Фиолетовый язык

      Несмотря на позитивную атмосферу, которой Вейн старался ее окружить, Никки было все еще тяжело. Свежая рана на душе не могла затянуться так быстро, как того хотелось бы. Часто девушке снились родители. Сны эти бывали иногда радостными и светлыми — о том, как она с семьей празднует мамин день рождения или летит на Элизиум за покупками, а иногда тревожными и даже кошмарными… Как в полном незнакомых людей порту отец и мать со встревоженными лицами сажают ее на корабль и дают свое последнее, так и не исполненное обещание; как взрывается подземная станция и жадные языки страшного кроваво-красного огня заполняют коридоры, охватывают корчащихся в муках людей…       После таких снов она просыпалась, тяжело и рвано дыша, и долго не могла заснуть. Иногда хотелось, как в детстве, сорваться и побежать в родительскую спальню, юркнуть к маме под бок и ощутить тепло и защиту. Полусонным сознанием девушка вспоминала, что ни мамы, ни спальни, ни даже самой станции, где провела всю сознательную жизнь, больше нет… Отчаянный порыв доходил до того, что она едва подавляла желание вбежать в спальню к Вейну и просить защиты от самой себя у своего единственного друга. Впрочем, Никки все же находила в себе силы справиться с этой детской слабостью. Ведь она уже не ребенок, и уж точно не хотела бы быть им в глазах турианца.       Стараясь вести себя по-взрослому, она, впрочем, иногда совершала абсолютно детские поступки. Так, в один из вечеров, как раз к возвращению Вейна, она решила подшутить, чем едва не довела офицера до сердечного приступа.       Только что пришедший с работы инопланетянин обнаружил в коридоре свою подругу с крайне растерянным выражением лица. — Привет. Что-то случилось, Никки? — обеспокоенно обратился к ней турианец, на что девушка, про себя покатываясь со смеху, с серьезной миной заявила: — Вейн, со мной творится что-то странное… Мне кажется, я превращаюсь в турианку. — Что? — небольшие глаза инопланетянина расширились от удивления настолько, что аж белки стало видно. — Смотри! — и тут девушка высунула язык. Фиолетовый язык. — Великие духи! — от увиденного турианцу аж поплохело; побледневший даже сквозь плотные кожные пластины, он схватил Никки за руку и ринулся в сторону домашней станции первой помощи. От такой стремительности девушка и сама обалдела. — Ты съела что-то из моих продуктов?! Ну я сколько раз тебе об этом говорил, Ник! Что же делать-то? Нужно срочно ехать в больницу! Никки ощутила себя абсолютной идиоткой. «Вот это шуточка! Да Вейна сейчас самого удар хватит. Че-е-рт…» — Вейн, погоди. Я в порядке. Со мной все хорошо. Это была шутка. — В смысле? — турианец завис с капсулой панацелина в руке, другой все так же сжимая запястье «шутницы». — Я просто съела обыкновенную конфету с пищевым красителем. Ну и решила разыграть тебя, — промямлил подросток.       Офицер отпустил ее руку и, развернувшись к девушке лицом, прислонился спиной к стене. Постояв с минуту с закрытыми глазами, он шумно выдохнул. Пальцы его слегка подрагивали. — Ну у тебя и шуточки. Ты хоть понимаешь, как я испугался? — низким, севшим от волнения голосом прохрипел турианец. — С такими приколами мне самому недолго до реанимации. — Прости, — только и промямлила Ник, не зная, куда себя деть. Как ужасно все вышло… Впрочем, через минуту офицер уже относительно пришел в себя и более спокойным и ровным голосом сказал: — Ну-ка, покажи язык. — Э-эм, это точно шутка, Вейн. Я не… — Ну покажи. Нехотя она высунула кончик темно-фиолетового языка. Вейн глянул на нее сверху вниз и усмехнулся. — Ну прямо натуральная турианка, только что глаза не желтые, — а через секунду в ужасе воскликнул, — только не вздумай!

***

      В свободное время, коего, собственно, у нее была масса, Никки начала самостоятельные занятия. Война или нет, но она должна закончить образование. В конце концов, чтобы стать значимым человеком, необходимы знания. Желание доказать всем вокруг и себе в частности, что люди — раса, достойная уважения, укрепилось в сознании и пустило корни. Пусть не сразу, пусть постепенно, но она твердо решила прийти к поставленной цели.       Попутно с общеобразовательными предметами девушка изучала информацию о различных боевых приемах, о физиологии и анатомии инопланетных рас. На турианцах она особенно заострила внимание — отчасти из-за того, что ее спарринг-партнером был именно представитель этого народа, отчасти из-за странного, подстегивающего, чуть стыдливого любопытства. Иногда, при разглядывании рисунка из анатомического пособия, в памяти девушки всплывал момент первой тренировки: как Вейн задрал край одежды, демонстрируя оголенный бок… Было в этом плавном изгибе что-то манящее, вызывающее желание коснуться, провести пальцами по жестким пластинам, покрывающим невероятно тонкую талию. Казалось бы, в столь угловатых, острых и резких на вид существах, как турианцы, сложновато найти черты, притягательные для человеческого глаза. Однако же Никки стала ловить себя именно на этом: ей нравилось, как Вейн жмурился от удовольствия, когда ел ею приготовленный ужин, как внимательным янтарным взглядом бегал по голо-экрану, выискивая что-то в экстранете, как его когтистые пальцы щелкали по полупрозрачным клавишам. А уж какой грацией были наделены его движения во время тренировок! Худое, поджарое тело стремительно уклонялось от выпадов, а стройные длинные ноги несли инопланетянина с невероятной легкостью… Порой Вейн напоминал ей кота. Идеальный, грациозный хищник, но наделенный при этом высокой моралью и доброй душой.       Отчего-то ей и самой хотелось в глазах друга казаться лучше, чем она есть. Перед приходом офицера Никки стала приводить себя в порядок, по-разному укладывать волосы и даже слегка краситься. Комплименты в ее адрес теперь казались особенно приятными, а вечера, проведенные вместе, наполненными особой теплотой и дружелюбием. Единственным, что ее несколько настораживало, было то, что Вейн немного напрягался каждый раз, когда Ник дотрагивалась до его плеча или руки; не зная, как объяснить подобную реакцию, девушка списывала поведение друга на нервную работу.       