(Не) одна ночь

Хейли сидела в своей комнате безвылазно уже на протяжении трёх часов. По просьбе, точнее, наставлению Элайджи, который ушёл несколько часов назад, предупредив волчицу, что из своей комнаты лучше не выходить: Клаус пребывал в худшем из своих настроений, громя дом уже в течении нескольких часов подряд. Не давая уснуть ни Хейли, ни ребёнку. Хотя не спали они ни только от грохота внизу, а ещё и от жуткого голода. От любой еды в этом доме её воротило. Ребёнок хотел чего-то определённого, но чего именно, Маршалл не знала. Её единственным желанием в последние несколько часов было спокойно поспать, чтобы её не трогали ни гиперактивная Ребекка, ни чересчур заботливый Элайджа, ни злой Клаус. И, видимо, её желание решило осуществиться, но лишь частично: Ребекка смоталась куда-то ещё утром, Элайджа пару часов назад, а Клаус просто прекратил громить всю мебель в доме. Стало тихо. Страшно. Хейли не любила оставаться одна, в темноте и тишине. Ей всегда казалось, что она маленькая девочка, которая не может за себя постоять, которую приемные родители выгнали из дома в раннем возрасте, для того чтобы оградить себя от её волчьей сущности. Тогда она была одна и именно тогда возненавидела темноту и тишину. Только для того, чтобы не оставаться одной, она присоединилась к кочующей колонии оборотней. Выключив свет в комнате, Хейли поднялась на ноги, накидывая на себя халат, и направилась вниз, чтобы выпить молока и взять какую-нибудь книгу. Возможно, она окажется настолько скучной, что её наконец-то сморит сон. Дойдя до кухни, волчица включила свет, достала из холодильника прохладное молоко и выпила залпом весь стакан, который вскоре приземлился со звонким стуком на поверхность стола. Молоко отправилось обратно, в холодильник. Брюнетка быстрым шагом преодолела расстояние от кухни до гостиной, но, открыв дверь, остолбенела. В кресле сидел Никлаус, смотря на огонь ничего не выражающим взглядом. Весь его вид (напряжённая поза, морщина, пересекающая лоб, сжатые губы) говорил о том, что его лучше не трогать. Слегка замявшись на входе, Хейли выпрямилась, набрала в лёгкие побольше воздуха и уверенно прошла до стеллажа с книгами, хотя её слегка потряхивало: находиться в одной комнате с разгневанным гибридом-убийцей было весьма опасно. Разумеется, она всегда заявляла, что не боится его, но это было ложью. Подходящая книга, в меру усыпляющая или интересная настолько, что о сне можно было бы забыть совсем (Хейли ещё не определилась), находиться не желала. Маршалл никак не могла сосредоточиться на названии: Никлаус не отрывал своего взгляда от неё. Но ни слова не говорил, чему девушка была весьма рада. Взяв первую попавшуюся книгу в руки, Хейли почувствовав толчок. Малыш вновь проснулся, значит, снова не даст матери поспать. Почувствовав, что Никлаус в буквальном смысле перестал дышать, она напряглась, развернулась и уже намеревалась пойти на выход из гостиной, но её остановил голос, который вызывал страх и ужас у многих людей на этой земле: — Он толкается? — взгляд мужчины был очень странным: непонимание, смешанное с лёгким испугом, именно с таким выражением лица и глазами он был похож на маленького ребёнка, который впервые узнал что-то новое и невероятное. Но в ответ получил только утвердительный кивок и слегка неуверенную улыбку. Она боялась его. Боялась сказать что-то не так. Разозлить своими словами. Не зная, что он просто не мог даже поднять на неё руку. Пока не зная. Её дыхание было учащённым, но из-за чего именно, она бы и сама точно не смогла сказать. Ещё и желудок слегка сводило от голода из-за того, что малыш не хотел ничего есть. Совершенно. По сути, ей могло быть плохо ещё и от молока, но его малыш, к её счастью, принял. Да и к тому же, она вдруг поняла, чего бы она, точнее малыш, хотели бы съесть, но такое в доме Майклсонов было сложно найти. «Попрошу завтра Элайджу купить всё, что нужно, а сейчас потерплю!» — промелькнула в её голове такая мысль, хотя где-то в глубине души девушка хотела попросить Клауса принести ей сейчас то, что она хочет, но от одной мысли её передёрнуло. Ведь жить она ещё хотела. — Хейли, — достаточно громко произнёс гибрид, как-то странно смотря на Маршалл, судя по всему он звал её не один раз — с тобой всё хорошо? — Да, просто задумалась! — девушка тут же пожалела о своих словах и отпустила голову, мысленно дав себе подзатыльник за то, что даже обещание, давшее самой себе, она выполнить не смогла. Она обещала не говорить с Ником, хотя мысленно понимала, что если бы не ответила, то могла бы разозлить его не хуже, чем своими словами. Гибрид пристально смотрел на неё, будто пытаясь прочитать её мысли, но, судя по недовольному выражению лица, у него это не