Запачканный ангел

Он сел рядом со мной, продолжая что-то жевать. Я не решился рассматривать его в упор, да и его крышесносный запах заставлял временно выкинуть все мысли из головы. Я чувствовал, что еще чуть-чуть и я потеку. Хотя до течки еще долго! От него пахло терпкой пряностью, нотками лимона или какого-то другого цитруса, а еще корицей. Ей пропах буквально весь самолет, по крайней мере, так показалось мне. Сначала все оглядывались на нас. Ну, да не каждый божий день увидишь такого огромного парня. Я не был исключением. Чем больше я об этом думал, тем больше болела голова: альфа, мой, рост, кондитерские, запах, баскетбол, течка, истинный, самолет. Я хотел заплакать, но мне было стыдно, и я упорно продолжал просверливать в кресле напротив дыру. Я видел его взгляды боковым зрением, но не мог посмотреть и понять, с какими чувствами он их кидает. Полностью выпав из реальности, я пропустил инструктаж стюарда-беты, что эмоционально все рассказывал и наглядно показывал: что и как использовать, что делать при том или ином случае. Пропустил даже тот момент, когда попросили выключить телефоны. Зато вспомнил обо всем и сразу, когда почувствовал потряхивание. «Взлетаем», — подал голос, тот самый малый с сиденья впереди нас. И вот тут то меня охватила паника! Самолет! Даже головная боль куда-то делась. Появилась небывалая ясность. И страх. Огромный и необъятный. Я не знал, что делать, пока не почувствовал не себе удивленный взгляд громилы, что сидел рядом. Не понимая чем вызван этот взгляд, я на мгновение перевел глаза в сторону альфы и тут же осознал глупость ситуации: я неосознанно схватил его за рукав. Быстро отдернув руку и схватившись за подлокотники сидения, закрыл глаза с надеждой, что так будет не страшно. Было жарко от нервов и стыда. Но, как оказалось, ненадолго. Удивление поглотило за собой весь спектр чувств. Этот огромный, гигантский, как Пизанская башня, альфа накрыл мою руку своей, так нежно, что я вздрогнул, но спустя буквально полминуты успокоился. Затем самолет перестало потряхивать и движение выровнялось, а альфа все еще продолжал держать мою маленькую ладонь в своей огромной руке. — Ты как? — спросил он и посмотрел в мои глаза. Его необычные фиалковые очи смотрели на меня с какой-то долькой переживаний. Наверное, это на уровне инстинктов. Как бы там ни было, а по сути я его омега. Хотя именно в этот момент мне меньше всего хотелось думать о генетике и об инстинктах, которые приходилось подавлять внутри себя. Хоть я и принимаю подавители, да и мозг еще не затуманен течкой. А соображать становилось все сложнее и сложнее. Но взгляд я все же отвел. И сейчас с наигранной увлеченностью рассматривал сиденье перед собой. — Я в порядке, — как можно спокойней ответил я. Мне нельзя выдавать себя. Остается только стойко пережить этот перелет. Не то чтобы мне неприятно. Нет, даже наоборот. Чувствую себя настоящей омегой, впервые за всю свою жизнь. Особенно сейчас, когда этот альфа держит мою ладонь, которая вспотела от всех этих переживаний и близости истинного. Неожиданно все остальное ушло на второй план. Я не замечал того, что лечу в самолете, которых боюсь, как собственную смерть. Я не замечал ничего, кроме его ровного дыхания, его невыносимо приятного запаха и его взгляда, что буквально физически изучал мое тело. — Я рад. Как тебя зовут? — спокойно спросил он. Я не рискнул поднять глаза и посмотреть на него, не решился убрать его ладонь со своей и не рискнул нахально проигнорировать вопрос. — Куроко Тецуя, — почти шепотом произнес я в надежде, что он не расслышит. Но, похоже, даже с его ростом он все прекрасно слышит и даже улыбнулся мне. Я чувствовал это затылком, как будто какая-то ментальная связь заставляла меня это почувствовать. — Тецуя, значит, — повторил он. А сердце так и бухнуло в ноги и забилось где-то там, больно ударяя по костям. — Мурасакибара Атсуши, — представился парень. Я ничего не ответил. Сделал вид, что впервые слышу это имя. Сделал вид, что в растерянности. Хотя почему же? Нет, я правда был в растерянности. В СМИ писали, что он холоден и жесток, а тут совершенно обратный эффект. Все совсем не так, как пишут журналисты и даже работники его кондитерских. Я думал, что встречу огромную глыбу, и честно считал, что только посмотрю на него, и на этом все, а выберу явно кого-нибудь другого. Но все рухнуло еще тогда, когда я сел в этот самолет. И, кажется, я не жалею. Вопрос в другом: через пару часов эта огромная железная птица приземлится, и мы разойдемся, как в море корабли, и вряд ли я его еще раз увижу. Ведь я не его поля ягода, меня не крутят по телевизору и не берут интервью, так как через раз замечают. Да и не стремлюсь я к этому, мне этого просто-напросто не надо. Сердце болезненно екнуло, но я упорно держал все в себе и делал лицо кирпичом.