А служба у Вейна и вправду с каждым днем становилась тяжелее. Новости с фронтов приходили все более неутешительные. Когда в экстранет просочилась информация о том, что неподалеку от Туманности Змея был замечен Жнец, на станции едва не началась паника. Несмотря на заявления Совета о том, что бояться нечего, и Цитадель — самое надежное из всех убежищ в эти неспокойные времена, те жители, что могли себе это позволить, начали спешно покидать свои дома. Среди беженцев, ютящихся в лагере, также начались волнения. Несколько кораблей, бывших на Цитадели, взялись за их перевозку, но большинству бедняг пришлось остаться, с тревогой ожидая дальнейших новостей.       В один из этих дней Вейн вернулся домой крайне взволнованным и, коротко поздоровавшись, сказал Никки собираться. — Что-то случилось? — на ходу натягивая комбинезон — офицер посоветовал ей одеться в удобную, практичную одежду — Ник вышла в коридор. К ее удивлению и тревоге Вейн даже не собирался переодеваться из брони СБЦ в что-то более легкое. — Пока нет, но я очень опасаюсь, что скоро случится. И поэтому, пока есть возможность, необходимо подготовиться. Так что сейчас мы с тобой отправляемся в тир. В другое время Ник бы несказанно обрадовалась, но сейчас серьезный, не располагающий к веселью настрой ее друга сильно остудил восторг девушки.       Уже в такси он рассказал ей подробнее о том, что происходит. — Ты ведь в курсе, что Совет обращался к гражданам с заявлением о том, что, якобы, все в порядке и волноваться не о чем? Так вот это — чушь собачья. Они, верно, хотят сдохнуть так же, как и их предшественники три года назад. — А что случилось с предыдущим Советом? — сидя на заднем сидении такси, Никки даже по сторонам не смотрела. — Ну ты даешь, Ник. Надо новости хоть иногда слушать, честное слово. — Мне тогда было тринадцать лет, и политикой я не интересовалась. Впрочем, и сейчас-то не особо интересуюсь. — Предыдущие члены Совета погибли, когда произошла атака корабля Жнецов, «Властелина», на Цитадель. Капитан Шепард пожертвовала их дредноутом, чтобы помочь флоту. И, как по мне, так все правильно сделала. Но сейчас не об этом, — турианец лихо вывернул аэрокар и встроился в третью линию, набирая огромную скорость. — В СБЦ происходит мобилизация. Тихо, чтобы не вызвать паники у населения, но в темпе: всем выдали по комплекту брони с усиленными щитами и оружие — даже младшим сотрудникам вроде меня. А это значит только одно — они всерьез опасаются нападения. — Поэтому ты решил научить меня стрелять? — Конечно. Искренне надеюсь, что это умение тебе не пригодится, но лучше подстраховаться заранее. Кроме того, через одного старого знакомого я нашел тебе неполный комплект брони азари. Она старая, была списана сто лет назад, но все лучше, чем ничего. Приехали. Турианец лихо вынырнул из потока аэрокаров и завел машину в темную, неприметную нишу.       Выбравшись из такси, они проследовали по длинному, скудно освещенному коридору. — А что это за место? — тихо, практически шепотом спросила Никки. — Собственно, это один из отделов ОИБ — Отдела Информационной Безопасности, — турианец жестом указал на однотипные двери и пустой коридор. — До начала войны здесь я и работал. Сейчас я временно прикреплен к лагерю для беженцев, поскольку начальство решило дать мне «второй шанс». Если все будет в порядке, буду переведен обратно в оперативную группу, в Отдел Общественной Безопасности. Служба в ООБ считается намного престижнее, чем тут. — Пожалуй, я даже понимаю, почему, — Ник обвела взглядом залитое синим светом мрачноватое помещение, по которому они двигались. — Знаешь, после наших с тобой разговоров уж и не знаю, хорошо или плохо то, что меня хотят перевести. Здесь я, по крайней мере, чувствовал себя, как говорят люди, «в своей тарелке». Ну да ладно, пойдем. — А почему тут нет охраны и постов досмотра? — пустынность коридора буквально поражала воображение, особенно если учесть то, что обычно на Цитадели и яблоку негде упасть из-за невероятного количества всюду снующих людей, азари, турианцев и прочих народов Галактики. — Это, скажем так, небольшая тренировочная база «для своих», лишь крошечная верхушка «айсберга» ОИБ. И — не обольщайся — тут очень много скрытых аппаратов наблюдения. Так что здесь не окажется тот, кого быть не должно. Офицер провел девушку до конца коридора, где они зашли в ничем не примечательную дверь. Лаконичная надпись на стене гласила, что это — тренировочная комната.       Когда они вошли, в глаза ударил яркий свет: он включился автоматически. Впрочем, через минуту Никки уже привыкла к освещению и смогла осмотреть комнату. Та оказалась практически пустой, не считая пары шкафчиков, одинокого невысокого заграждения, отделяющего «безопасную» зону от зоны стрельбы, да двух продолговатых панелей, расположенных в «опасной» части комнаты. Вейн извлек из одного из шкафов пару специальных наушников и нажал на заграждении четыре кнопки. В «опасной» зоне появилась голограмма с несколькими человеческими силуэтами, расположенными на разном удалении.       Никки немного затравленно посмотрела на друга, извлекающего из-за пояса пистолет, столь непривычно сосредоточенного и серьезного в эту минуту. Поймав ее взгляд, Вейн вздохнул, отложил оружие на заграждение и присел перед девушкой на корточки, беря ее руки в свои. — Ник, прости. Я, наверное, слишком резкий сегодня. Но, пойми, я сильно волнуюсь. По большей части за тебя. Если на Цитадель действительно нападут, я буду обязан заняться эвакуацией и обеспечением безопасности гражданских. Спасать тебя мне, возможно, придется в последнюю очередь, — он отвел взгляд, в котором явно скользнула боль, — и потому ты должна продержаться до моего прихода. Сейчас не до шуток. Постарайся запомнить как можно больше из того, что я тебе покажу. Никки кивнула. Вейн действительно сильно переживал за нее, и оттого, несмотря на общую тревожную атмосферу, на душе стало очень тепло. — Ну что, тогда смотри. Это, — офицер взял с заграждения оружие и повертел в руке, — М-3, «Хищник». Самый распространенный и легкий в обращении крупнокалиберный пистолет. Разборка производится путем постепенного отделения модулей, начиная с дополнительных улучшений, например, оптики и батареи, и заканчивая отсоединением затвора от рамки, снятием спусковой пружины. Сборка — в обратном порядке. Дома я покажу тебе это подробнее, а пока — самое основное.       