Бои без правил.

Не так себе представлял Чимин разговор с Чонгуком. Вот вообще не так. Спасибо, Господи, за Намджуна. Ну вот кто просил его открывать свой рот? Чимин сидит сейчас в бешенстве, готов разорвать Кима на куски, ибо не так он должен был признаться. И не такая реакция Чона должна была быть, как сейчас: выпученные глаза от шока, открытый рот и сжатые кулаки. Чувство, будто сейчас встанет, подойдёт и вмажет, честное слово. Чимин-таки приседает на стул и смотрит прямо на Чонгука. Как же сейчас коленки трясутся. — Это… — Чон и слова больше выдавить из себя не может. Получается только хрипеть. — Правда. — Чимин смотрит на Чона уверенно: будь, что будет. Побьёт — так побьёт, и что? Чимин ребёнка по-любому оставит. Чонгук-таки поднимает взгляд на омегу и смотрит побитым щенком. Намджун умный и всё понимает, поэтому встаёт из-за стола и уходит. — Я оставлю вас. Вам есть, о чём поговорить. Потом созвонимся, Гук. — Как только дверь кафе закрывается за Кимом, в помещении воцаряется гробовая тишина. — Я… Ты… — Не надо. Ты не виноват, это моя вина, это всё из-за течки. — Чимин теребит пальцами края куртки и кусает от нервов губы. Чонгук поднимается со стула и подходит к омеге, приседая возле него на корточки, смотря снизу вверх. — Чимини, не говори так. Это… Я не знаю, как объяснить. У меня прежде такого не было. Я ни с кем не встречался и не знаю, что в таких ситуациях делать, — Чимин чувствует, как внутри что-то болезненно сжимается и давит в груди, — но… если честно, я счастлив. После этих слов у омеги как камень с души упал. Нет, вот честно. Чимин даже не думал, что Чонгук так легко примет его с малышом. Он не знал, какой реакции ожидать от альфы, но точно знал, что оставит ребёнка, даже если бы альфа отказался от них. Это теперь его жизнь, его малыш, и он вправе решать, как правильно поступить. И наверное, он сейчас правильно делает, что утыкается альфе в шею холодным носом, крепко обнимая. — Спасибо. — Ну, ты чего? Думал, я тебя брошу или откажусь от нашего малыша? — Чон отстраняется от омеги и утыкается лицом в плоский животик, что-то там бормоча. — Прости, я… — Я люблю тебя. — Чонгук поднимает красное лицо и смотрит прямо в светящиеся глаза омеги, обхватывая его лицо руками. У Чимина культурный шок. Что сейчас было? Чонгук признался ему в любви? По-настоящему? Это не шутка? Если так, то ущипните чем больнее, ибо то, как Чон смотрит, не может быть ложью. Чимин наклоняется к альфе и целует его в горячие губы так нежно, насколько может. — Я тоже тебя люблю, Гукки. — Чим всхлипывает и сжимает в руках куртку Чона, снова притягивая его для нового поцелуя. Чонгук топится. От таких ласковых и нежных, трепетных поцелуев, тает, как плитка шоколада. Чимин пахнет дико вкусно и приятно — запах чёрного винограда, смешанный с апельсином и мандарином. Как же это невероятно сочетается, но это бомбит альфу. — Я так переживал по поводу твоего запаха. Всё время я беспокоился и думал разное. Я так ждал, что ты скажешь хоть что-нибудь по этому поводу, но ты молчал, и я такого себе напридумывал, что… прости. — Чонгук целует омегу в губы, извиняясь за всё, и Чимин понимает. Как не понять истинного? Это всё на ментальном уровне. — И ты прости, что не сказал тебе раньше. Я сам недавно узнал и побоялся что-то говорить, потому что до сих пор не верю в происходящее. — А я верю. — Чон поднимает омегу на ноги и обнимает крепко, утыкаясь носом в макушку и шепчет: — Я верю, что мы вдвоём будем играть с нашим карапузом, что будем гулять с ним в колясочке, и верю, что в будущем мы будем вместе: ты, я и наш малыш. — А Чимин что? Чимин плачет. Вот ты Чонгук… Теперь успокаивай, потому что нервничать омеге нельзя.

