Добрый день! Цикл: Доброго времени суток

Мебуки Харуно тяжело вздохнула, глядя на градусник: тридцать восемь и два. – Сегодня ты останешься дома. Нужно позвонить куратору. Я же предупреждала тебя одеваться теплее. Вот и результат твоего упрямства и нежелания слушать советы других, - назидательно произнесла она, покидая комнату. Сакура недовольно заворочалась на кровати, натягивая одеяло до ушей. Голова болела, все тело одолевал озноб, а еще этот неприятный сухой кашель, от которого саднило горло. Лишняя порция фруктового мороженого сыграла с ней злую шутку. Сделав вдох ртом, она зашлась в кашле. – Чертх, – просипела Сакура, вытаскивая руку из-под одеяла и поднимая с пола мобильный телефон. Сейчас только половина девятого утра. До первой пары около часа. Кое-как написав сообщение Ино, она вновь закрыла глаза: все плыло. Кашель в очередной раз начал раздражать и без того больное горло. Самочувствие было просто отвратительное. Похоже, что сегодня все планы летят коту под хвост: и поход в парламентскую библиотеку, и бассейн – а ведь она уже оплатила месячный абонемент. Еще одно событие всплыло в памяти. Ведь точно, если она сегодня никуда не идет, то отменяется и «традиционный обед» с Учиха Итачи, с которым у неё месяца три назад произошло «знакомство». По наивности своей Харуно была уверена, что она точно, абсолютно точно, никогда больше не встретится со старшим братом Саске. Но у судьбы, или, что вероятнее, Итачи, были свои планы. Он после того случая проявил к ней интерес. И начиналось это весьма безобидно. Сперва «случайные» столкновения около учебного корпуса – тогда Учиха довольно убедительно утверждал, что просто проезжал мимо и решил подбросить домой своего младшего брата. После это приняло другую формулировку: «Я подумал, а не пообедать ли нам?». Когда уже исчерпали себя все причины для отказа (как ни крути, но очень стыдно обедать с человеком, с которым ты познакомилась при весьма нестандартных обстоятельствах), Сакура решила согласиться, рассчитывая, что тем самым сможет извиниться за казус. Только решила все сделать на «своей» территории, предложив перекусить в небольшой раменной около учебного корпуса. Платила также сама. На следующий день Учиха слег с отравлением. Могло ли быть иначе с ее-то везением? После выздоровления – вопреки ожиданиям – вновь приглашение и вновь на обед. В этот раз место выбрал Итачи. Платил он. Потом еще раз, и еще. Дело было не в том, что Сакура начала принимать это как данность - она искренне хотела это прекратить. Но Итачи умел так построить диалог, чтобы Харуно продолжала чувствовать себя виноватой и должной ему. Но сейчас она, даже если бы и хотела, не могла пойти на встречу с ним. Найдя номер Итачи, она еще колебалась несколько минут. «Можете меня не ждать. Я сильно заболела и сейчас дома». После отправки сообщения она сразу выключила телефон, с облегчением закрывая слезящиеся глаза. Дело сделано, но за собственную трусость было стыдно. Съев бульон, приняв таблетки и сироп от кашля, она смогла заснуть. Спустя несколько часов её разбудил громкий голос матери, который был слышен даже с первого этажа. Одновременно оттуда доносился еще один - мужской, явно не принадлежащий отцу. «Наверное, врач». Сакура зевнула, присаживаясь на кровати в ожидании визита. – Вы даже не представляете, как это приятно, когда друзья Сакуры о ней переживают, - радостно произнесла Мебуки, проходя в комнату. Сакура невольно напряглась от этих слов. Друзья? Сейчас же занятия. – Сакура, ты посмотри, кто пришел тебя навестить. Она замерла, тяжело выдохнула, закрывая глаза. После вновь открыла и закрыла, проведя по лицу рукой. Это, наверное, из-за температуры – галлюцинация и только. – Добрый день, Сакура, – мягко, немного покровительственно произнес Итачи. Та нервно сглотнула, впав в некий ступор. – Сакура, – шикнула мать.