В течение пары минут турианец продемонстрировал подруге смену термозаряда, снятие с предохранителя и три основные стойки с оружием наготове. — Главное — выбрать удобную для стрельбы позу и максимально расслабить тело. Однако, запястье должно быть напряжено и зафиксировано в одном положении. У «Хищник»а отдача достаточно слабая, так что, думаю, тебе для тренировки в самый раз. Ноги стоит поставить чуть пошире, для лучшего равновесия. Ну что, попробуешь? — Ага. Пистолет оттягивал кисть непривычной прохладной тяжестью. Впрочем, врожденное человеческое любопытство быстро пересилило робость, и Никки, сняв оружие с предохранителя и постаравшись скопировать позу своего наставника, вытянула вперед взмокшую от волнения руку. — А куда лучше целиться? Вейн тяжело вздохнул и провел рукой по головному гребню. — Обычно целятся в голову, шею, в стыки между пластинами брони. Но те твари, с которыми, возможно, придется иметь дело… Черт его знает, куда им нужно стрелять. Об их физиологии неизвестно ничего. Говорят, они похожи на живых существ, но сильно изменены и напичканы техникой и прочей дрянью просто под завязку. В комнате раздался выстрел. Расслабленное — как и учил офицер — тело девушки дернулось от отдачи, но равновесия не потеряло. Никки растерянно улыбнулась, глядя на оружие, зажатое в руке, после чего перевела взгляд на мишень. На фигуре-голограмме появилось красное пятно в районе ключицы. — М-м. Неплохо. Ты молодец. Теперь попробуй произвести несколько выстрелов подряд. Возьми пистолет двумя руками и встань так, как я тебе показывал. Девушка решительно приняла боевую позу, расставив ноги чуть шире плеч, ловя равновесие и выставляя оружие вперед. Старательно прицеливаясь, она выпустила в голограмму всю обойму. Хоть руки немного устали от непривычной тяжести, а удержание равновесия оказалось непростой задачей, результат ее обрадовал: одна пуля угодила в голову, еще две — в грудь, и лишь одна — мимо. Вейн довольно покивал головой, глядя на голограмму. Велев сменить термозаряд и потренироваться еще, он взглянул на настенные электронные часы и вдруг направился к выходу. — Ты куда? — Побудь пока тут. Я сейчас вернусь.       За время отсутствия инопланетянина девушка успела всадить в тренировочную модель еще пару магазинов. Припоминая боевики, которые когда-то смотрела, она попыталась пострелять из «укрытия», но это оказалось сложнее. Вскоре Вейн вернулся, неся с собой небольшой чемоданчик темно-фиолетового цвета. — А вот и твоя броня, Золушка, — он усмехнулся, демонстрируя ей ящик. Похоже, тот, у кого турианец забрал комплект брони, поведал офицеру что-то хорошее, поскольку настроение инопланетянина заметно улучшилось. — Что это тебя так развеселило? — Никки отложила пистолет и приняла из рук друга ящичек, тут же принимаясь ковыряться с замками. — Да бывший сослуживец, который мне броню откопал, — Вейн кивнул в сторону двери. — Тариус, приколист… Хех, всегда знает, как поднять настроение. Анекдот рассказал классный, мол: «Решила Шепард покончить жизнь самоубийством. Подходит к компании пяти огромных кроганов и заявляет: — Эй вы, ящерицы недобитые, закурить есть? Кроганы переглядываются, перешептываются, после чего подносят ей сигарету и зажигалку. Шепард закуривает, удивляется и отходит. В это время самый здоровый кроган говорит другому: — Ну вот, я же говорил: когда нас много, она нас не трогает!» — Ха-ха-ха, забавно! — Тариус всегда в курсе самых свежих шуток. Похоже, ему работа в ОИБ только для этого и нужна. Все вынюхивал у меня, для кого броню беру. Ник, наконец, расправилась с замочками и раскрыла ящик. — Ух ты! И она теперь моя? С ума сойти! — Ага. Ну просто Шепард номер два… В броне столетней давности и без одного наплечника, — Вейн хмыкнул. — Так, а теперь смотри. Броню тоже нужно уметь носить. Это десантный вариант, облегченный, но с непривычки все равно будет тяжеловато. Вот это — костюм, оснащенный системой подачи панацелина, — притупленный коготь указал на тонкую черную ткань, аккуратно сложенную в специальном отделе. — Он пододевается под бронник, желательно на, гм, голое тело. Поверх него крепится основная часть брони, — турианец извлек из ящичка гибкий нагрудник и продемонстрировал места крепления. — Затем надевают плечевую и бедренную часть, наручи и поножи. Последние являются самой тяжелой частью, если не считать керамические пластины грудной брони, поскольку в них встроены генераторы кинетического щита — твоей первичной защиты от механических повреждений. Девушка внимательно слушала друга, с любопытством и восторгом разглядывая темно-фиолетовый, покрытый мелкими царапинами нагрудник. «Настоящая броня десантницы азари, настоящая боевая броня — теперь моя! Поверить не могу!» — Примеришь? Ну, без нижнего костюма, конечно, — Вейн смущенно кашлянул и отвел взгляд. — С удовольствием! — девушка выхватила нагрудник из рук друга и натянула его поверх одежды. Застежки комбинезона неприятно впились в грудь, но Ник не особенно обратила на это внимание — непривычная тяжесть брони, плотно обхватившей торс, вызывала ощущение абсолютного восторга. Немного повозившись с креплениями и наконец полностью облачившись, счастливо улыбающаяся девушка повертелась перед другом. — Супер! Спасибо, спасибо огромное! Ты не представляешь, как я себя ощущаю. Это просто… — Вдруг Никки резко посерьезнела, поймав чуть укоряющий, снисходительный взгляд инопланетянина. — Ох, прости. Веду себя, как ребенок. Это ведь не шутки, верно? Турианец скрестил руки на груди и покачал головой. — Конечно. Но знаешь, становиться слишком уж взрослой тебе тоже пока рановато. Вся эта чертовщина, война… Так не должно было быть. Твое место с любящей семьей, в спокойном и уютном мире, а не в тире, в броне и при оружии. — Тем не менее, — возразила Ник, — все сложилось так, как есть. Этот мир не такой, каким мне казался раньше. Мне придется научиться жить в нем. Я хочу быть как ты. И хочу, чтобы ты мной гордился, — после этих слов она взяла в руки «Хищник», сняла пистолет с предохранителя и, сосредоточившись, выпустила в ближайшую мишень всю обойму. Все пять пуль поразили цель.