выходило. — Не самая лучшая книга для чтения! — кидая взгляд на тёмную книгу с оскалившейся головой волка на ней, автором романа являлся: «Стивин Кинг», а сам роман назывался: «Куджо» и уж точно ничего хорошего от чтения этой книги Клаус не мог ожидать — не самая лучшая книга, которую могла прочитать беременная девушка. Обойдя её, он что-то поискал на полках, взяв то, что, по его мнению, нужно. Он вновь материализовался перед ней, без спроса выхватывая ужастик из её рук, вкладывая в нежную ручку книгу: «Мастер и Маргарита», несколько секунд просто сжимая её, правда зачем именно девушка не поняла: то ли для того, чтобы она её взяла и не уронила, то ли… Второго варианта у неё просто не было, поэтому она решила остановиться на первом. Прошептав тихое: «Спасибо», Хейли обошла гибрида, который даже не пошевелился, но сегодняшнее голодание дало о себе знать в самый неподходящий момент. Желудок заурчал, и девушка была готова поклясться, что сегодня был один из худших дней в её жизни, если не худший. — Ты голодна? — перед ней в ту же секунду материализовался Никлаус, смотря на девушка с непониманием. — Малыш ни дает мне есть, ничего не хочет! — спокойно пояснила это явление, но, заметив непонимающий и немного осуждающий взгляд на своем лице, поспешила пояснить более подробно — Токсикоз, малыш отвергает любую еду, которая ему не по душе! Я второй день не могу нормально питаться, от всего выворачивает! — Чего он хочет? — заметив непонимающий взгляд волчицы на своем бледном лице, мужчина недовольно оскалился, из-за того, что его вопрос не был понят с первого раза, но тут же поспешил убрать этот оскал куда подальше, ведь отношение с Маршалл у него и так в последнее время не ладились. — Ты сказала, что малыш отвергает то, что не хочет, чего он хочет? — То, что он хочет, тут не водится! — спокойно пояснила брюнетка, опуская свои глаза, но буквально затылком чувствуя упрямый взгляд голубо-зелёных глаз, сказала — Жареного лосося под сливочным соусом и гренок! Хейли сейчас выглядела, как нашкодивший котёнок, который боялся или ожидал наказание за свои поступки, но их всё не было. Подняв карие глаза, девушка приподняла одну бровь, выражая глубокое непонимание, ведь перед ней стоял ухмыляющийся русоволосый гибрид, который не скалился, а именно искренне улыбался, смотря на неё. Милые ямочки и взъерошенные волосы делали его похожим на обычного парня, нежели на гибрида-убийцу, а искрившиеся от смеха глаза не отрывались от её. Хейли уже намеревалась задать самый разумный вопрос в данной ситуации, но была заткнута встречными словами. — Иди почитай книгу, примерно через час еда будет доставлена в твою комнату! — спокойно проговорил он, вернув своему выражению лица прежнее спокойствие. Хейли сама не поняла почему, но утвердительно кивнула и послушно направилась наверх. Зайдя в комнату, она легла на кровать, включила светильник на тумбочке и, удобно устроившись на кровати, девушка закуталась в одеяло и начала читать вслух: — Однажды весною, в час не бывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появились два гражданина. Первый из них, одетый в летнюю серенькую пару, был маленького роста, упитан, лыс, свою приличную шляпу пирожком нес в руке, а на хорошо выбритом лице его помещались сверхъестественных размеров… — продолжая зачитывать дальше каждую строчку романа, углубляясь в чтение, не замечая как летит время. Лишь когда дверь её комнаты открылась с неестественным скрипом, которого раньше не было, ну или же Хейли не замечала, волчица оторвалась от книги. Она ожидала увидеть какого-нибудь официанта, которого загипнотизировал Клаус, или же повара, но никак не самого первородного с подносом в руках, на котором стояли две тарелки и два стакана, один с молоком, а второй с каким-то соком. Ничего не говоря, Клаус аккуратно убрал одеяло девушки, оставляя её в одной шелковой ночнушке бежевого цвета, которая, к слову сказать, ей очень шла, и поставил поднос рядом с ней. В тарелках лежала аппетитно пахнувшая рыбка, которую так хотела девушка, и чесночные гренки, рядом с которым был налит соус светло-желтого цвета. Взяв в руки вилку, девушка попыталась отыскать на подносе ножик, но его не оказалось, только девушка намеревалась задать вопрос: «Почему нету ножа?», Клаус, стоявший спиной к ней, у окна, подал голос, слегка повернув голову к ней: — К чему кичиться манерами, когда ты голодна, Хейли, при мне можешь есть так, как тебе удобно! — Клаус был доволен, тем что волчица вновь послушно и даже благодарно кивнула головой и принялась разламывать рыбу вилкой, поедая руками, макая в очень вкусный соус. При поедании у неё было крайне удовлетворенное лицо, от безупречного вкуса блюд с каждым куском голод отступал, уступая