– Учиха-сан… я извиняюсь... Температура, похоже, до сих пор не спала. – Прошу вас, – он немного понизил голос, – не стоит извиняться. И, прошу, зовите меня Итачи, Мебуки-сама, – прежде чем та успела ответить, он протянул ей букет из, по меньшей мере, тридцати кремовых роз, который доселе держал в руках. – Простите мне мои манеры, я должен был вручить их раньше. Это Вам как хозяйке дома. О, Сакура знала и этот тон, и этот взгляд. Учиха умел очаровывать – это она знала не понаслышке. Мебуки смутилась. Подобное ей польстило. – А фрукты, – он перевел взгляд на Сакуру, – для тебя, чтобы скорее поправлялась и вновь составляла мне компанию во время обеда. – Я займусь ими, – Мебуки забрала пакет. – Это было очень любезно с твоей стороны, Итачи-кун. Последняя фраза её очень заинтересовала: совместные обеды? Теперь понятно, почему несколько раз в неделю дочка где-то задерживается по дороге домой. Выходит, что отнюдь не в библиотеке. Это наводило на определенные мысли. – Могу я спросить, – вдруг произнес Учиха. – Вы уже вызывали врача? – Нет. – Тогда, – он достал из кармана пиджака визитку, – могу ли я предложить свои услуги? Сакура чуть не подавилась после этих слов. Мебуки приняла карточку, ожидающе смотря на него. – Я ведущий нейрохирург в больнице имени Т. Фукусима, - пояснил он. – В столь юном возрасте? – тут же уточнила женщина. – Так вышло, что учеба мне всегда давалось очень легко. Школу я закончил экстерном в четырнадцать лет. Высокие баллы и спортивные достижения помогли поступить в Тодай – медицинский факультет. На втором году обучения я как лучший студент потока проходил практику в данной больнице под руководством ведущего нейрохирурга, Кишимото-сана - вы должны были слышать о нем, теперь он министр здравоохранения. Еще одна особенность Учиха Итачи: рядом с ним, настоящим гением, любой начинал чувствовать себя неразвитым существом. Сакура всегда считала себя достаточно сообразительной и умной девушкой – небезосновательно, надо сказать – но в сравнении с Итачи она была пятилетней девчонкой, мало что знающей и понимающей в этой жизни. - По окончанию учебы – пришлось ускорить процесс – передо мной не стояло вопроса, в какую больницу я пойду для прохождения интернатуры. Кишимото-сан взял меня под свою опеку. Через пять лет, после защиты докторской диссертации, я смог стать его замом. Было трудно, но я ничуть не пожалел, что выбрал этот путь. Помогать тем, кто в этом нуждается, - это лучшее, что только может быть. Сакура скосила взгляд в сторону. Все это, конечно, правда, но о большем Итачи, слава Богу, умолчал. О том, что принадлежит к одной из уважаемых семей в Японии, что в скором времени возглавит новую и самую современную хирургическую больницу Токио, что уже живет в собственном доме, а также имеет квартиры в Сибоку и Екидахара, что является участником нескольких международных конференций… Стоило об этом подумать, как к горлу подступил ком тошноты. Ее состояние и так было ужасным, но сейчас стало просто отвратительным. Глянув на мать, она поняла, что та поражена. Отлично, после ухода Итачи ее ждет допрос с пристрастием. – Итачи-кун, – Мебуки серьезно посмотрела в глаза молодому человеку, склонив голову в поклоне, – я буду рада принять твою помощь. Во фразе был слишком явный подвох. Сакура широко распахнутыми глазами смотрела на мать. Слишком официальная интонация и действие. – Благодарю Вас за это доверие, – он поклонился в ответ. – Я позабочусь о ней. – Я думала, что наши планы с мужем съездить в город сорвались из-за болезни Сакуры. Но… я ведь могу на тебя положиться, Итачи-кун? – Мхама! – постаралась окликнуть её