***

      Никки впитывала информацию как губка: за несколько дней Вейн прогнал ее по всему начальному курсу владения оружием. Она узнала о способах защиты и нападения, научилась стрельбе из укрытия, опробовала различные виды вооружения; впрочем, для пока еще слабо натренированной подростковой руки тяжелым оказалось все, кроме пистолета: отдачей штурмовой винтовки девушку относило назад на добрых полтора метра, что уж говорить о дробовике. Занятия проходили в строгой атмосфере — даже турианец удивлялся настрою своей подопечной. Впрочем, это было объяснимо: общее ощущение грядущей беды никому не давало покоя.       Вторжение, несмотря на все приготовления и превентивные меры, все равно оказалось полной неожиданностью; нервозность и негативные настроения, царившие среди населения после сообщения о появлении в пространстве Цитадели Жнецов, тут же вылились в дикую, неконтролируемую панику. Вопреки предпринятым мерам, хаос поглотил все.       …Сигнал тревоги оглушал и наводил еще больший страх. Стараясь переорать сирену, работники СБЦ, а среди них и Вейн, пытались направить сходящую с ума толпу беженцев к шлюзам для посадки на выведенные из доков спасательные корабли. Давка, крики, драки… А за стеклом временного лагеря начинала разворачиваться бойня. Красные лучи троих Жнецов, практически беспрепятственно проникших в сердце Цитадели, сбивали отлетающие лайнеры, косили рои истребителей, пытающихся помешать чудовищным машинам. Тех людей и инопланетян, кого не задавило обломками падающих, словно чудовищный дождь, военных и транспортных кораблей, настигали полезшие из вражеских кораблей хаски и им подобные твари; безоружное гражданское население стало мечущимся по станции пушечным мясом.       Когда луч Жнеца сбил едва отстыковавшийся лайнер у одного из отсеков, паника стала неконтролируемой; толпа просто понесла работников СБЦ вместе с собой к выходам, не оставляя возможности ничего сделать. Как оказалось, все царившее безумие было еще «цветочками»: очутившись вне помещения, помятый и злой Вейн огляделся по сторонам и заметил, что лучи Цитадели медленно, но неумолимо начинают смыкаться. «Они хотят всех нас тут закрыть, а потом просто перерезать. Цитадель станет огромной мышеловкой!» Страх от внезапного ужасного открытия сдавил грудь, заставляя офицера бросить попытки остановить бездумно несущийся поток людей и инопланетян, и срочно искать глазами ближайший аэрокар. У него есть та, о ком он обязан позаботиться, кого должен спасти из этой мясорубки!       Запрыгнув в найденную на парковке машину — число которых, к слову, стремительно уменьшалось — турианец рванул в сторону своего дома. В течении дикой гонки он едва пару раз не попал под испепеляющий луч Жнеца — спасла лишь природная реакция и кипящий в крови адреналин, обостривший все чувства до предела. Времени въезжать через главный подъезд не было, и потому офицер, игнорируя правила, просто поднялся на высоту собственного этажа, пытаясь зависнуть на уровне панорамного окна. За стеклом было отчетливо видно сжавшуюся фигурку в фиолетовой броне, забившуюся в угол кресла. Рядом с заметно нервничающей Никки лежал ее небольшой рюкзачок.       Несмотря на царящий на улице гомон, звуки взрывов и чудовищный, режущий нервы скрежет Жнецов, Вейн расслышал выстрелы, доносящиеся откуда-то из общего коридора за дверью его квартиры. Никки, находящаяся в доме, тоже их услышала и подскочила, выхватывая из-за пояса пистолет. Офицеру наконец удалось выровнять аэрокар на нужной высоте, когда дверь его дома, там, за стеклом, разнесло от взрыва: Никки, стоявшую в метрах шести от прихожей, отбросило назад ударной волной, и она упала на спину. Впрочем, залеживаться девушка не стала — подскочив, она быстро переползла за спинку кресла и притаилась: в дом ввалилась какая-то жирная раздутая тварь на тонких ножках, с ног до головы увешанная оружием, и издала оглушающий вопль. Подросток в ужасе сжался за спинкой кресла, вцепившись в рукоять пистолета. — Никки! Ник! — открыв дверцу такси, турианец попытался докричаться до подруги сквозь стекло, но она его не слышала; необходимо было подлететь еще ближе, чтобы девушка могла перебраться в транспорт прямо из окна. Стараясь удержать равновесие машины и при этом подлететь вплотную к стеклу, офицер с зашкаливающей тревогой наблюдал за происходящим.       Тварь прошла коридор и теперь осматривала комнату, ища в ней живых существ; зависшее за окном такси ее, похоже, не интересовало. Никки же не видела, что творится за окном, так как пряталась за диваном. Монстр почти дошел до укрытия Никки, когда Вейну в конце концов удалось подлететь на нужное расстояние. Турианец выпустил очередь в стекло, разбивая его и изрешечивая монстра. Впрочем, чтобы свалить тварь, одной очереди оказалось недостаточно. — Никки, скорей сюда! Запрыгивай! — перекрикивая уличные шумы, рявкнул турианец. Перепуганная девушка, подскочившая от звона разбитого стекла и воя раненого противника, действовала быстро; схватив с дивана рюкзак, она пулей метнулась к зависшему за окном такси. В момент, когда Ник почти что перелезла в аэрокар, монстр очухался и принялся палить по машине и ее пассажирам. Кинетический щит отразил несколько пуль, летевших в девушку; к удивлению Вейна, перепуганное лицо Никки внезапно стало злым — уже усаживаясь в кресло, она развернулась к стоящему в комнате врагу и выпустила в монстра обойму. Все пули пришлись точно в цель, и монстр, закачавшись, завалился на бок. Девушка дрожащими руками закрыла дверь такси, и Вейн сорвался с места: луч Жнеца прогудел в опасной близости от аэрокара. — Ты вернулся за мной! Я уже боялась, что ты не сможешь, что с тобой что-то случилось, — руки подростка заметно тряслись, а голос дрожал. «Еще бы! Ведь пару секунд назад она впервые убила живое существо. Пусть и врага, пусть и наполовину синтетика, но это было ее первое убийство». Сосредоточенно ведя машину, Вейн все же бросил пару взглядов на подругу. — Как бы я мог тебя бросить! В лагере для беженцев начал твориться настоящий Ад, все попытки спасти гражданских оказались просто бесполезны. Я сделал там все, что мог, а потом, когда меня просто вынесло с потоком на улицу, я заметил, что Цитадель закрывается. И это чертовски, чертовски плохо. Нужно проваливать отсюда, и поскорее, иначе мы окажемся в натуральной мясорубке. Никки лишь угукнула, крепче стискивая в руках оружие и сумку. — Сейчас доберемся до Академии СБЦ и… Духи!!! — турианец вскрикнул, уворачиваясь от внезапно взрезавшего воздух луча Жнеца, что едва не распилил такси пополам. — Фух! — Вейн дрожащей рукой провел по головному гребню — …там возьмем шаттл и смоемся, пока есть возможность.

