Время отдавать долг

Из приоткрытого окна подул лёгкий ветерок. Парень пошевелил пальцами. Ладонь тут же была схвачена чьими-то тёплыми руками. - Сонмин…- заговорил знакомый голос. Сонмин медленно открыл глаза. Он сразу же обратил внимание на дедушку Чо, крепко сжимавшего руку парня. Слева от мужчины, на кресле, спал Кюхён. Недалеко от выхода сидела она – «мама» Сонмина. Парень находился в палате, но причина этого была ему не ясна. Помнил, как поехал с Кю, как увидел Ынхёка и Донхэ, пытался догнать их и… - Что случилось? – тут же спросил больной. На этот вопрос старик с яростью кинул свёртком газеты в спящего внука. - Ах, ты! Как ты еще умудряешься спать, когда не уследил за Сонмином! Я тебе покажу! Думаешь, после этого ты взрослый человек?!- Кюхён открыл глаза и виновато опустил голову. - Дедушка Чо, не нужно… - пытался защитить младший, но договорить ему не дал сам Кю. - Ты упал в обморок на проезжей части. Это все из-за меня, прости,- не поднимая головы, проговорил он. - Сынок, я тоже виновата. Не стоило звать тебя тогда. Но я была так рада, что наконец смогла найти тебя! – женщина вскочила с места и кинулась к кровати. От её слов, да даже одного присутствия, на душе становилось тяжело, словно образовавшийся груз на душе тянул на дно. - Добрый утро, Чо Сонмин! – в палату зашёл невысокий мужчина. – Я Ваш лечащий врач, Ли Сынджи. Как вы себя чувствуете? - Легкая слабость. А так все в порядке,- врач пристально осмотрел какие-то бумаги и, улыбаясь, обратился к старшему Чо. - Хорошо. С анализами всё прекрасно. Парень здоров,- «родственники» облегчённо вздохнули. - Что насчёт обморока? – косясь на дедушку, спросил Кюхён. - Сонмин, не волновался ли ты в тот день? - Не знаю. - Дело в том, что наши эмоции тесно связаны с физиологическим состоянием. Я думаю, вчера его что-то заставило испытать крайне яркие эмоции, что и послужило причиной обморока. В ближайшее время постарайся не волноваться. ******* Сидя в темноте, Сонмин слушал тиканье часов. Было сложно даже думать. А еще было невыносимо одиноко, и эта гнетущая обстановка давила. Почему она здесь? Почему он упал в обморок, не успев сказать парням, как давно хотел увидеться с ними? С чего он вдруг стал любимым сынком, а не маленькой тварью или идиотом, как всегда? Не понятны такие резкие перемены в её поведении. Кюхён и дедушка куда-то ушли - их не было достаточно долгое время. Одиночество угнетает… - Сонмин, можно? - просунув голову в приоткрытую дверь, спросил Кюхён. Младший не ответил, лишь удостоил того взглядом, мысли были заняты. Сейчас ему было не до хёна. Тот присел. - Извини меня,- слова старшему давались с трудом. Нам всегда сложно просить прощения, особенно когда сожалеешь всем сердцем. Сделав короткий вдох старший продолжил. - Ручаясь за тебя, я был невнимателен, но вчера я понял, что что-то меняется. Мы растём с каждым днём. Прости за то, что оставил тебя одного. Отныне я буду следовать за тобой, - сквозь темноту было видно, что Кю сожалеет, переживает за своего донсэна. Но отвечать не хотелось. - Я пойду, тебе нужно отдохнуть,- Кюхёну казалось, что Мин не желает говорить. Но неожиданно Сонмин схватил Чо за рукав. Одним движением можно дать понять человеку о его необходимости. И молчание не будет в тягость. Обхватив маленькую руку младшего, старший присел рядом, склоняя голову около кровати. Часы снова тикали, но уже не так болезненно отзывались ударами в голове… - Мин, что происходит у тебя в душе? – старший первым нарушил молчание. Минуты шли, а ответа не было. Лишь тихое учащённое дыхание. Вопрос, как болезненный и неприятный укол. - Не знаю. Мне неприятно, от чего-то тягостно… - Честно, я даже не знаю, что сказать. Хотелось бы поддержать, но я не знаю как. Сонмин, я верю, ты справишься. - Хотел ли я того? Ведь она вернулась... - Да, вернулась,- повторил старший. - И что мне делать? Что? – Сонмин отвернулся к окну, глаза блестели. От лунного света в палате было светло. - Ты можешь делать, что пожелаешь, я поддержу тебя и помогу. Только будь счастлив… Тихий всхлип… Больно видеть как плачет другой человек. Странно было видеть, а более странно понимать, как рушится такая идеальная защита. Как старые шрамы оживают, несут тебя в те дни, когда они начинали образовываться. Вместе с тем человек открывается, становиться беззащитным и ищет того, кто бы приютил рядышком, у сердца. Это пугает и одновременно даёт надежду. Возможно, так и зарождается один из видов дружбы. Неужто нужно просто вовремя поддержать? Спасти утопающего, и всё?