***

— Господин Чжиюн, здравствуйте. Это Намджун. Чонгук уже знает обо всём, и ваш сын тоже. — Что? Но как? Я же просил тебя… — Рано или поздно он всё равно узнал бы, так что нет теперь смысла скрывать что-то. Вы должны с ним встретиться и поговорить. Это очень важно для него. Он отказался от следующего боя. — Почему? — Из-за вас. Он не будет драться за чью-то жизнь, особенно за вашего сына. Да и теперь точно не будет… — Что значит "теперь"? Чего я не знаю? Ты меня пугаешь. — Он сам расскажет, если захочет. Но вы должны поговорить. Встретьтесь с ним, номер его скину смс. До встречи. Как только приходит смс с номером Чонгука, Пак Чжиюн набирает его и назначает встречу через час, у него дома. Чон полон удивления так же, как и рядом стоящий Чимин. Они решают разъяснить наконец-то эту ситуацию и оба отправляются в дом Паков. Будь, что будет, но делать что-то нужно, особенно теперь, когда омега в положении. Речь уже идёт не только о жизни омеги, а об их малыше, это куда серьёзней. Пара подъезжает к дому, и вместе направляются внутрь, крепко держась за руки. Чимин полностью на стороне Чона, и, как тот решит поступить, так тому и быть. Отныне он будет слушаться только его — своего истинного и отца его будущего ребёнка. Чонгук стучит три раза в дверь кабинета и, перед тем как услышать "Входите", глубоко вздыхает и подмигивает омеге, мол, успокаивая, говоря, что всё в порядке. — Здравствуйте, господин Чжиюн. — Чон заходит первый, а омега следом. — Ну здравствуй, Чон… Чимин? Ты… — Здравствуй, отец. — Чимин крепко держит руку альфы и здоровается с отцом. Но почему так всё напряжённо? Аж внутри всё воротится. — Как ты здесь… — мужчина смотрит на их сцепленные руки в замок, цепенеет, — вы… двое… — Да, мы вместе приехали. И хотим с вами серьёзно обо всём поговорить. — пара садится на диван, а господин только падает на кресло. — Отец, я… — Мы встречаемся, — тут же опережает омегу Чон, всё ещё держа его за руку. — Что? — удивлению господина нет предела. — Ваш сын — мой истинный, и мы любим друг друга. Я хочу его защитить, но не тем путём, что выбрали вы. Я не хотел драться за жизнь вашего сына, зная, на какой риск иду, ведь я не уверен, что смогу победить. Вы мне таких противников подсылаете, что выть хочется. Неужели там нет никого нормального? — Чон строит грустную мину, и, кажется, это помогает. — Послушай. Раз на то пошло, то я объясню. Тех бойцов выбирал не я, а те люди. Они лишь меня запугивают Чимином, и всё, это всё, что я о них знаю. И я очень боюсь за своего сына, поэтому попросил Намджуна, чтобы надавил на тебя. Прости, знаю, что поступил неправильно, но ты пойми, я же отец… — Я прекрасно понимаю вас, потому что… — Чонгук поворачивает голову к омеге и смотрит в испуганные глаза, тот машет еле заметно головой, шепча "не надо", но Чон не слушает. — Я сам скоро стану отцом, и я прекрасно теперь вас понимаю. — Чонгук улыбается так тепло, что Чим не может не сдаться. — Ч-что? — Пак Чжиюн смотрит выпученными глазами то на Чона, то на сына и боится даже слово сказать. — Ч-Чимин… это п-правда? — Правда, отец, — тихо говорит омега, крепче сжимая руку альфы, но боится поднять взгляд на отца и увидеть в них осуждение. Но почему оно там должно быть? — Боже… Чимини… я… ох… неужели я правда стану дедушкой? Вы не шутите? — Альфа и омега одновременно поднимают глаза на господина и охают, видя у того на глазах слёзы. Ну и чего Чим так боялся? — Правда-правда. — Чонгук улыбается мужчине и гладит руку своего омеги. — Ох… вы даже не представляете, как я рад. Я наконец-то стану дедом. Боже, неужели я дожил до этого? — Господин поднимается и идёт к паре, садясь между ними на диванчик. — Вы ж мои родные. Ну и потешили старика. — Тот притягивает обоих за шеи и каждого целует в макушку. Чимин сияет, а Чон блестит. Если отец Чимина рад, то и они рады. То, чего омега боялся, не случилось, хоть он и не особо предполагал, но всё же… А Чонгук… Чимин безумно счастлив, что отец не против Чона и что принял его, как и внука. Он знает, что его отец хороший человек, и очень благодарен ему за это. — Это всё, конечно, мило и счастливо, но как быть с теми людьми? Я теперь вдвое больше боюсь за Чимини. Чонгук, пожалуйста, скажи что-нибудь? Что ты думаешь, как теперь быть? — Господин хлопает альфу по плечу, внимательно присматриваясь. — Я не знаю. Если по делу, то противников должно быть три, так? — Положительный кивок старшего. — И второй мне кажется немного сложным, но я думаю, что я бы справился, а вот с последним… я даже представить не могу, какой он будет. Я много думал об этом решении и далось оно мне нелегко, но выбора у меня нет, поэтому… я согласен дальше драться. Есть и другие варианты, но… и Чимин теперь не один, их двое, и целостность их для меня на первом месте. Поэтому, я согласен драться дальше. У Чимина шок, у господина шок, а у Чонгука полные трусы уверенности. Теперь он просто должен бороться за жизнь, и не одну, а целых две. Нельзя допустить, чтобы с ними что-то случилось, иначе он не переживёт. Теперь каждому из них нужно набраться побольше терпения и сил, чтобы победить в этом бою за жизнь. Иначе последствия будут страшны.