***

      На подлете к Академии СБЦ даже природной реакции и навыков пилотирования Вейна не хватило, чтобы избежать столкновения с подбитым истребителем, фактически, свалившимся на аэрокар, когда тот начал снижение. Легкое такси оказалось отброшено потерявшим управление кораблем в сторону и вниз, отчего приземление вышло весьма жестким: аэрокар вильнул вправо, перекувыркнулся и грохнулся прямо у входа в здание Академии. Опасаясь того, что машина взорвется после падения, Вейн, несмотря на сильный удар головой и прыгающие перед глазами черные пятна, постарался как можно быстрее выбраться наружу. Обежав такси, он дернул дверь аэрокара вверх и помог вылезти девушке, кривящейся от боли: она тоже ударилась головой о потолок машины. — Сильно ушиблась? — офицер обеспокоенно осмотрел белобрысую макушку. Крови не было, но на затылке поднималась заметная шишка. — Терпимо. Пошли, нужно скорее выбираться отсюда, — стойко ответил подросток, закидывая рюкзак за спину и меняя в оружии термозаряд. Этот жест вышел у нее настолько спокойным и уверенным, что турианцу стало не по себе. Это ли та юная особа, что полтора месяца назад доверчиво смотрела на него, пытаясь со скуки завязать беседу, и стояла, смущаясь и перекатываясь с носочков на пятки?       Выход из Академии оказался перекрыт обломками истребителя; им повезло, что аэрокар выкинуло вперед, перед кораблем, иначе пробраться в здание было бы невозможно. Обстановка внутри напоминала кровавый фильм ужасов: наспех собранные баррикады были завалены телами гражданских, работников СБЦ и монстров-синтетиков, хотя с момента вторжения прошло не более полутора часов. Стараясь двигаться быстро и тихо, не обращать внимания на застывшие коченеющие тела, друзья добрались до лифта: по счастью, тот еще работал. Доехав до верхней площадки, турианец и девушка вынырнули из лифта и юркнули за импровизированную баррикаду; по посадочной полосе бродили четыре твари — такие же, как та, что Никки застрелила в квартире офицера. Монстры обыскивали тела мертвых, коими была усеяна полоса; над ранеными же они производили какие-то отвратительные действия, вытягивая из них жизненные соки, от чего бедняги с дикими криками умирали. — Это ужасно… — прошептала Никки, затравленно глядя на своего спутника. Вейн, сжимающий в руках штурмовую винтовку, тяжело вздохнул. — Чудовищно. Но мертвым уже не помочь, мы должны сосредоточиться и каким-то образом пробраться мимо этих… каннибалов. Иначе сами скоро присоединимся к мертвецам, — Вейн привалился боком к баррикаде, напряженно оглядываясь по сторонам. Внезапно из-за соседнего укрытия высунулась голова испуганной, нервно озирающейся азари. Взгляд ее поймал турианца и девушку, и она отчаянно призывно замахала рукой. Каннибалы пока были заняты обшариванием мертвецов, и потому друзьям удалось проскользнуть за соседнюю баррикаду незамеченными. — О Богиня, хоть еще кто-то живой, — прошептала азари, с надеждой глядя на пришедших. За ее спиной, как оказалось, прятались еще двое: сосредоточенная женщина лет тридцати пяти и турианец преклонного возраста, с тихим злым шипением зажимающий рану в плече. — Мы думали, что остались здесь совсем одни! — Минут десять назад отбыл шаттл. Мы бы тоже успели, если бы эти уроды не отрезали нас, — злобно проворчал турианец. Весь рукав его светлой парадно-выходной одежды, подобранной в тон к родовым татуировкам лица, пропитался кровью. — У меня есть панацелин, — робко обратилась к незнакомому инопланетянину Никки. — А вот это очень кстати, — турианец принял извлеченную из рюкзака капсулу, раздавил в ладони и нанес гель на рану. — По уму, стоило бы достать осколок, но пока сойдет и так. — Помощь прибудет? СБЦ вытащит нас отсюда? — азари уставилась на Вейна, словно ожидая, что с его появлением закончится весь этот кошмар. Синяя тяжелая броня офицера СБЦ говорила сама за себя. Однако турианец лишь отрицательно покачал головой. На душе стало тяжело и неуютно. Вновь он казался предметом надежд, оправдать которые не в силах. — Снаружи все еще хуже, чем здесь. Настоящая бойня. Никто не поможет. СБЦ дезорганизовано, многие мертвы. Необходимо выбираться самим, полагаться только на себя. Азари ненадолго закрыла лицо руками — как видно, пытаясь успокоиться и сдержать слезы. — А говорили, что Цитадель — самое безопасное место Галактики и беспокоиться не о чем! Проклятье... Так. Нужно успокоиться. Но как нам пробраться мимо этих… этих уродов? — голос голубокожей девушки дрожал. Как видно, азари была еще довольно молода; легкая военизированная форма и «Сюрикен», который дева сжимала в руке, говорили о том, что она, скорее всего, работала в эскорте матриарха. — Перестреляем их и рванем к ближайшему шаттлу, — подала голос до этого молчавшая женщина. Незнакомка была одета в богемное длинное платье с глубокими вырезами на груди и боках, однако, несмотря на внешний вид, у нее был пистолет. То, как она сжимала оружие, то, какими глазами смотрела, явно говорило о том, что она не та, кем хочет казаться. Холодный сосредоточенный взгляд и жесткий тон выдавали в ней человека, привычного к перестрелкам и убийству. — Да, теперь, когда нас, способных держать оружие, уже четверо, это может получиться, — азари кивнула, немного успокаиваясь. — Пятеро, — рыкнул раненый турианец, извлекая из кармана одежды связку маленьких контактных мин. — Успел снять с погибшего офицера, — пояснил он наличие оружия. — Может, стрелять я и не смогу, но вот поджарить этих уродов, когда они подойдут поближе, еще способен. — В таком случае, мы вернемся на предыдущую позицию. Открывайте огонь по моему сигналу, — Вейн взял за запястье напряженную как струна, озирающуюся Никки, и они, пригнувшись, бегом пересекли расстояние между баррикадами.       Спрятавшись за укрытием, Вейн перевел дух и, готовясь начать атаку, напоследок взглянул в лицо подруги. Ее бледность, сухо поджатые губы и отстраненный, стеклянный взгляд не остались им незамеченными. В эту минуту офицер понял, кого дреллы называют «разъединенным»: складывалось ощущение, что тело и мозг девушки действуют как механизм. Сознание же было где-то далеко, и оно пребывало в абсолютном шоке. — Ты готова? Все будет хорошо. Мы выберемся. Слышишь, Ник? — про себя Вейн ругнулся. Слишком уж неуверенно прозвучали эти дурацкие слова утешения. Девушка же просто рассеянно кивнула, лишь подтверждая мысль друга о том, что она действует, фактически, на автомате. — Я атакую первым, ты же особо не высовывайся. Прикрывай, когда я буду менять термозаряд. — Хорошо, — короткий ответ. И, немного погодя, словно сквозь пелену, тихое: — Будь осторожен. Турианец зарядил единственную бывшую у него обойму бронебойных патронов. Эффект неожиданности стоило использовать по-максимуму и сразу нанести противнику как можно больший урон.       