девушка. – Разумеется. – Пойдем, я покажу тебе, где стоят наши лекарства, и дам номер моего телефона, если вдруг что-то понадобится. – Буду Вам благодарен. – Ма… И прежде чем младшая Харуно успела что-то сказать, дверь в её комнату закрылась. Она ведь правильно поняла: мама собирается оставить ее наедине с этим человеком? Когда он вернулся, она морально была готова к обороне. Стойко и даже почти не смущаясь вытерпев осмотр, Харуно выпила приготовленный Итачи чай с имбирем и проглотила еще одну порцию лекарств, которые – интересно, когда успел? – были куплены самим Учихой. – Тебе скоро станет намного легче, – заверил он, садясь на стул около кровати и открывая взятую с полки книгу. – А через час, когда температура спадет, натрем тебя мазью. Она очень хороша при легочных заболеваниях. – У мхеня не брахнитх. – Хуже все равно не будет. Сакура вновь забралась с головой под одеяло. Как бы тактично и любезно ни вел себя Итачи, во всем этом она чувствовала какой-то подвох. Ее интуиция буквально кричала об этом. Через час, как он и обещал, температура снизилась. И Итачи, мягко улыбаясь, попросил Сакуру снять с себя ночную рубашку. Харуно тут же протестующе замычала, забиваясь в угол кровати. – Сейчас ты для меня пациент, – устало выдохнул он. – Поэтому расслабься и позволь мне делать свою работу, – она все еще упрямилась. – Возможно, мне стоит позвонить Мебуки-сан? «Шантажист!». Через силу Сакура все же выполнила просьбу и легла на живот, укрывая ноги и ягодицы одеялом. Стоило надеть пижаму, а не сорочку. Учиха обмакнул руки в ароматную мазь, запах которой наполнил собой все помещение: – Доверься мне. От звука его бархатистого голоса по спине Сакуры пробежали мурашки. Хотя нет, не от голоса – её просто знобит! Он положил руки ей на спину, скользящим, чуть надавливающим движением направляя их вверх, к плечам. Потом снова вниз, доходя фактически до копчика, прикрытого одеялом. – Так не пойдет, – назидательно произнес он, чуть приспуская одеяло. – Некх смей! – запротестовала она, желая помешать, но одна рука Итачи сильнее надавила ей на плечи и шею, не позволяя шелохнуться. – Ты пациент, забыла? Откуда в его голосе эти мурлыкающие нотки? Она уверена, что раньше их не было! От копчика свободная рука направилась вверх, описывая круги на теле. Длинные умелые пальцы лишь совсем чуть-чуть касались кожи, дразня её. Вторая рука тоже присоединилась к первой. И теперь, работая в тандеме, умелые пальцы рисовали на спине витиеватые узоры, то и дело, будто случайно, скользя по бокам и повторяя изгибы тела. Сакура рвано выдохнула. Это произошло случайно. Просто… это такое странное чувство, когда тебе вроде и щекотно, а вроде и… нет, она не знала, с чем сравнить это ощущение. Просто вдруг поняла, что от этого еще одни мурашки пробежали по ней, начиная от кончиков пальцев на руках и ногах и заканчивая напрягшимися сосками. Итачи полностью положил ладони на её спину, попеременно надавливая то там, то здесь. А после вновь заменил это действие легкими касаниями, ловко пробегая пальцами по всему телу. Он провел по рукам – нежно и мягко – доходя до ее кистей, после быстро повторил движение в обратную сторону и спустился ниже под ее подмышки, продолжая движения и аккуратно прикасаясь к немного выпирающим сбоку грудям. Сакура дернулась. Она всегда боялась щекотки, но здесь взамен желания закрыться возникло полностью противоположное. Дыхание участилось. Между ног начало разливаться приятное тепло. И это был так странно, ненормально, так… Харуно стыдливо и одновременно воинственно взглянула на Итачи. Румянец играл на ее бледных щеках, в глазах появился блеск. Он, как ни в чем ни бывало, встретил этот взгляд, чуть улыбнувшись уголками губ. После он быстро и незаметно