Тяготы беременности

— Дин. Дин. Дин. Дин… ДИН! Винчестер проснулся и, повернувшись, посмотрел на мужа взглядом, который бывает у многих людей, разбуженных во время приятного сна. Взглядом полным негодования с небольшим налётом раздражения. — Только не говори, что тебе снова нужно подоткнуть одеяло, — сонно пробормотал Дин, потирая заспанные глаза. — Нет, — поправив подушку, Кастиэль сел, облокотившись на неё, и сложил руки на уже заметно выпирающий животик, — я хочу черешню. Дин даже завис на несколько минут, переваривая услышанное, а после резко обернулся посмотреть на часы. Полчетвёртого ночи. — Ты уверен, что не можешь потерпеть до утра? — с надеждой в голосе спросил Дин. Идея ночной вылазки совсем не радовала. — Я смогу, но вот твой сын… Дин сразу понял, что этот разговор привёл бы в никуда. Спорить с Кастиэлем трудно, а с Кастиэлем, который гормонально нестабилен, ещё сложнее. — Оʼкей, я всё понял. Можешь не продолжать. С горем пополам Дин поднялся с кровати и принялся собираться. Одеваться и тащиться на улицу, где задувал по-осеннему холодный ветер, совершенно не хотелось, но горящие глаза мужа, который, удобно устроившись в постели, наблюдал за Дином, придали ему сил. До ближайшего круглосуточного магазина Дин добирался целых двадцать минут, собрав по пути все светофоры красного цвета. Как и предполагал Дин, магазин оказался пуст, лишь только один посетитель что-то бурно доказывал продавцу. Дин бродил по магазину в поисках черешни, задумавшись о том, как же он всё-таки докатился до жизни такой. Ещё недавно заядлый тусовщик, пропадающий до утра в клубах, теперь — муж, который скоро станет отцом, а его ночные приключения сузились до редких вылазок в продуктовый. Иногда Дину казалось, что внутри Кастиэля не один ребёнок, и даже не два, их там, как минимум, четверо, ведь только так можно объяснить, почему Кастиэль столько ест. Так и не отыскав свежую черешню, Дин взял с полки пару банок компота и отправился на кассу. — Вы не понимаете! Мне нужна радужная лакрица. Не красная, не синяя, радужная! — Мужчина, я вас понимаю, но и вы поймите, у нас нет радужной лакрицы. Дин усмехнулся, узнав в низкорослом незнакомце Габриэля — брата Кастиэля. Он подошёл ближе и, выставив на ленту банки, поприветствовал его. — На кого-то напал ночной жор, да Габриэль? — Ты не представляешь. Сэм ест как не в себя, так теперь ещё и по ночам! Это всё Кастиэль виноват. — Почему это Кастиэль? — оскорблено произнёс Дин. — А с кем ему ещё об этом разговаривать? — Значит, идею о совместных родах Сэм подкинул? Вот уж спасибо. — Наверное, это было сразу после того, как Кастиэль посоветовал Сэму отправить меня на курсы молодых папочек. У меня хуже всех в группе получается пеленать! Парни ещё долгое время бы пререкались друг с другом, если бы их не окликнула продавщица. — Мальчики, покупки оплачивать будем? — Возьми синюю лакрицу, — посоветовал Дин, — Сэм любит её больше всего.  — Спасибо, — Габриэль пожал Дину руку и направился к прилавку со сладостями. Когда Дин вернулся домой, было уже ранее утро. Захватив на кухне ложку, чтобы Кастиэлю было удобнее вылавливать ягоды из банки, он поднялся наверх. В комнате стояла тишина, слышно было только негромкое размеренное посапывание Кастиэля, уткнувшегося в подушку. Дин с трудом переборол желание разбудить мужа-выдумщика, но вместо этого, оставив свою ношу на тумбочке, разделся и нырнул под одеяло. Он уже начал засыпать, когда почувствовал, что Кастиэль прильнул к нему, положив голову на грудь. Дин честно ожидал услышать недовольный бухтёж или упрёки, но ничего такого не было — Кастиэль лишь крепче обнял мужа и произнёс: — Спасибо, Дин.