Резко вынырнув из-за укрытия, он прицелился в ближайшего монстра и прошил его очередью. Не сообразившая сразу тварь взвыла и заметалась, ища, откуда последовало нападение. В то время, как Вейн менял термозаряд, из-за баррикады высунулась Никки и хладнокровно добила ревущего синтетика. Пустой взгляд проводил тварь, что рухнула на землю, расползаясь отвратительным куском органическо-синтетической мешанины. Остальные три монстра быстро сообразили, что на них напали, и заняли позиции за укрытиями.       Азари и женщина из-за соседней баррикады по сигналу офицера тоже открыли огонь, немного облегчая задачу Ник и Вейну: теперь только половина пуль летела в их сторону. Никки в очередной раз высунулась из-за укрытия, но зазевалась и «словила» около пяти зарядов. Кинетический щит не выдержал такого напора и лопнул с характерным звоном, пропустив последнюю пулю. По счастью, она просвистела мимо, лишь оцарапав щеку девушки. В ту же секунду турианец дернул подругу вниз, за баррикаду, едва не свалив с ног. — Куда ты лезешь! Я же сказал, прикрывай меня и не высовывайся! — злость вперемешку с испугом заставила Вейна буквально заорать на Никки. — Будь внимательнее, это не шутки, Ник, тебя могли сейчас убить! Только сейчас Вейн заметил, что трясет за плечи девушку, смотрящую на него огромными круглыми глазами. По ее раненой щеке ползли капли крови, падая на фиолетовый нагрудник, скатываясь по шее за ворот. — Ох, Духи… Прости меня.       Выстрелы из-за соседней баррикады поразили еще одного Каннибала; азари, добившая монстра, победно вскрикнула и вновь нырнула за укрытие. «Она сейчас не в себе. У девчонки шок. А ты еще орешь на нее, идиот! Она — не турианец, на которого твои вопли подействуют, как пинок под зад. Она человек, испуганная девушка!» Здравый смысл вернулся к инопланетянину, душевное равновесие которого было подорвано не меньше, чем у Никки. Глубоко вдохнув и постаравшись успокоиться, офицер разжал пальцы и отпустил острые плечи подруги, затянутые в фиолетовую броню. — Послушай. Нужно сосредоточиться. Я понимаю, ты сейчас напугана и в отчаянии. Мне тоже нелегко. Все, что творится — настоящее безумие, и я вообще удивляюсь, как ты еще держишься. Но мы должны выжить, черт побери! Одинокая слеза скатились из правого глаза подростка, смешиваясь с кровью из царапины. Боль от соленой воды, попавшей в ранку, казалось, немного отрезвила Никки. Уже более осмысленно взглянув на друга, она кивнула и вытерла щеку тыльной стороной руки. — Ловите-ка вот это! — внезапно раздался хриплый мужской голос из-за соседней баррикады. Вейн и Никки, привлеченные возгласом, выглянули из-за укрытия. Раненый турианец поднялся за заграждением и начал швырять маленькие контактные мины в сторону противников, подобравшихся достаточно близко. Инопланетянин еле держался на ногах, но воинственности от этого в нем не убавлялось. Каннибалы разлетелись в разные стороны, и путь, наконец, оказался свободен. — Скорее, бежим к шаттлу! — азари, подхватывая шатающегося турианца под здоровую руку, выскочила из-за укрытия и поспешила в сторону ближайшего челнока. Вейн поднялся, протягивая руку Никки и помогая ей встать. Девушка слегка сжала протянутую ей ладонь, без слов выражая благодарность своему другу. Слова были слишком тяжелы, чтобы быть сейчас произнесенными.       Небольшой отряд выживших столпился у челнока; азари, девушки и оба турианца переглянулись, вымученно, но победно улыбаясь. — Как мы их, а! — Да, сработались неплохо. Теперь давайте уже поскорее улетим отсюда, пока какие-нибудь новые твари сюда не добрались, — Вейн взялся за дверь челнока, собираясь сдвинуть ее вверх. Никки тоже схватилась за ручку, желая помочь офицеру. Пожилой турианец в это время обернулся, оглядывая поле боя… Кровь и тела синтетиков, людей, турианцев, саларианцев и азари тут и там виднелись на посадочной площадке. Внезапно инопланетянин сорвался с места и, в один шаг преодолев расстояние, схватил девушку за плечо, откидывая ее вбок от двери: — Осторожно! Остальные успели лишь обернуться на вопль, когда тело турианца прошила очередь. Недобитый каннибал выполз из-за баррикады и из последних сил начал палить в органиков. — Р-р-а-а! — азари, отреагировавшая на атаку быстрее всех, вдруг засияла ослепительным голубым светом и совершила резкий пасс руками, отправляя в неугомонную тварь сильнейший, спровоцированный отчаянием и яростью биотический заряд. Ударная волна подкинула монстра на добрых три метра в воздух, после чего тот шлепнулся на землю с мерзким звуком и наконец затих. — Г-х-х… дерьмо, — турианец упал на землю. Он был еще жив, но стремительность, с которой под ним начала расползаться лужа синей крови, говорила о том, что протянет он недолго. — Вот, значит, как я сдохну… — Подождите, я помогу вам, у меня есть еще панацелин! — Никки подбежала к едва живому инопланетянину, непослушными пальцами на ходу роясь в рюкзачке. — Тише, детка. Это мне уже не поможет. Вы, — тяжело, хрипло дыша, он обратился к своим последним союзникам, — проваливайте отсюда, спасайтесь, пока еще не поздно. А Септимус Орака теперь может наконец отдохнуть… На этих словах он закашлялся, вздрогнул, после чего обмяк и затих. Карие глаза турианца закатились, а дыхание остановилось. Никки в шоке прижала руки к груди, неосознанно делая пару шагов назад от тела инопланетянина. — Духи! Это же генерал Орака. Прославленный турианский командир, герой войны Первого контакта! — Вейн совершил неопределенный жест руками, отражавший удивление и растерянность. — Был. И мы скоро «будем», если не поторопимся, — первой от созерцания мертвого генерала очнулась женщина в вечернем платье. Она поспешила к шаттлу и довела дверь до верхнего положения. Азари и Никки последовали за ней, офицер же задержался: он присел на корточки перед выдающимся сородичем, осторожно закрыл глаза погибшему и сложил его руки на груди. — Вейн, скорее! Инопланетянин медленно встал, отвернулся и молча запрыгнул в челнок, тут же направляясь к месту пилота. Он должен исполнить последний приказ старшего по званию.

