нелицеприятных копов, от которых, как ей казалось, не стоило ожидать ничего хорошего.       От неловкости она принялась разглядывать завешанные плакатами, календарями и неизвестными сертификатами в рамках (из-за толстого слоя пыли не было понятно, что на самом деле было там) грязные стены комнатушки, которая явно не была предназначена для одновременного присутствия стольких людей. Ее взгляд в конце блуждания зацепился за повернутый в сторону крупного офицера пыльный монитор компьютера не самой новой модели, который, судя по его виду, включался лишь однажды.       — А это ее одноклассник и очень хороший друг нашей семьи, — представила женщина и Пака.       — Робин Гудфеллоу, — качнув головой в приветствии, ответил эльф, прежде чем Вероника задумалась над тем, каким именем его представить. Свинсон ухмыльнулся, но Пак, вскользь глянув на его, сохранил невозмутимый вид.       — Пусть сядут у входа, — буркнул недовольный бугай и указал на заваленные коробками с какими-то бумагами стулья, расставленные вдоль стены у самой двери. — Так они не помешают нам.       Вероника посмотрела на Сабрину, и та безмолвно ответила на ее обеспокоенный взгляд выражением «все будет хорошо» и убедительно улыбнулась. Видимо, это устроило миссис Гримм, и она расположилась на стуле неподалеку от Свинсона, полностью переключившись на дело. Сама старшая из сестер Гримм расчистила себе один из стульев от коробок, повторив за Паком, который сгрузил часть беспорядочных бумаг на гору других около разваливающихся шкафов, и приготовилась слушать и наблюдать.       — Я уже наслышана о той аварии, которая произошла сегодня утром, — заговорила Вероника, начав всматриваться в документы, которые ей передал рыжий полицейский. — Но я не понимаю, причем здесь мистер Свинсон, если всем уже давно известна причина ДТП. И здесь сказано, что, — она принялась водить пальцем по документу, читая, — произошло оно по причине столкновения грузовика с легковым автомобилем из-за неисправности…       — По причине того, что мистер Свинсон врезался в легковой автомобиль, потому что не смотрел на дорогу, — грубо перебил ее в процессе чтения протокола массивный офицер полиции.       — …светофора, — завершила мама Сабрины и подняла ставший суровым взгляд на полицейского. — В протоколе записано именно так. Мистер Свинсон отмечен как свидетель аварии, не как участник.       — Все бумажки, бумажки… Да я сыт по горло этим дерьмом! — вдруг высказался крупный полицейский и махнул рукой в ту сторону, где сидели Сабрина и Пак, а также лежали многочисленные документы. — На любой пердеж вы составляете свои протоколы, а нам приходится их заполнять, подписывать и делать миллионы дубликатов! И я молчу о рапортах!..       На такую тираду и крик души Пак даже присвистнул, а затем хмыкнул, но это привлекло внимание разве что Сабрины — взрослые были слишком увлечены своими делами.       — Но такова наша работа, офицер Хочкис, — сдержанно сказала Вероника, обратив внимание на когда-то позолоченную, но теперь местами заляпанную чем-то липким и подернутую плотным слоем пыли, который покрыл все плоскости в этом кабинете, табличку с фамилией на столе. Она же была выгравирована и на чудом сохранившей блеск прямоугольной металлической пластине над правым нагрудным карманом тучного мужчины. — Без бумаг все бы стало еще более запутанным. И потому, к слову, я не вижу причины задерживать здесь мистера Свинсона, раз нет никаких обвинений в его сторону.       — К сожалению, это не совсем так, — подал голос тощий полицейский, на чьей нагрудной табличке виднелась фамилия Кларк. — В свете недавних событий.       — Какие еще недавние события? — было видно, что миссис Гримм начало раздражать подобное поведение офицеров. — Кто-то дал неверные показания?       — Нет, просто мы пересмотрели записи с камер видеонаблюдения и обнаружили кое-что.       — Ближе к делу, — несколько строго сказала Вероника, отчего офицер Кларк дернулся.       — Да-да, конечно, — принявшись разворачивать монитор компьютера к Веронике Гримм, пробормотал он, но из-за неудобного положения относительно предмета, так и не мог толком это сделать. Офицер Хочкис без лишних слов одним движением развернул экран так, что теперь видно было даже расположившимся у входа подросткам. Кларк же, покинув свое место, обошел стол и, взяв ручку, встал сбоку от монитора. Толстяк, не соблаговолив встать с кресла, подвинул ему компьютерную мышь, и тот, произведя пару кликов, открыл требуемый материал.       Экран сразу разделился на четыре части и будто покрылся дополнительным слоем пыли, явив выцветший вид с различных ракурсов на какую-то трассу. Как Сабрина смогла разглядеть, это был проспект Флэтбуш-авеню, в Бруклине, так как одна из камер определенно снимала с Манхэттенского моста. В верхнем левом углу экрана значились время и сегодняшняя дата. Когда офицер кликнул левой кнопкой мыши еще раз, картинки ожили, и все транспортные средства, зафиксированные на видео, стали быстро двигаться — похоже, видео было ускорено, и так за пару секунд прошло несколько часов.       