I hate you

      Слабые должны умереть и дать дорогу более сильным. Безмолвный бешеный пёс более чем готов убивать. Всё это лишь для достижения целей организации и признания его собственной силы одним единственным человеком.       Молча и бессердечно, он разорвёт любого, кто встанет у него на пути. Даже когда на кону стоит его собственная жизнь. Сильный характер, высокомерие и гордыня стали для него неотъемлемыми спутниками в жизни, стали его опорой, благодаря которой он так прочно стоит на ногах. Боль и поражение никогда не смогут запугать и сломить его.       Но даже такой силы не хватало, чтобы впечатлить его.       Акутагава сотни раз проклинал день, когда встретился с тем самым человеком. Всё его нутро изнывало от боли воспоминаний, с которыми он живёт уже более четырёх лет. Если бы он только мог вернуться назад и изменить хотя бы одну деталь, чтобы всё не обернулось так, как есть сейчас.       В конце концов, ему протянули руку помощи, сказав что-то вроде «ты должен быть благодарен за это». И всё же это всяким лучше, чем существовать на дне. Лучше, чем задыхаться и чувствовать, как внутри тебя с каждой секундой угасает жизнь. Лучше, чем быть отбросом общества, даже если взамен ты начинаешь носить клеймо убийцы и пса портовой мафии.       Такие вещи заставляют двигаться вперёд и для Акутагавы это лучшая мотивация.       Рюноске ненавидел и продолжает ненавидеть многие вещи. Тут дело даже не во вкусах или в чем-то подобном. Простая, самая обыкновенная человеческая неприязнь и отвращение к обществу. Каждый из нас грешник, верно?       Его ненависть прошла несколько этапов, и всё начиналось с самого обычного раздражения, сопровождалось завистью, пока, наконец, не родилась она. Жгучая, едкая, тягучая и почему-то кроваво-бордового цвета. Именно так он видел и чувствовал нарастающую внутри него энергию. Она приятно убаюкивала сердце, но в некоторые моменты так жестоко ранила своего носителя, невыносимо больно стреляя по рёбрам, сдавливая лёгкие, перекрывала доступ кислорода и заставляла кашлять. Сильно и неустанно.       Нужно быть полным безумцем, мазохистом или ещё каким-нибудь ненормальным, чтобы спокойно продолжать жить с этой ненавистью, разделяя с ней одно пространство. И это пространство — твоё собственное тело.       Его первая ненависть возникла из примитивной ревности, яркой вспышкой ослепила и лишила возможности ясно видеть. Красным непроглядным туманом затмила разум, и лишь где-то внутри своего сознания тихий голос шептал: «Монстр».       Ребёнок, у которого нет чувств. Отродие, что не имеет сердца. Для него эти слова лишь пустой звук, ничего не значат. Момент, когда они остро ранили душу уже прошёл, сменился глухой тёмной и бесконечной пустотой.       — Знакомься, теперь это твой новый друг, — эхом раздаётся в голове, и начинает казаться, будто сходишь с ума. Какой смысл в том, чтобы вспоминать события четырёхлетней давности? Зачем ворошить прошлое?       Рюноске чувствует, как сваливается в бесконечную бездну. Она безгранична, без остатка тянет его всё ниже и ниже, проникая сквозь лёгкие, заполняя собой абсолютно всё. Он оглядывается по сторонам, пытаясь найти хоть какой-то знакомый предмет, за который можно ухватиться, лишь бы избавиться от мерзкого ощущения. И в самый последний момент он видит тёмный силуэт и длинные, развивающиеся на ветру пепельные волосы, которые странным образом заставляют выкарабкаться из своего собственного внутреннего мирка.       Это утро казалось ему особенно сложным. Несмотря на то, что в ближайшие четыре часа никакой работы не было, Акутагава проснулся рано. Какие-то жалкие три часа сна не вдохнули в него и каплю бодрости и энергии, но в этом виноват он сам. Такая у него привычка — поздно засыпать и рано просыпаться. Она далеко из прошлого, и избавиться от неё невозможно.       Рассматривая бледное и, казалось, мёртвое лицо, Акутагава ничего не испытывал. Как и прежде длинные тонкие пальцы ловко скользили по маленьким пуговкам, застёгивая приготовленную заранее рубашку. Руки беспрепятственно проскользнули в рукава плаща, поправляя, чтобы тот удобнее сидел в плечах. Отражение в зеркале задерживается ненадолго, после пары минут сборов, Рюноске полностью готов, чтобы покинуть привычные четыре стены.       Сегодня ему нужно явиться перед Мори, получить какое-то обещанное задание, на которое он хотел бы отправиться один. Но вместо этого, ему придётся идти вместе с Хигучи и отрядом Черных Ящериц. Ему никто не нужен из помощников, он сам более чем уверен, что справится с заданием.