***

      Вывести челнок из пространства Цитадели оказалось очень непросто; это потребовало от и без того уставшего и перенервничавшего турианца максимальной концентрации. Лавируя между испепеляющими лучами, подрезающими лайнеры и мелкие истребители, все еще тщетно пытающиеся остановить чудовищные машины, падающими обломками и сборщиками, шаттл стремился прорваться между почти сомкнувшимися лучами станции. — Все наденьте кислородные маски! Скоро мы выберемся в открытое космическое пространство, — злой и напряженный, офицер и сам натянул респиратор, на секунду оставив управление; этой секунды хватило для того, чтобы едва не угодить под обломки огромного дредноута, летящие сверху: военные предприняли последнюю попытку остановить Жнецов и бросили в атаку тяжелый корабль. Судя по всему, эта попытка терпела неудачу.       Челнок проскочил между лучами Цитадели, когда расстояние между ними составляло не больше ста метров.       Вейн облегченно выдохнул, позволяя себе немного расслабиться: основная, самая сложная часть задачи, была выполнена. Теперь лишь нужно было следить за тем, чтобы случайно не попасть под огонь кораблей Цитадели или Альянса. В пассажирском отсеке между до этого напряженно молчавшими девушками тем временем постепенно завязался разговор. — Слава Богине, мы почти выбрались! Вы очень вовремя подоспели, — азари повернулась к Никки, тихо сжавшейся в уголочке. — Рано радоваться, дорогуша, — женщина в платье перебирала пистолет. Раньше Ник не обратила внимания, но теперь, приглядевшись, заметила, что пушка очень дорогая, практически эксклюзивная — кварианская «Дуга». — Сейчас такая чертовщина творится повсюду. Азари не понравилось фамильярное обращение и она надула губки. — Откуда вы знаете? Вы вообще, собственно, кто? — Надя Блейк. Коммерсант, бизнесвумен, специалист по антиквариату, старинной живописи и архитектуре. — Что-то вы не похожи на обыкновенного коммерсанта. — А вы не очень похожи на телохранителя, — женщина хмыкнула, с резким щелчком меняя термозаряд, ставя пистолет на предохранитель и убирая его за пояс. Азари фыркнула и отвернулась, обращая свое внимание к Никки. — Меня зовут Ташь’я Суон, и я действительно телохранитель. Была им. Советницу, которую нас наняли сопровождать, разорвали на части хаски-турианцы. Как и большую часть моего отряда. Это было просто ужасно… Дева устало провела рукой по лицу. Глаза ее стали печальными и пустыми. — Хаски-турианцы? — Да. Военные называют таких «налетчиками», — она вздохнула, и пластик респиратора слегка запотел. — А тебя как зовут? — Ник. Николь Грант. Я… я пока что учусь, не работаю. — Надо же. А выглядишь старше своего возраста. Я думала, ты тоже из СБЦ или что-то вроде того. Ну, как твой парень. Ник смутилась и удивилась одновременно. — Вейн не мой парень. Мы просто, ну, друзья. — А-а. Извини, — дева пожала плечами и слегка усмехнулась.       Из пилотского отсека послышался голос Вейна: — Скоро мы будем у ретранслятора. Куда направимся дальше? Отсюда можно перейти в Ро Аргуса, Местное скопление или Системы Термина. Необходимо спокойное и безопасное место. — Летим на «Омегу», — зашедшая в отсек пилота Надя сложила руки на груди, бегая взглядом по панели управления. — Что?! — турианец изумился и возмутился одновременно, разворачиваясь к женщине всем корпусом. — Я же сказал спокойное и безопасное! Я не повезу Никки в этот fhjb7n yfol1; *! Молодой девушке там не место! И да, я не таксист, чтобы развозить всех по разным адресам. Выбирайте другую локацию. — Послушай-ка меня внимательно, парень, — женщина вдруг нависла над острым турианским лицом, ничуть не беспокоясь о реакции офицера, сузив глаза и понизив голос. — «Омега» сейчас — самое безопасное место в Галактике. Ария со своими головорезами выгнала оттуда и «Цербер», и всех «зверюшек» Жнецов — и сделает это снова, если понадобится. На «Омеге» у меня живет сестра, она поможет пристроить твою девочку. А иначе — куда ты ее повезешь? На Землю? На безжизненные планеты Ро Аргуса? Вейн вздохнул. Женщина отодвинулась от него, скрестив руки на груди. Увы, турианец не мог не признать ее правоту. Единственным более-менее приемлемым вариантом действительно была «Омега».       Совершив скачок через ретранслятор в Системы Термина, прошедший достаточно жестко — на таких малогабаритных шаттлах совершать переходы между системами не рекомендуется — Вейн немного успокоился, расслабился и смог собраться с мыслями.       Последние слова погибшего генерала сильно задели молодого турианца. Через пару часов он доставит Никки в более-менее безопасное место, где нет ни чудовищных машин, ни их безобразных отродий. Но что дальше? Он будет отсиживаться в безопасности в то время, как его народ, его братья сражаются со смертельной угрозой? Нет, он не может так поступить. Его навыки техника и солдата пригодятся там, на поле боя. И если он не смог выполнить свой долг на безнадежно гибнущей Цитадели, то исполнит его в другом месте, ради тех, кого еще можно спасти. Как генерал Орака, отдавший свою жизнь за Ник.