И совершенно неожиданно в 6:27 движение резко прекратилось, так как один грузовик, двигавшийся в сторону Манхэттена с общим потоком, вдруг отклонился от своей траектории и вылез на соседнюю полосу, блокировав движение других машин. Гримм-старшая вначале даже не заметила никаких предпосылок к этому действию, но затем она присмотрелась и обнаружила, что в правый бок фуры впечаталась легковушка. Ну, то есть не совсем легковушка, а минивэн, похожий на типичный развозной фургон — на нем даже какая-то эмблема виднелась.       Но, по всей видимости, полицейские и ее мама разглядели в этом всем нечто больше.       — И во-о-от здесь мистер Свинсон в него и врезался, — проведя ручкой по экрану, как указкой, отметил офицер Кларк.       — Вы ведь это видели, миссис Гримм? — уточнил офицер Хочкис с таким видом, будто только что смотрел это видео со всеми и лично доказал как минимум существование пришельцев.       Вероника Гримм промолчала, продолжая вглядываться в застывшее изображение столкновения. В какой-то момент она прищурилась и приблизилась к монитору, а затем обратилась к тощему:       — Я могу еще раз посмотреть эту часть записи?       — А, да, — ожил управлявший аппаратурой полицейский, неловко начав откатывать ползунок назад, но в итоге сдался и передал компьютерную мышь женщине. — Держите. Передвигайте вот здесь, внизу, как вам удобно.       Миссис Гримм кивнула и снова уткнулась в экран.       — Смотрите сколько хотите, но все указывает на то, что именно мистер Свинсон виновен в этой аварии, — не сдавался второй полицейский.       — Но я еще раз повторяю вам, я точно этого не делал! Я даже не врезался в грузовик! — яро высказался Свинсон. — Присмотритесь, там ведь был еще один парень, он ехал на мопеде, и это он создал неразбериху на дороге!       — Но на видео на него и намека нет.       — Он проскользнул прямо передо мной, буквально на секунду, разве вы не заметили?       — Мы все видели, мистер Свинсон. Кроме того парня.       — Я сам коп в прошлом, — поставив кулаки на стол и опершись на них, подался вперед один из трех поросят. — И я знаю, как это работает. Вам нужно найти виновного, чтобы поскорее отделаться. Я понимаю, я с этим сталкивался. Но прошу вас, не идите по этому пути. Не я плохой парень.       — Мистер Свинсон, — успокоившийся Хочкис (видимо, осознав, что прежде повел себя непрофессионально) опустил обе крупные руки на крышку стола ладонями вниз, — я не знаю, в каком городке вы работали прежде, но в Нью-Йорке то, о чем вы говорите, никогда не происходило и не произойдет. Здесь закон превыше всего, даже несмотря на какие-либо наши личные неприязни. Я надеюсь, на этот раз вы меня поняли? У нас нет желания вас засадить. Мы всего лишь хотим найти настоящего преступника.       — Стоп. Секунду, — вдруг прервала их Вероника, заправив за ухо невовремя свесившуюся и мешавшую темную прядь волос, за чем пронаблюдал молодой офицер. — Можно как-нибудь замедлить видео? И приблизить. Вот эту часть, пожалуйста, — и она показала на один из четырех видов: тот, что был в нижнем правом углу и показывал ситуацию со стороны Бруклина под наиболее высоким углом по сравнению с остальными ракурсами.       — Да, сейчас, — ответил ей неизменный мистер Кларк; ему пришлось согнуться в три погибели, чтобы разглядеть то, что было на мониторе, и исполнить просьбу женщины. Не прошло и минуты, как требуемая часть стала ближе, а сама запись дошла до скорости, которая была раза в три медленнее, чем оригинальная.       Вероника Гримм снова включила видео и прямо-таки вперилась взглядом в экран. Офицер Кларк уже из личного любопытства присоединился к ней и так же внимательно всмотрелся в изображение. Видео теперь представлялось больше как презентация или слайд-шоу, кадры (если это слово можно применить к современному цифровому видео) сменялись медленно, и еле уловимое мгновенное движение растягивалось на пару-тройку секунд. И буквально за долю секунды до злополучного столкновения перед минивэном Свинсона пулей пролетела какая-то точка, а за ней как раз потянулась цепочка сталкивающихся друг с другом автомобилей, как заранее расставленные костяшки домино. Само собой, в данном случае эта точка промчалась за один так называемый кадр, что и говорило о ее высокой скорости, но при всем этом камеры сумели ее запечатлеть.       — Попался, — ухмыльнулась Вероника.       Сабрина была поражена. Она знала, что ее мама была профессионалом, но она впервые видела, чтобы кто-то с такой ответственностью и вниманием подходил к делу. Нужно было обладать поистине выдающимися детективными способностями, чтобы заметить почти невидимый и неуловимый мелкий объект на записи не самого лучшего качества.       — Эй, Хочкис, ты только глянь! — ткнув в монитор ручкой на кадр с новой уликой, воскликнул тощий мужчина. — Тут действительно был еще кто-то!       — Нет, быть такого не может, — отмахнулся его напарник, но все же попытался заглянуть в монитор сверху, правда, у него это толком не вышло, и он привстал. А когда понял, что и так у него ничего не получится, то наконец-то покинул свое кресло и, еле протиснувшись в узкий проход между столом и шкафом, подошел ко всей компании, собравшейся у экрана. Но тем самым он перекрыл весь обзор Сабрине и Паку, что вызвало немалое разочарование с их стороны и заставило их (не сговариваясь) вскочить со своих мест и присоединиться к остальным.       — Офицер Кларк, вы можете еще увеличить видео? — попросила Вероника. — Вот эту часть с нашим нарушителем.       — Сейчас-сейчас, — подстегиваемый разгоревшимся интересом, залип в монитор Кларк, ковыряясь в настройках с таким видом, будто знает все наверняка, но делает впервые. — Готово!       Сабрина вытянула шею и вгляделась в монитор. А затем по ее позвоночнику прошел холодок, как обычно бывает, когда, к примеру, встречаешь старого приятеля из прошлого, которого не видел много лет и который изменился почти до неузнаваемости, но ты все равно признаешь в нем своего товарища. Но перед старшей из сестер Гримм предстал не давний друг, а нечто иное, и оно заставило ее замереть, как паралитика, в подступающей панике. Это был байкер в черном. Тот самый, который чуть не сбил ее вчера утром. Она не знала, почему была в этом так уверена, ведь он нисколько не отличался от любого другого байкера, но чутье со страшной силой подсказывало ей, что человек на мопеде, которого зафиксировали камеры, и человек на мопеде, который едва не лишил ее жизни, были одной и той же личностью.       Сабрине вдруг захотелось поделиться этим открытием с кем-то, но ее остановила задняя мысль: «А что это изменит?». Ну расскажет она, что вчера утром по дороге в школу ее чуть не сбил какой-то байкер, который в точности похож на этого, но это ведь Нью-Йорк — здесь таких идиотов пруд пруди. К тому же вряд ли ее показания что-то изменят, ведь у нее нет никаких доказательств, а само обвинение смехотворно. А если это действительно был другой байкер, то тут ее и на смех поднимут: глупая впечатлительная девчонка Гримм только и делает, что ввязывается в неприятности!       Девушка повернулась к Паку и заметила, что тот с напряженным и серьезным видом изучает монитор. Может, ему сказать? Хотя эта идея еще более бредовая. Он высмеет ее, а потом еще и припоминать будет сотни лет. И высмеивать. «Вот это ты отмочила, Гримм! Твоя тупость пробила все мыслимые и немыслимые пределы!» — так бы он и сказал сразу, она может даже десять баксов на это поставить.       — Смотрите, — Вероника снова отмотала теперь еще сильнее разложенную на части запись и стала по кадрам показывать ее остальным, поясняя. — Вот он проезжает, буквально на какую-то долю секунды обгоняет фургон мистера Свинсона, отталкивается от его капота, разбивая фару, затем оставляет вмятину в грузовике, — она очертила уже своей ручкой характерный абрис упомянутого места, — выравнивается, несется к мосту, и в тот же момент, когда он его пересекает, отключается светофор! И все сходится!       — Что за проклятая магия? — нахмурился офицер Хочкис. — Этот парень гонит так, будто движется со сверхзвуковой скоростью! Его невозможно отследить!       — Но мы все-таки сделали это, — уточнила воодушевившаяся Вероника.       — Номер можете пробить по базе? — сразу подключился Свинсон.       — Он закрыл его, — пригляделся к изображению офицер Кларк.       — На всех кадрах?       — Сами взгляните, там какая-то тряпка скрывает обзор, — и полицейский ткнул ручкой. Действительно, с сидушки мопеда свешивалась какая-то тряпица, да так, что ветром ее никак не раздувало. По крайней мере, в такую сторону, чтобы номера были видны.       — Проклятье! — выругался Хочкис. — Таких «чемпионов» дорог немерено, его вовек не сыскать!       — Я позвоню Крейвену, — выпрямился офицер Кларк, после чего подростки, стоявшие до этого за его спиной, сиюминутно отошли назад — Сабрина так вообще вернулась к своему стулу у стены.       — Да-да, позвони ему, — второй офицер попытался обойти стол и сесть обратно в свое кресло, но на некоторое время застрял между шкафом и столом, усиленно пытаясь не подавать вида. — У него-то есть опыт в таких делах. Может, это тот самый парень, за которым он гоняется уже год.       — Ого, целый год? — прокомментировала Вероника с искренним удивлением.       — Не переживайте, миссис Гримм, нам часто приходится иметь дело с подобными нарушителями, — выбравшись из своей ловушки, ответил Хочкис, плюхнувшись в кресло. — И все они неуловимы, как сливочное масло на горячей картошке: только подумаешь, что выследил их, как они бесследно растворяются. Такое было и будет всегда.       — Что ж, в таком случае мистер Свинсон может быть свободен?       — Да, на сегодня с ним все. Осталось только исправить рапорт… — офицер напыжился и отвел взгляд куда-то в сторону, задумавшись, видимо, в который раз о своей нелегкой судьбе.       — Вы можете идти, — добавил офицер Кларк, уже добравшийся до штатного телефона.       — Ну спасибо! — высказался Свинсон; в его голосе читалось и раздражение, и облегчение. — Надеюсь, мы больше не увидимся, — и с этими словами распахнул дверь и покинул кабинет.       — Взаимно, — с натянутой улыбкой ответил Кларк, а Хочкис даже не посмотрел в его сторону.       — Мы тоже пойдем, — сказала Вероника Гримм, придержав дверь, — идемте, ребята, — и пропустила Сабрину и Пака вперед. — До свидания, офицеры!       — До свидания! — отвлекшись от своего дела и поспешно сместив телефонную трубку от уха к груди, попрощался офицер Кларк и выдал широкую щербатую (на этот раз искреннюю) улыбку, правда, немного опоздал — Вероника с подростками уже ушла, и ему удалось увидеть только промелькнувшие на миг в дверном проеме волны ее прекрасных темных волос, напомнившие ему вороново крыло. От этого полицейский тяжело вздохнул и опустил глаза. Офицер Хочкис глянул на него искоса и хмыкнул, как старый неисправный паровой котел, что прозвучало, как пых.       — Шикарная женщина, — вырвалось у Кларка вместе со вздохом.       — Забудь о ней, — продолжив ухмыляться и перебирать бумаги, ответил ему Хочкис. — У тебя нет никаких шансов. Эта дамочка — птица совсем не твоего полета. Плюс она замужем, и у нее трое детей.       — Откуда ты знаешь? — с частичным возмущением от того, что его напарник знал больше него самого, тут же спросил тощий коп.       — А старшая дочь и кольцо на безымянном пальце ни о чем не говорят? — ответил вопросом Хочкис и добавил: — Вероника Гримм уже не первый раз и даже не первый год появляется у нас в департаменте, — что вызвало очередной печальный вздох у Кларка, который не заметил, как его давным-давно связали по внутренней линии с офицером Крейвеном и как он теперь надрывно кричал в трубку, пытаясь призвать собеседника.       — Шикарная женщина.

***

      А пока офицер Кларк вздыхал по Веронике Гримм и их невозможном совместном будущем, сама Вероника вместе с Сабриной и Паком спустилась на парковку. Между несущих колонн здания, ближе к правому ряду автомобилей, стоял Эрнест Свинсон, упрев руки в бока и, по всей видимости, о чем-то раздумывая. Заметив Гриммов и эльфа, он будто бы опомнился и направился в их сторону.       — Вероника Гримм, я буду должен тебе до скончания времен! — широко разведя руки, как если бы он намеревался захватить ими сразу всю компанию, оповестил Свинсон, и его голос эхом разнесся по стоянке. Когда они поравнялись с миссис Гримм, бывший шериф Феррипорт-Лэндинга все же не удержался и заключил Веронику в объятия. Со стороны это смотрелось странновато, так как ростом Свинсон был невелик: едва доходил матери Сабрины до плеч, и потому выглядел, как ее заблудший сын.       — Не бери в голову, Эрнест, я сделала то, что должна была, — похлопала его по спине Вероника, — к тому же это моя работа, так что…       — Ты даже не представляешь, как мы все ценим твою помощь! И всегда ценили, — отстранившись, с улыбкой ответил Свинсон. — Тот редкий случай, когда сердце так же прекрасно, как и внешность. И насколько я могу судить, твои дети идут по твоим стопам, — и он повернулся к Сабрине, подмигнув ей. — Сабрина вот почти нагнала тебя.       — Да уже давно перегнала, — усмехнулась миссис Гримм. — Она у нас настоящая красавица, сам видишь.       — Ма-а-ам, — девушка легонько толкнула маму, зардевшись от смущения, — я все еще здесь.       — Я помню, — Вероника погладила дочь по голове и, притянув ее к себе, поцеловала в висок. — Потому и говорю.       — А с тобой, братец, мы давненько не виделись, — выставив вперед руку, с неприкрытой радостью обратился Свинсон к Паку. — Ну ты и вымахал, парень! И ни дня без драки, — мужчина намекнул на его разбитый лоб.       — А вы в хорошей форме, шериф, — ответил на крепкое рукопожатие Пак, после чего Свинсон похлопал его по предплечью второй рукой и посмеялся.       — Я уже давно не шериф, — сказал Эрнест, — но у меня теперь свой бизнес: руковожу компанией по доставке фермерских продуктов. Сам их и развожу по городу, собственно, пока меня не подрезают парни на мопедах, — своя же шутка развеселила его, и он прыснул со смеху.       — А про форму ты верно подметил, — отсмеявшись, добавил Свинсон. — Я сбросил почти тридцать фунтов [5] за три месяца. Бесс, правда, принимает меня таким, какой я есть… Но я сам чувствую, что нужно привести себя в порядок, особенно когда живешь с такой роскошной женщиной, как она. К тому же это полезно для здоровья.       — Она должна гордиться тобой, — ободряюще улыбнулась Вероника.       — Она иногда поругивает меня за это, но я вижу, что она рада моему бодрому состоянию. А если она рада, то я рад вдвойне.       Если бы Сабрине сейчас было двенадцать, то она бы скривилась, как это обычно делал Пак, когда люди рядом заговаривали об отношениях. Но теперь, когда Свинсон с такой теплотой отзывался о своей жене и их совместной жизни (без всяких интимных подробностей и сюсюканья, от которых бы девушка и сейчас захотела прочистить желудок), она поняла, как это нормально. Иногда Гримм представляла нечто подобное, когда размышляла о своем возможном будущем с каким-нибудь абстрактным мужчиной, и в душе что-то начинало ныть от подобных мыслей, ведь у нее и парня-то не было. Любопытно, но Сабрина не представляла себя в такие моменты рядом со Стивом — да, ей бы очень хотелось быть с ним, но именно в качестве мужа она его не видела, как и кого-либо другого. Единственное, что всплывало в ее голове, когда она раньше задумывалась о замужестве — это проклятые флэшбеки с тех времен, когда она видела себя и Пака из будущего взрослыми и женатыми, а затем реальную реакцию Пака из настоящего на рассказ об их возможной женитьбе. После такого замуж как-то вообще не хотелось выходить.       Как бы то ни было, с возрастом для Сабрины здоровые отношения пар вроде Свинсона и Бесс или даже ее родителей, Генри и Вероники, из разряда «розовые-сопли-фу-сейчас-меня-вырвет» превращались в предмет зависти и, к тайному стыду девушки, мечты.       Поэтому теперь, когда у Свинсона затрезвонил мобильник и он предположил: «Наверное, это Бесс!», — старшей из сестер Гримм ничего не оставалось, как с грустью вздохнуть, представляя себя на месте такой же любимой, при этом пребывая на прохладной стоянке рядом с мамой и эльфом, который в этот момент ковырялся в ухе с таким увлеченным видом, будто собирался вытащить оттуда пиратский корабль с сокровищами или древние пропавшие цивилизации.       — Прошу меня извинить, — Свинсон взглянул на экран телефона, на котором высветилась фотография знойной блондинки невероятной красоты, — да, это она! — шепнул он всем и, ответив на звонок, расплылся в улыбке: — Да, дорогая?       В процессе разговора Свинсон автоматически отошел от компании на небольшое расстояние, чтобы его личный разговор с женой никто не услышал, при этом активно жестикулируя и что-то радостно восклицая, что само обрекло его попытку в приватность на провал.       — Мне нужно будет еще заскочить в пару мест на Манхэттене, в том числе и в Волшебное царство, — пока их друг откололся, заговорила Вероника, похлопав по своей папке с документами, словно намекая на то, что она как раз предназначена для упомянутых локаций, и обратилась к дочери: — Сама до дома доберешься?       — Мам, мне не пять и даже не двенадцать, — ответила ей Сабрина и изобразила великую скорбь самостоятельного шестнадцатилетнего подростка, в котором сомневаются, — я справлюсь.       — А тебя я могу подбросить до царства, — сказала миссис Гримм уже Паку.       — В этом нет нужды, — ответил ей вечножитель-эльф, — сегодня я туда не собирался.       — Я могу вас подвезти, — вдруг встрял в дискуссию Свинсон, предварительно отправив тысячу воздушных поцелуев своему мобильнику и завершив разговор с Бесс. — Мне ведь тоже в Бруклин.       — Да мы сами… — начала было Сабрина, но ее, словно стремительно налетевший ураган, прервала Вероника.       — О, было бы очень здорово, Эрнест! — обрадовалась она. — Так моя душа точно будет спокойна за детей.       Сабрина закатила глаза. Она лет с одиннадцати не переваривала, когда ее называли ребенком.       — Тогда по машинам! — поднял палец в воздух Свинсон, как это бывало, наверное, в давние годы, когда он еще был шерифом в Феррипорт-Лэндинге начала двадцатого века.       После этого все, повинуясь команде и не задерживаясь, попрощались и расселись по своим средствам передвижения. Пак и Сабрина погрузились в минивэн Свинсона с подбитой фарой и чуть смятым бампером, который вернулся к нему после той аварии. На этот раз оба подростка устроились на задних сидениях, так как переднее было забито закрепленными ремнем безопасности коробками с, как выразился сам Свинсон, «очень ценными и хрупкими пирогами, которые никак нельзя перевозить в багажнике». Впрочем, о содержимом коробок возвещал легкий аромат выпечки, который завис в салоне (хотя, возможно, это был просто такой освежитель воздуха).       Но Сабрина села рядом с эльфом не только из-за занятости места рядом с водителем: ей нужно было серьезно поговорить с Паком о том, что было в департаменте. Да, она все-таки решила поделиться с ним своими мыслями на свой страх и риск. А пока с ними был один из трех поросят, этот разговор нужно было начать с чего-то более простого и непринужденного, что не вызвало бы никаких подозрений, и так, когда водитель отвлечется, старшая Гримм смогла бы перейти в наступление.       