приблизился к ней, отчего его волосы и горячее дыхание щекотали незащищенную бархатистую девичью кожу плеч, шеи, лица. Сакура замерла, не смея выдохнуть. Ошеломляюще приятная волна прокатилась по ее телу, отдавая в низ живота, отчего там все напряглось. – Прости, можешь перевернуться на спину? – полушепотом попросил он, будто случайно проводя кончиком носа по ее вспотевшему виску. – Прекрати! – не выдержала Сакура, резко поднимаясь на локтях и отталкивая от себя Итачи. Тут же ее охватила слабость, потемнело в глазах, она чуть было не упала лицом в подушку. Итачи подхватил ее, приобнимая, аккуратно переворачивая и укладывая. Она тихо и часто дышала, стараясь справиться с головокружением. Запах мази настойчиво лез в ноздри, расслабляя так сильно, что даже начинало теряться ощущение пространства. – Как ты умудрилась заболеть?.. – ласково произнес Итачи, убирая с ее лба мокрую от пота прядь. Сакура что-то промычала, не найдя в себе сил ответить. Он зачерпнул немного мази и принялся медленно растирать грудь. Сперва вверх, после вниз, чуть надавливая, чтобы еще больше расслабить мышцы. Затем аккуратные круговые движения у ключицы, которые спускали чуть ниже, проходя между двумя аккуратными грудями с призывно торчащими темно-персиковыми сосками. Пальцы остановились совсем рядом с ними, взгляд был отсутствующим, немигающим. – Кажется, я извращенец. Сакура охнула, когда он склонил голову ниже, целуя один из них. – Ты! – ошарашено выдохнула она. – Я… я же больна. Как ты… – Говорю же: извращенец, – без тени раскаяния улыбнулся Итачи, дотрагиваясь своим лбом до ее. – Хороший повод перевести наши отношения на новый уровень. Мы еще полгода будем ограничиваться обедами с твоим-то упрямством. Одна его рука начала играть с соском, нежно то пощипывая, то массируя его. А вторая, проведя по животу, скользнула вниз под одеяло, устраиваясь между ног. Сакура распахнула глаза и уперлась ладонями в грудь Учиха в надежде оттолкнуть его. Она даже попыталась сильнее сжать ноги, чтобы он убрал руку, но это возымело обратный эффект. Он мягко улыбнулся, начав медленно поглаживать через тонкое белье горячую нежность, ненавязчиво задевая бугорок клитора. – Прекратхси, – пискнула Сакура, извиваясь под ним и отказываясь признавать, что ей это все почему-то нравится. Движения становились все острее и острее. Учиха ничего не говорил, просто внимательно смотрел на те метаморфозы, что происходят на ее лице, на то, как учащеннее становится ее дыхание, как она закусывает губу, как краснеет и всеми силами борется с теми потоками наслаждения, которые начинают овладевать ей. Вдруг его рука резко пошла вверх и проникла через резинку трусов, накрывая собой покрытый жесткими кудрявыми волосками лобок. Средний палец скользнул внутрь, дразняще проводя по клитору вверх-вниз, чередуя эти движения с круговыми. И несмотря на возмущенный возглас Сакуры, на ее очередную попытку вырваться, Итачи знал, что это все ей нравится, как и ему. Он сам от себя не ожидал, что так заведется от вида ее тела – хрупкого, лишенного привлекательных объемных форм, которые, как он считал, ему нравились. Он хотел ее. Но взять сейчас означает воспользоваться состоянием – будь у них отношения, это было бы даже интересно, но сейчас он, черт возьми, как раз хочет, чтобы эти самые отношения у них вообще начались. Нет, сегодня все только для нее. Тем более, что «там» было очень хорошо и влажно. Сакура текла. Хотелось продлить эту сладостную пытку для нее подольше, чтобы она смогла ощутить это пьянящее затягивающее наслаждение, но… все же она его маленькая упрямая пациентка, которой нужен покой и отдых. – Нет, стохй! – во взгляде и голосе Сакуры была такая мольба, что Итачи стало почти жаль ее, но сегодня он