место удовлетворению от послевкусия блюд. Доев и допив всё съедобное на этом подносе, Хейли подняла свой взгляд на мужчину. — Ты можешь сделать человека, который готовил это, нашим поваром? — уже не боясь, что Ник может что-то с ней сделать отозвалась волчица, которую не тошнило от еды. Страх ушёл вместе с голодом, уступая место смелости и сытости. — Нет, боюсь, это не получится сделать! — устало и даже вымученно отозвался полуволк, уже намереваясь отправиться в свою комнату, чтобы немного отдохнуть, но его остановил очередной вопрос кареглазой. — Ты убил его? — в голосе брюнетки слышалась сталь, если он сейчас скажет «да», то она никогда не простит себя за то, что из-за её прихоти погиб человек, но Клаус на её слова только усмехнулся, поворачиваясь лицом к прекрасной волчице. — Нет, — услышав облегченный вздох Маршалл, он чуть тише добавил — того, кто это готовил, можно убить только колом из белого дуба! Он скорее всего надеялся на то, что последние слова Хейли не услышит, забывая на несколько секунд, о слухе оборотня. — Это ты готовил? — шокировано выдала девушка, чьи глаза широко открылись от непонимания и шока. — Хейли, за тысячи лет своей жизни, я научился многому! Я умею играть на различных музыкальных инструментах и уж точно умею готовить! — Хейли не отрывала задумчивого взгляда от его глаз, но ни слова не говорила. В ней как будто боролись две сущности: одна хотела забросать Клауса благодарностями, вторая хотела врезать ему хорошенько за его эгоизм и самовлюбленность и никогда его больше не видеть. — Спокойной ночи, Хейли! Развернувшись, он уже хотел направиться на выход. Сторона, которая была за то, чтобы он остался, заскулила от негодования, а сторона, которая хотела выпроводить, довольно хмыкнула. «Не уходи!» — то ли ребенок прочитал желание матери, то ли это простое стечение обстоятельств, но Клаус остановился услышав толчок, затем ещё один и ещё. Повернувшись он молча подошёл к её кровати, взял книгу в руки под пристальным взглядом карих глаз, в которых плескалось непонимание. Откинув одеяло в сторону, он хлопнул в ладоши, гося свет в комнате, предварительно включив светильник, и лёг на свободную половину кровати. — Что ты…? — договорить девушке не дал сам Клаус в очередной раз: — Он успокаивается, а когда мы расстаёмся, начинает толкаться! Я давно заметил! — с довольным лицом протянул гибрид, не отрывая своих светлых глаз от её. Девушка вообще не могла понять сегодняшнее поведение гибрида, которое вводило её в легкое состояние шока. Клаус же, не заметив реакции со стороны волчицы, протянул её к себе, укладывая на свою грудь. Хейли перестала дышать и шевелиться, а он начал читать. — Хейли, ложись, как тебе удобно! — после десяти минут чтения, отозвался Клаус, которому совершенно не нравилось то, что его волчица через силу лежит, так как он положил, но заметив, что от приказного тона, она только вздрогнула, приблизился губами к её аккуратному ушку, опаляя его горячим дыхание — Я не кусаюсь, волчонок! То ли шепот подействовал, то ли что ещё, но Хейли сменила наконец-таки позу на более удобную. Обвивая ноги Ника своими ногами. — Читай! — приказным тоном отозвалась Маршалл, замечая искорки веселья в глазах русоволосого, видимо его эта ситуация забавляла и его приказной тон. — Волчонок, а не обнаглел ли ты? — удивлённо, но с лёгкой гордостью отозвался Клаус. — Клаус, — выпучив губу словно маленький ребёнок, Хейли посмотрела на него, буквально хныча, так, как будто у неё украли леденец и сделал это именно Клаус. — Ладно, — буркнув, мужчина продолжил, выразительное чтение, на чем закончил, иногда вставляя свои комментарии, через несколько абзацев Хейли тоже начала комментировать тот или иной момент. У них зародился спор. Маршалл смотрела на все с точки зрения романтизма, а Клаус реализма, но спор был закончен достаточно быстро, и закончил его Клаус, приняв её мнение, чтобы не спорить, но не поменяв свою точку зрения, ведь спорить с беременной женщиной бесполезно. Хейли была собой довольна: она всё-таки переспорила этого наглого гибрида. Майклсон же был рад тому, что в его доме появился хоть один человек со своим мнением о книгах, с которым можно поговорить. Продолжая читать, Клаус услышал спокойное сопение. Опустив голову, он увидел спящую красавицу. Майклсон отложил книгу и дотронулся до её щеки пальцами, слегка погладил, отодвигая прядь с её глаз. Его руки непроизвольно дотронулись до шершавых губ: Хейли не имела привычки пользоваться помадой, блеском или бальзамом. Убрав руку, мужчина легко дотронулся до её живота, поглаживая, укрыв её и себя заодно пушистым одеялом. Девушка поворочалась, что-то пробубнив, но не проснулась, лишь сильнее прижимаясь к мужчине.