И на помощь, сам того не зная, ей пришел Свинсон.       — Ну что, ребятки, — едва машина покинула парковку полицейского департамента, — куда двигаем?       — Домой, — ответила Сабрина первая. — Думаю, вы знаете, где я живу.       — Да-да, с этим проблем нет, — кивнул мужчина, — но где будет твоя остановка, Пак?       — А меня туда же, — сказал эльф. — Оттуда своим ходом, мне недалеко.       Его слова удивили Сабрину и, можно сказать, даже чем-то надломили шаблон.       — Ты разве не в Волшебном царстве живешь? — озвучила свое недоумение Гримм.       — Нет, — сдвинув брови, помотал головой Пак, будто этот факт был очевиден и всем давно известен и странно, что Сабрина этого не поняла. — Если я вечножитель, то я не обязан жить в Волшебном царстве. Вы ведь тоже предпочли обосноваться в Бруклине.       — Да, но я думала, что ты живешь с семьей.       — Я ведь уже говорил, что мы живем раздельно, — глядя вперед, куда-то за левое плечо Свинсона, сказал он, будто не хотел дальше обсуждать эту тему.       — Вот тебе и взрослая жизнь вдали от родственников, — хохотнул Эрнест, прокомментировав его реплику. — Хотя ты всегда был сам по себе, сколько я тебя знаю.       Сабрина посмотрела на Пака, который все еще глядел вперед, ни разу не повернув голову в ее сторону. Судя по его поведению, сейчас он не был настроен на разговоры, и это состояние вновь показалось ей странным, как сегодня, когда он поймал ее на кухне во время падения. Пак не выглядел, как подросток, у которого был ветер в голове, он не был похож на привычного беззаботного себя. Создавалось ощущение, будто он хранил какую-то серьезную тайну и беспрестанно о ней думал, но ни с кем не мог поделиться. В такие моменты в его глазах отражались все те долгие тысячелетия, которые он прожил в этом мире, и Сабрине становилось жутко от осознания древности этого пустоголового мальчишки, который еще четыре года назад коллекционировал в банках свой пердеж.       — Пока не встретил Рельду Гримм, по крайней мере, — продолжил тем временем Свинсон.       Но Пак так и не ответил ему. Видимо, поросенок тоже уловил этот настрой у парня, и потому больше не попытался достучаться до него. В салоне минивэна повисло гнетущее молчание.       — Да, мадам, можно сказать, приняла меня в свою семью, — спустя минут десять вышел из своего задумчивого транса Пак, и от звука его голоса Сабрина вздрогнула.       — Я же говорила, что мы кузены, — хмыкнула она, попытавшись пошутить, скорее, чтобы в первую очередь подбодрить саму себя. Атмосфера висела довольно неловкая.       — Мы с тобой не родственники, — Пак наконец-то обратился к Сабрине в своей ехидной манере, будто до этого не выпадал из реальности. — Пока не родственники.       — Опять начинаешь? — с опасной интонацией заговорила Гримм, в душе порадовавшись тому, что все встало на свои места, пусть и таким способом. — Повторяю в миллиардный раз, мы никогда не поженимся!       — Так вы встречаетесь? — предположил Свинсон.       — Нет! — даже за гулом автомобиля Сабрина выпалила это слишком громко. — И это никогда не произойдет!       — А кто сказал, что мы породнимся таким образом? — эльф сказал это ей так, что Свинсон едва мог расслышать.       — Что ты имеешь в виду? — вопрос парня по-настоящему озадачил Гримм-старшую.       — Мы можем стать родственниками, если я женюсь на Дафне.       — Бред, — тут же вырвался залп смеха у Сабрины. — Она слишком молода для тебя.       — Любви все возрасты покорны, знаешь ли, — Пак совсем уже расслабился и окончательно вышел из странного состояния, теперь чуть ли не упиваясь недоумением Сабрины. — Так-то и ты для меня малолетка, если уж начали возрастом мериться.       — Твой биологический возраст недалеко от моего ушел, так что будем учитывать именно его, — противостояла ему Сабрина. — И даже в таком случае…       — Не волнуйся, дорогая, мое сердце все равно принадлежит тебе, — вдруг выдал Пак, перебив ее, но только Сабрина посмотрела на его лицо, как поняла по его выражению, что он снова начал над ней издеваться.       — А моя шкала ненависти к тебе снова начала наполняться, — проинформировала она его с каменным лицом.       — Вот вас послушать, так ностальгия берет, — откликнулся со своего места Свинсон. — Я уж и забыл, каково быть подростком. Время так быстро летит! Казалось бы, недавно ты, Сабрина, приехала в наш закрытый барьером Феррипорт-Лэндинг с малюткой-сестрой, а теперь мы уже свободно разъезжаем по дорогам Нью-Йорка!       — Это еще ничего, шеф, — ответил Пак, — после второй тысячи лет ты будто в забвение попадешь, и каждый день будет проживаться как один и тот же, если не найдешь смысл в жизни.       — Теперь мне это не грозит, ведь у меня есть Бесс, — в зеркале заднего вида Сабрина заметила, что Свинсон счастливо улыбнулся. Боковым зрением она увидела, как Пак фыркнул и откинул голову назад, выведя тем самым закатывание глаз на новый уровень.       