***

      После долгого полета пришлось еще около часа простоять в очереди: около сотни всевозможных кораблей и челноков запрашивали стыковку с «Омегой»; похоже, не им одним удалось вовремя вырваться с гибнущей Цитадели. Чем больше времени проходило, тем сильнее давил груз тяжелых мыслей на офицера: зов долга и невозможность остаться с той, которая за пару счастливых месяцев стала для него важнее всего мира, разрывали душу напополам. Наконец, турианец не выдержал и, покинув пилотское кресло, вошел в салон. Никки, сжавшись в комок, тихо спала в углу.       Вейн присел рядом с азари и женщиной, скучающими на соседних местах у противоположной стены. — Выглядишь хреново, — беззлобно ухмыльнулась женщина, взглядом холодных глаз окидывая турианца. — Спасибо, что вытащил нас оттуда. Я бы с этой штуковиной не поладила. — Это было несложно, — отрешенно ответил Вейн. Только сейчас он ощутил, как тяжелым камнем на все тело наваливается усталость. — Так жаль того генерала. Почти выбрался, и тут… — азари покачала головой. Глаза ее были печальны. — После того, как он поступил, я думаю, что мы делаем все неправильно. Нужно не отсиживаться за чужими спинами, а действовать. Там, на Тессии, гибнут тысячи моих сестер, а я собираюсь прятаться, как вентканальная крыса, на «Омеге». На высказывание голубокожей девы Надежда предпочла промолчать. Турианец же внимательно посмотрел на молодую азари, ловя в ее глазах отголосок мрачной, отчаянной решимости. И, вздохнув, с тяжелым сердцем принял решение. — Надежда, — обратился он к женщине, взглядом сверлящей пространство. — Можно просто Надя. Не люблю свое полное имя. — После того, как высажу вас на «Омеге», я не останусь. Я должен помочь своему народу в этой войне. Вы говорили, что сможете позаботиться о Никки? Женщина помолчала с полминуты. — Жильем я ее обеспечу. Работой тоже — мне как раз нужен секретарь. То, что девочка не будет крутиться в клубе у шеста, я тебе гарантирую. От этих слов турианец вздрогнул и удрученно покачал головой, что не осталось незамеченным его собеседницей. — Я понимаю, сложно доверять человеку, которого знаешь пару часов. Люди в принципе эгоистичные твари. Но, поверь, Надя Блейк умеет быть благодарной. За то, что ты спас мою шкуру, я позабочусь о твоей подружке, будь спокоен. — А вы умеете подбодрить, — мрачно усмехнулся турианец. Впрочем, слова женщины его действительно немного успокоили. Судя по повадкам, Надя явно принадлежала к преступному миру, однако же манеры женщины говорили о возможном благородстве, которое она была способна проявить. — Я отправляюсь с тобой, — подала голос Ташь’я. — Не смогу себе простить, если останусь здесь. — Хорошо. Вейн устало поднялся с места: на информационную панель как раз пришло сообщение о том, что шаттлу разрешена стыковка с космической станцией.

***

      — Нет… Вейн ожидал чего угодно: истерики, слез, проклятий в свой адрес. Но только не тихого, едва различимого, на грани слышимости, обреченного шепота. Когтистая лапа страдания сжала сердце, и оно, казалось, застыло на несколько секунд без движения под отчаянным взглядом огромных серых глаз. В свете огней порта они отливали сталью — безжизненным, холодным металлическим цветом. — Ты не можешь. — Я должен, Никки, — Вейн рвано вздохнул. — Теперь ты в безопасности, и я обязан… обязан вернуться. Надя позаботится о тебе. — Я не хочу! — голос девушки сорвался на крик, хоть она все еще пыталась держать себя в руках. С учетом только недавно пережитых ужасов, это давалось ей с огромным трудом. — У меня остался только ты! И больше нет никого! Я не могу, не хочу тебя потерять! Надя, стоявшая за спиной у подростка, устало потерла переносицу. Ей не хотелось вклиниваться в чужое выяснение отношений, но весь ее вид говорил о том, что долго она эту трагедию терпеть не собирается. Ташь’я, высунувшись из открытой двери челнока, удрученно покачала головой. Пожалуй, если бы ей было ради кого оставаться, азари бы так и сделала. Но турианцы — упрямый народ, повернутый на долге и ответственности, и переступить через эти чувства не могут их заставить даже самые родные и близкие существа.       Вейн присел перед девушкой на корточки, заглядывая в слезящиеся глаза и мимоходом отмечая, что так и не обработанная царапина перестала кровоточить и подсохла, оставив на щеке бурую неровную полоску. Он взял холодные, безвольно опущенные руки девушки в свои и ненадолго прижался к ним жестким лбом, собираясь с силами. — Я не могу обещать тебе, что вернусь. Может произойти все, что угодно. Я не могу обещать… Но пообещаю, черт бы меня побрал, — последнюю фразу офицер буквально прохрипел, давясь подступившим к горлу комком. По щекам Никки заструились теплые слезы, оставляя влажные дорожки; внезапным порывом девушка обняла турианца, едва не опрокинув его на спину. С дурманящим, щемящим чувством всепоглощающего тепла, поднимавшегося в груди, офицер осознал, что ее горячие мягкие губы прижимающиеся к его левой мандибуле. Чуть склонив голову, он и сам смог чуть коснуться жесткими губами ее щеки — осторожно прижаться, боясь поранить нежную человеческую кожу.       Никки с трудом разжала объятия и поднялась с колен, на которые упала. Ей не хотелось отстраняться от Вейна ни на сантиметр, но, в довершение ко всем прочим факторам, сильно мешала броня, окончательно разрушая последний приятный момент. — Я буду ждать тебя. Не смей погибать, слышишь? Я тебе этого не прощу, — всхлипнув, просипела севшим из-за рыданий голосом Ник. За спиной ее тактично кашлянула Надя, намекая турианцу, что пора бы заканчивать прощание. — Я учту это, — турианец попытался изобразить улыбку, шевельнув мандибулами. Вышло как-то обреченно и кисло. — Мне пора. До свидания, Золушка. Береги себя. «Я люблю тебя».       Почти бегом преодолев расстояние до шаттла, Вейн, не оглядываясь, запрыгнул внутрь. Ташь’я, кивнув на прощание Наде и Никки, закрыла дверь челнока. ______ *fhjb7n yfol1; — «мир без закона» в грубой форме