***

Сидя за столом на кухне, Маршалл поедала хлопья с молоком. Слева от неё сидел Элайджа, а недалеко от беременной стояла блондинка, попивая кофе. — Хейли, ты сегодня светишься, что случилось? — Элайджа был очень рад тому, что Хейли впервые за несколько недель улыбалась, её глаза светились, румянец выступил на щеках, а бледная кожа приняла прежний оттенок. — Ничего, Элайджа, — довольно протянула девушка, улыбаясь ещё шире, вспоминая сегодняшнюю ночь, ночь с Клаусом, но, заметив кинутый в её сторону хитрый взгляд Ребекки, поспешила добавить — просто я сегодня выспалась, ребёнок спокойно спал и меня перестало тошнить от любого запаха! Жизнь прекрасна! Элайджа ответил улыбкой на её слова, а девушка прокручивала в голове каждую секунду прошедшей ночи. Конечно, ничего особенного этой ночью не было: они просто лежали в объятиях друг друга, разговаривали. Хотя, наверное, это и было удивительно, ведь в прошлый раз, после прошлой ночи, она узнала, что беременна, но это было по пьяни, а вчера он был абсолютно трезв, что не могло ни радовать. — Элайджа, нам нужно поговорить! — сразу с порога начал Клаус, который явно не любил приветствовать кого-либо, особенно с утра. — И тебе доброе утро, Ник! — немного высокомерно протянула Ребекка, натягивая на лицо высокомерную улыбку — В твои манеры, видимо, не входит приветствие и пожелания добра, если ты вообще знаешь, что такое добро! — Всем доброе утро, — сквозь зубы выдавил Никлаус, ни разу так и не удостоив Хейли своим взглядом. — Элайджа, я жду! Получив утвердительный кивок на свою просьбу-приказ со стороны брата, Никлаус вышел из кухни, за ним, не спеша, направился и Элайджа. — Не обращай внимание на Ника, он в принципе не обучен нормальным манерам! — добавила Ребекка, заметив, что улыбка с лица волчицы пропала, а взгляд вновь потускнел. — Он вечно портит своим нытьем всем настроение. Как только ты к этому привыкнешь, то твое настроение будет отличным всегда, не смотря на высокомерие моего братца! — Я уже привыкла, — тихо прошептала девушка, чьи глаза против её воли наполнились слезами.