Дальше их разговор каким-то образом перетек в обсуждение доставки пирогов, а затем самих пирогов, и Пак активно подключился к дискуссии. И вся тройка сама не заметила, как оказалась около дома, где живут Гриммы. По счастливой случайности одно парковочное место освободилось прямо тогда, когда Свинсон подъехал к зданию, и он без проблем остановился там. Сабрина покинула свое место оперативнее Пака, а затем обошла фургон, чтобы подойти к окну водителя.       — Мистер Свинсон, спасибо большое за помощь, — поблагодарила она его. — Была рада вас видеть!       — Постой-ка! — неожиданно заелозил на месте поросенок, пытаясь выпутаться из ремня безопасности. Освободившись, он покинул машину и повторил действия Сабрины, поспешно перейдя к переднему пассажирскому месту. Гримм ничего не оставалось делать, как проследовать за ним неспешным шагом.       — Вот, это вашей семье, — Свинсон протянул девушке одну из коробок, которые оберегал в процессе транспортировки. От подарка восхитительно пахло свежей выпечкой и яблоками. — И передай своей маме, что я очень-очень ей благодарен!       — Огромное спасибо! — поразилась Сабрина, то поднимая взгляд на Свинсона, то вновь опуская на коробку. — Конечно, передам!       — Ну, тогда до скорого! Удачного вам дня, ребята! — улыбнулся мужчина и направился обратно к рулю. Когда он уселся и устроился поудобнее, подростки все еще находились на тротуаре: Сабрина разглядывала коробку с пирогом, на которой, к слову, была та же эмблема, что и на фургоне Свинсона, а Пак стоял рядом и наблюдал за девушкой, видимо, просто от нечего делать. Но после того как Свинсон уехал, старшеклассники, предварительно помахав ему вслед и пожелав удачного дня в ответ, перестали прикидываться, что кого-то или чего-то ждут и двинулись во двор.       — Пак, я бы хотела… — заговорила Сабрина, едва они свернули за угол и вышли прямо к входной двери.       — Есть разговор, Гримм, — подхватил одновременно с ней эльф и так же одновременно с ней стушевался и замолчал.       — Ты ведь хочешь поговорить о том, что было в департаменте? — снова первой отмерла девушка.       Король жуликов коротко и нетерпеливо кивнул.       — Ты первый, — предложила она.       — Похоже, у нас проблема. Тот парень, который ехал на мопеде — вечножитель, — сразу сказал Пак, будто констатировал факт. Он снова стал выглядеть серьезно, и, как поняла Сабрина, именно поэтому эльф казался особо загруженным после посещения департамента полиции.       — С чего ты взял?       — Мопеды так быстро не ездят, — ответил Пак. — И все это прекрасно поняли, только не сказали вслух. На записи однозначно вечножитель, который использует какой-то магический артефакт.       — Или обычный человек, у которого есть к нему доступ, — дополнила Сабрина. — Кто-то вроде нашей семьи. Так, я надеюсь, дядя Джейк не имеет к этому никакого отношения! — внезапно вспомнила она о своем дяде, который тоже был в Нью-Йорке и мотался по неотложным делам.       — У Джейка нет мопеда. Да и не нужен он ему, потому что он может телепортироваться, — сразу отсек эту теорию Пак.       — Что?! — Сабрина чуть не выронила коробку с пирогом. — Он может телепортироваться?!       — В пределах города — да. По крайней мере, с Манхэттена он может попасть в Квинс. Но вот с Манхэттена на Статен-Айленд не может. Нью-Йорк слишком большой, — Пак почесал щеку. — Как-то во время путешествия мы нашли амулет, который позволяет перемещаться в пространстве, но и у него свой радиус действия.       — Вот теперь я больше удивлена тому, что ты знаешь такие словечки как «радиус действия» и используешь их в разговоре, чем тому, что мой дядя-фанат-мистических-амулетов нашел очередной амулет, который делает его еще более крутым, — съязвила Сабрина.       — Короче, Джейк вне подозрений, — отрезал эльф. — Но я больше чем уверен, что тот парень — вечножитель.       — Сейчас мы не можем утверждать наверняка, — пожала плечами Гримм. — Но он очень мутный, да.       — А ты что хотела рассказать, кстати? — напомнил Пак.       — Ну… — Сабрина прикусила щеку, словив фантомное сомнение, стоит ли сообщать о своих мыслях Паку, но желание узнать, в чем дело, перебороло ее, и она заговорила: — Мне кажется, я уже видела его раньше.       — Он тебе тоже напомнил Черного Рыцаря?       — Черного… Вот я идиотка! — одной рукой придержав коробку, Гримм-старшая хлопнула себя по лбу освободившейся ладонью. — Как я об этом не подумала сразу!       — Тогда о чем ты сразу подумала? — подловил ее на слове Пак.       Собравшись с мыслями, но все еще продолжая глядеть на друга во все глаза, Сабрина начала высказываться:       — Вчера, когда мы шли в школу, меня на переходе едва не сбил один идиот. Он был в черном и на таком же мопеде. Да, я знаю, это мог быть другой парень, но что-то мне подсказывает, что это был он, — и, глядя эльфу прямо в глаза, добавила: — Нет, я уверена в этом. И плевать, что у меня нет доказательств. Я просто это знаю.       — Может, ты и права, — задумался король мошенников. — Слишком уж много совпадений получается с этим парнем. То с тобой, то со Свинсоном, то с Дженсеном…       — С Дженсеном? — брови Сабрины поползли наверх, словно собирались подняться по пожарной лестнице, что была неподалеку.       — Ты разве не слышала? Как тогда в переулке он говорил, будто в трансе, про парня в черном?       Весь вид Сабрины Гримм сообщал о том, что об этом она слышит впервые и, мягко говоря, крайне удивлена этой информации.       — Он говорил так, как будто в этот момент его мозги кто-то захватил, — продолжил Пак. — Вначале плакался и хотел к мамочке, а потом вдруг запел песню о парне в черном и о том, что он все знает. То еще криповое зрелище.       — Я наблюдала более криповое зрелище в тот момент, когда ты был в своей защитной эльфийской форме и чуть не сожрал его.       — Ты что, если б я его съел, то через секунду бы сдох от изжоги! А ты знаешь, у меня крепкий желудок, — и вечножитель похлопал себя по животу.       — О да, особенно после твоей десятилетней диеты, когда ты жил в лесу и питался сплошными помоями, — подметила Сабрина. — Но вернемся к этому парню. Если он умеет управлять сознанием, то без магии тут точно и стопроцентно не обошлось.       — Ну, а я о чем тебе твердил, дубина! — воскликнул Пак.       — Скоростной мопед был не таким убедительным, как захват мозгов, — пояснила девушка. — И прекрати огрызаться без основания, вонючка!       Пак снова отвлекся и впал в свое задумчивое состояние, скорее всего, прослушав Сабрину, и она уже собралась было напомнить ему о своем существовании или более толково разъяснить о манерах, но он отмер, что-то сообразив.       — Если это Черный Рыцарь, значит, есть кто-то второй, кому он прислуживает, — изрек Пак.       — Но этот Рыцарь давно исчез, его больше нет, — машинально ответила Сабрина.       Она помнила прекрасно тот день, когда помогла дяде и Дафне справиться с Черным Рыцарем — приспешником Алой Руки, когда тот гонялся за Златовлаской, способной разбудить от заклятия вечного сна ее отца поцелуем любви. Златовласка тогда не пошла с ними, и родители не были расколдованы, но запомнила Сабрина этот день, потому что тогда совершила одну из своих самых больших ошибок в жизни, предав Дафну. Она скрыла от нее казу [6] — тайное оружие, способное остановить Серого Волка, и тогда, на Эйфелевой башне, пожертвовав сестринским доверием, спасла дядю Джейка, Дафну и Златовласку от Черного Рыцаря, применив на нем казу и сдув его с башни. Больше о нем с тех пор она не слышала.       — Но могут быть подражатели, — отойдя к границе двора, ответил Пак. — Будь начеку, Сабрина Гримм, — и с этими словами он ушел.       Сабрина не следила за всеми вечножителями (в какой-то момент она перестала вникать в их дела вовсе), но она точно знала, что Черного Рыцаря в Большом яблоке быть не может. По прибытии в город все приезжие вечножители обязаны отмечаться в миграционной службе Волшебного царства — это закон. Даже если кто-то не хотел этого делать, на границах города установлены детекторы, контролирующие отток и приток вечножителей (что было сделано для безопасности — здесь живет королева-регент, как-никак — и общей статистики). Поэтому в том случае, если бы Черный Рыцарь как-то пробрался в Нью-Йорк, об этом непременно стало бы известно. Если бы только Сабрина могла влезть в базу данных и проверить въехавших в город вечножителей за последние четыре года… Но, увы, эта информация доступна только государственным службам и членам королевской семьи.       Так, стоп.       Королевская семья.       — Пак! Постой! — с момента их прощания прошло не больше минуты, и на деле все эти логические цепочки мигом пронеслись в голове старшеклассницы, пока она стояла на крыльце, поэтому Сабрина, выскакивая за угол дома, надеялась еще застать эльфа. Но, к сожалению, улица была пуста, а его след уже простыл.       — Чего еще, Гримм? — не успев расстроиться, услышала она у себя над головой, а вскоре увидела в своем дворе, где никого не было, Пака, который завис в воздухе, размахивая своими розовыми (и потому ненавистными) эльфийскими крыльями.       «Похоже, ему плевать на правила: продолжает летать, несмотря на запрет. Он неисправим, — подумала Сабрина и ухмыльнулась своим мыслям. — И это мне только на руку».       — Есть одно дело, Ваше Высочество, и только такой благородный господин, как вы, в котором течет королевская кровь, сможет с ним справиться, — нарочито важно «раскланялась» она, не утрачивая хитрой улыбки.       — Вот с этого и нужно начинать все дела! — Пак спустился на землю и спрятал крылья. — Выкладывай, сестренка Бри, я весь внимание.