Коллекция откровений.

Тёмные века, когда любое отличие от окружающих могло сделать вас ведьмой. У вас рыжие волосы? Ведьма. Вы худая, а ваша кожа слишком бледная? Ведьма. У вас есть родинка на лице? Это метка дьявола, поэтому вы точно ведьма. Мне не повезло по полной программе. У меня было всё из перечисленного. И да, меня обвинили в колдовстве. Я жила в небольшой деревне, и там меня поместили в узкую камеру, где я не могла даже встать в полный рост. Моим надзирателям тоже приходилось нагибаться, но им пришлось зайти внутрь лишь однажды, когда они привели меня и приковали цепями к стене, словно я какое-то животное. Надо полагать, у них были камеры нормального размера, но им, видимо, просто нравилось доставлять мне ещё большее неудобство. Словно те пытки, что мне были уготованы, были не достаточным наказанием. Я проторчала в этой камере два дня без еды и воды. Видимо, дополнительное наказание. А на третий день пришли мои надзиратели, отстегнули меня от стены и повели меня куда-то вниз, в подвальное помещение. Там, в просторном и плохо освещённом помещении, меня ждал главный блюститель закона нашего небольшого поселения. Будь я настоящей ведьмой, он был бы первый, кого я бы превратила в жабу. Более мерзкого человека найти очень сложно. Большинство местных жителей были бедны, но он обложил их дополнительным налогом и забирал большую часть того, что жители выращивали на своих землях. Либо деньги, либо еда. Денег у жителей не было, а голодать никому не хотелось, и этот мерзавец предложил им особый способ оплаты. Он всегда питал слабость к молодым девушкам, и если у должника имелась дочь, которой было больше шестнадцати лет, то они могли попросту расплатиться её временем. Мне было семнадцать, и я знала, что он ни раз пытался заполучить и меня. Но моя мама выбрала жизнь впроголодь, она не хотела торговать своей дочерью. Однако неделю назад она умерла, и теперь меня никто уже не сумеет защитить. — Наконец-то мы с тобой встретились, моя дорогая, — его лицо озарила счастливая улыбка. — Оставьте нас, господа, я хочу пообщаться с ней наедине. Двое надзирателей ушли, закрыв за собой тяжёлую дверь, и я осталась наедине с этим монстром. — Как же долго я ждал этой встречи, — он провёл рукой по моим волосам и шее. — Ты не представляешь, как долго ты мне снилась. Вот только в моих снах на тебе не было столько одежды. Он расшнуровал шнуровку платья у меня на спине и стянул с меня платье. Следом отправились мой корсет и нижняя юбка. И вот я уже совершенно обнажена, грудь прикрывают лишь мои длинные волосы, которые спадали ниже талии. Он взял мои волосы, перекинул их на спину, зажав в кулак, а потом резко потянул назад, и большая их часть осталась у него в руке. В другой руке он держал огромный нож, и именно им он отрезал мои волосы. — Я оставлю их себе в качестве сувенира, — он прижал их к лицу, а я в шоке застыла, теребя свои волосы, которые теперь едва касались моих плеч. Я так ушла в свои мысли, что не заметила, как он оказался за моей спиной. Захватывая ладонями мои груди, он массировал их своими грязными и грубыми руками. — Какая же ты сладкая. Невероятно сладкая, — он поцеловал меня в шею, а его руки переместились мне на живот. — У тебя невероятно мягкая кожа. Тебе кто-нибудь об этом говорил? Надеюсь, нет, я не люблю брать вторичный материал. Все мои девочки должны быть невинными. Девственницы — моя слабость. — Я не девственница, — я произнесла это практически со злорадством. То, что он любил невинных девушек, мне тоже было известно, как и то, что он положил на меня глаз ещё тогда, когда мне было четырнадцать лет. Когда мама умерла, я поняла, что рано или поздно окажусь в руках этого извращенца, и я постаралась, чтобы ему ничего не досталось. Соседский парень на пару лет старше был безусловно рад моему неожиданному предложению. Тем более я знала, что он тайно в меня влюблён. Так что все остались довольны. Кроме доблестного надзирателя. Он от злости толкнул меня на пол, и я больно ударилась, приземлившись на колени. — Ах ты маленькая шлюшка! — он схватил меня за оставшиеся волосы и поволок по полу в сторону позорного столба. Он закрепил мои руки и шею между колодками, оставляя меня в полусогнутом состоянии. — Ну раз ты грязная шлюха, то не стоит с тобой церемониться. Я почувствовала удар по спине. Это была длинная розга. Боль была невыносимой, но я не проронила ни звука. Он бил с особой жестокостью по спине и ягодицам. Тело словно горело, и с каждым ударом боль становилась всё сильней. Но я взяла с себя слово, что не произнесу ни единого звука. Я не доставлю ему такого удовольствия. Я считала, он нанёс мне семнадцать ударов. Я боялась представить, во что превратилась моя кожа. — Молчишь, сука? Может, тебе это нравится? Ну ничего, я знаю много способов, чтобы заставить тебя кричать и молить о пощаде, — он пристроился сзади, крепко обхватил мои бёдра руками и грубо вошёл в меня. Подобного секса у меня не было, и это было адски больно. Он был груб и безжалостен, впрочем, ничего другого от него и не стоило ждать. Но я по-прежнему хранила молчание. Как бы больно мне не было, но я не произнесу ни звука. Освободив мою шею и руки, он толкнул меня на пол. Я ударилась спиной об пол и ещё больше ощутила боль от нанесённых им ударов розгой. Протащив меня опять же за волосы, он пристегнул меня к столу в горизонтальном положении. А потом при помощи рычага раздвинул мои ноги в стороны. Всё сильней и сильней мышцы натягивались, причиняя мне дикую боль. Будто меня растягивали на дыбе. — Ещё не хочешь покричать? Он, получавший удовольствие, причиняя боль другим, был отвратителен. — Гори в аду, мерзавец! — терять мне всё равно было уже нечего, живой мне отсюда не уйти, так что он услышит всё, что я о нём думаю. Как и следовало ожидать — это оскорбление разозлило его ещё больше, и он ещё раз повернул рычаг. Мне хотелось выть от боли, но я молчала. — Ну что же, маленькая дрянь, приступим к самому интересному, — он полностью сбросил с себя штаны и залез на меня, прикасаясь ко мне своими грязными руками. — Девственница ты или нет, но я отымею тебя как следует. Он улёгся на меня всем своим весом и начал елозить на мне, воображая из себя секс-гиганта, но на самом деле он был ноль в этом деле. Обещанный им фееричный секс в действительности оказался не особо умелым изнасилованием. Да, в его распоряжении были различные орудия пыток, но личными умениями он похвастаться не мог. — Ты жалкий неудачник. Ты ведь и трахаться как следует не умеешь, — я даже сумела выдавить из себя усмешку. Мне хотелось высказать ему всё, что я думаю о нём. И плевать, что он со мной сделает. Моя судьба была уже предрешена. Он со всей силы ударил меня по лицу, я почувствовала, как по губе потекла кровь, а перед глазами заплясали чёрные точки. — Вижу, ты очень спешишь умереть, дорогуша. Не дождёшься. Твоя смерть будет медленной и мучительной. — Всё, что угодно, лишь бы не видеть твоей рожи, — огрызнулась я в ответ и следом получила ещё один удар по лицу. И от этого удара я потеряла сознание. К несчастью, я очнулась. И очнулась ни где-нибудь, а внутри «Железной девы». Это был пустой саркофаг в виде женской фигуры, внутри которого были многочисленные лезвия и шипы. Именно там я провела свои последние несколько дней.