вознамерился быть жестоким. Палец быстро и резко стал теребить клитор из стороны в сторону, приближая развязку. Секунда, две, три – и Сакура вся напряглась, сперва вытягиваясь и прогибаясь в спине, а после сжимаясь, притягивая ноги к груди, чтобы Итачи, хотя бы сейчас, перестал трогать ее там. Ведь все и так сокращается, и теперь от его прикосновений даже больно: столь воспален ее нерв удовольствия. Не надо, не надо, не надо! Оба тяжело дышали. Высвободив руку, Итачи нежно поцеловал только начавшую приходить в себя Сакуру в скулу. – Возвращаю должок, – хитро произнес он, – за хорошее утро… Откуда только нашлись силы, как вышло так, что к мозгу вернулась способность здраво мыслить? Она рванула вперед, хватая Учиху за плечо и опрокидывая на кровать. Натренированное тело даже в таком состоянии помнило все те движения, которое четыре года оттачивало в додзё. Сакура села на бедра мужчины, крепко придерживая того за плечо – весьма болезненно – и давя второй рукой на грудную клетку. Судя по виду, Итачи был удивлен, но первый шок быстро прошел. Кто бы знал, сколько в это хрупкой на вид девчонке сил. Болезненные импульсы распространялись от плеча по всему телу. Но был в этом и один плюс: пуховое одеяло больше не скрывало ничего, мирно покоясь где-то сбоку и позволяя ему лицезреть подтянутое юное тело во всей красе. Бедра Сакуры идеально расположились на его собственных. Она смотрела пристыженно и зло – ему нравились эти эмоции, преображающие ее лицо, – сейчас оно казалось ему очень хорошеньким. – Ты, – хрипела она, – ты..! Итачи внимательно, с явным интересом, смотрел на нее. Кажется, Сакура пока не понимает особую щекотливость ситуации, в которой они оказались. Или она решила проверить, насколько он святой? От его взгляда Сакура поежилась. В нем мелькнуло что-то такое, от чего она еще больше покраснела, внизу живота все скрутилось в тугой напряженный узел. Она нервно сглотнула. Жуткая мысль в одночасье посетила ее: она же голая! Хуже – она в одних трусах сидит на взрослом мужчине, нагло разглядывающем ее, на мужчине, который лишь несколько минут назад..! Тело обратилось в один оголенный нерв. Она, наконец, почувствовала бугор, на котором сидела и который, казалось, становился все больше. В неком ступоре она одной рукой скользнула вниз. Казалось, что теперь красное не только лицо, но и уши, и шея. – Извращенец! – крикнула Сакура, отскакивая от него на метр, спотыкаясь, почти упав. Прихватив с пола маленькую подушку, она пыталась безуспешно прикрыться ей, бешено блестящими, полными стыда глазами смотря на смеющегося Итачи. – Уходи отсюда, – в отчаянии произнесла она, бросая в него плюшевого кролика – свою старую детскую игрушку. Тот все так же продолжал смеяться. Еще никогда у него не было такого яркого приступа смеха. Всегда сдержанный, безупречный во всем Учиха Итачи смеялся, как ребенок, до колик в животе. Сакура готова была выть от отчаяния. – Немедленно уходите! Кое-как поднявшись, он подошел к оторопевшей Харуно и, схватив за руки, притянул к себе. Сакура резко отвернулась, отчего его губы скользнули лишь по щеке. После со всей силы толкнула в грудь и, наплевав на все, стала бить подушкой, которой до этого пыталась прикрыться. Итачи вновь засмеялся, поспешно выбегая из комнаты. Через несколько минут Сакура услышала, как хлопнула входная дверь. Почти сразу у Сакуры опять закружилась голова. Простуда вновь дала о себе знать. На ватных ногах подойдя к кровати, она упала на нее навзничь. Боже, что за дурдом только что произошел? Спустя какое время пришло оповещение на телефон. «Как насчет еще одного сеанса массажа в четверг взамен обеда?» – Этот… – Сакура со всей силы сжала в руках аппарат, кусая губы, вновь краснея. – Этот чертов извращенец!