***

Войдя в комнату, Элайджа заметил недовольный и даже немного угрожающий взгляд брата. — Что случилось, Никлаус? — как всегда спокойно и даже надменно отозвался мужчина. — Случилось то, что мой брат, — угрожающе зыркнув на него взглядом, гибрид приблизился на пару шагов к Элайдже, заглядывая в глаза, — который обещал заботиться о матери моего ребёнка, даже не знает о том, что Хейли не ест уже несколько дней. — О чём ты? — напрягся мужчина, ведь он действительно не знал о этом. — Я о том, что мать моего ребёнка и сам ребёнок не могут нормально питаться уже несколько дней! — сложив руки на груди, Никлаус слегка повысил голос: его ужасно бесила ситуация. — Ты обещал заботиться о ней, Элайджа, а не знаешь даже этого! — упрекнув брата, он требовательным и неопровержимым голосом, сказал. — Сделай так, чтобы она питалась нормально, брат! Если она тебе, конечно же, дорога! Никлаус больше ничего не сказав, вышел из комнаты, а позже и из дома, уловив сильно бьющееся сердце Хейли, когда та разговаривала о нём с его сестрой. Она врала. Врала, что он ей безразличен и что она привыкла к нему. Улыбнувшись только ему понятным, мыслям, он направился к Марселю, ведь ему нужно серьезно поговорить с ним. И обязательно успеть до ночи.

***

Поев, девушка вышла из-за стала, пробубнив что-то на подобии: «Спасибо!», даже не задумываясь об ответе Ребекки и обеспокоенном тоне Элайджи. Все её мысли были заняты Никлаусом. Она не понимала, каким он был прошлой ночью, настоящим или же нет? Она не могла ответить на этот вопрос. Она вообще, сейчас, не могла отвечать на какие-либо вопросы. Зайдя в комнату, Хейли, тихо прикрыла дверь, сползая по ней. Голова, забитая мыслями, раскалывалась, а завтрак уже был готов вырваться наружу. Приоткрыв глаза, девушка недоуменно нахмурила брови. Причина такого недоумения была элементарной. На её кровати, которая была застелена ей самой, лежала книга, которую она не клала на кровать. Поднявшись на ноги, она преодолела небольшое расстояние от двери до кровати. На ней лежала книга: «Мастер и Маргарита», а под ней свёрнутая по полам записка. Взяв в руки клочок бумаги, девушка, не задумываясь, развернула его.

Волчонок, выбери, чем заняться сегодня. Ровно в полночь я весь твой! Элайджи и Ребекки не будет, мы одни. P.S. Ты милашка, когда спишь! Н.К.М

  Когда она прочитала это, то почувствовала, что её сердце заколотилось, как у кролика, готовясь вот-вот выпрыгнуть из груди. Одна эта записка сделала её счастливой. Одна ночь дала ей то, что она по-настоящему хотела. Хейли думала, что эта ночь была ошибкой. Ужасной ошибкой. После которой появились последствия, которым она, естественно, была рада. Маршалл всегда мечтала о любящей семье и ребёнке. Её мечта сбылась, пусть и немного не так, как ей хотелось. Волчица думала, что будет одна ночь. Она впервые была рада тому, что ошиблась. Теперь Хейли была полностью уверена, что будет не одна ночь, а тысячи ночей в его объятиях. «Почему я раньше не замечала, какой Клаус на самом деле? — промелькнул вопрос в её уже переставшей болеть голове. На что мозг услужливо подсказал довольно простой, ответ: «Ты не хотела этого!». — Зато теперь хочу… — улыбка расцвела на лице волчицы, и она не могла её убрать, да и не хотела. Ведь впервые за много лет она была счастлива, по-настоящему счастлива. И не важно, что будет дальше. Она знает лишь то, что, если Ник показал свою сущность, настоящего себя, то они будут вместе. Она верит в это. А другого и не надо!