***

      — Все тонкости работы в этих бумагах, — Огай с улыбкой наблюдает за тем, как старательно Элиза выводит на полу непонятные рожицы красными карандашами, до пришедшего Акутагавы ему нет никакого дела. Он лишь указывает на папку в руках парня.       — Почему я не могу сам отправиться туда? — его это бесит. Бесит тот факт, что его ни во что не ставят, присылают ему нянек, чтобы следили за мальчишкой, лишь бы тот не наломал дров.       — Так надо, — невразумительно мычит мужчина, пальцем рисуя на своей коленке круг. — Хигучи может не справиться, поэтому я попросил ещё и Ацуши поучаствовать во всём. В качестве наживки.       Акутагава чувствует, как внутри на секунду вспыхивает алый огонек и тотчас потухает, оставляя после себя тлеющийся уголёк и тонкий столбик едкого дыма. И вот она, чистая, нескрываемая, неумолимая и необоснованная, как кажется большинству, ненависть. Острым кинжалом протыкает сердце и кажется, будто алые хрустальные капли крови, стекающей по рукоятке, звонко падают на пол и разбиваются.       Уже на самом задании Хигучи видит его более напряжённое лицо, чем обычно, но как только она хочет открыть рот, чтобы спросить в чём дело, то тут же осекается. Ком в горле не даёт ничего сделать. Всё, что она сейчас может — неуверенно сглотнуть. Она знает, даже если бы спросила у него, он бы ничего не ответил.       — Ацуши уже на месте, — спокойно произносит Хироцу, стряхивая пепел с сигареты. — Можем отправляться.       Хигучи впервые слышит это имя, хочет узнать кто это, как он связан с Акутагавой и ещё сотни и тысячи вопросов, что вертятся у неё в голове. Но слова Хироцу о том, что именно эта тема весьма больна для мафии, в частности для самого Рюноске, сдерживает Ичиё, не смея двигаться дальше.       И лишь главный герой этой истории, не меняясь в лице, вспоминает события четырёхлетней давности. Времена, когда он впервые возненавидел кого-то настолько, что каждую минуту хотелось убивать, жажда крови была необузданной. Время, когда он ненавидел так же сильно, как и уважал одного и того же человека.       Неконтролируемая воронка, что тянет его на самое дно, заставляет вспомнить прошлое.       У них, пожалуй, были весьма странные отношения. Они не были друг для друга заклятыми врагами, но и товарищами, друзьями или же напарниками их нельзя было назвать. Но начиналось всё не так радужно, как казалось бы.       Просто в один день Дазай на спине притащил в штаб ребёнка, сообщив Акутагаве, что теперь это его новый друг, нравится ему это или нет. Никого не интересовало, что это за ребёнок и где его подобрали, поэтому бездумно прислушались к словам Осаму о том, что эту девчушку он получил как подарок от одной группировки. Вот только самих дарителей пришлось убить, а выкидывать подарок было бы моветоном.       Наверное, именно тогда Акутагава впервые ощутил укол ревности. Подумать только, ревновать к какой-то оборванной девчонке, которая и ходить толком не может со своими-то ломаными ногами. Вечно хвостом бегает за своим куратором, а он только и делает, что поддерживает её за руку, лишь бы та нормально передвигалась.       По ней нельзя было сказать, что она на какие-то два года младше самого Рюноске. Впрочем, её и девчонкой назвать было сложно. Невысокая, совсем худая, бледная. В её-то возрасте уже должны появляться признаки того, что она девушка: вроде тонкого голоса и утончённой фигуры. Но ничего из этого не было. Она продолжала походить на хилого мальчишку с осипшим голосом. Мальчишку, которого в любой момент мог подхватить ветер. Неряшливо обкромсанные серые волосы, сбитые коленки и синяки по всему телу. Одним своим внешним видом она могла вызвать жалость и сожаление.       Акутагава слышал, как Дазай рассказывает всем о своём новом «ученике». Внутри без устали скребли кошки. Его внутренний монстр хрипло стонал и умолял выбраться на свободу. Он клялся, что уничтожит эту обузу, вспорет ей брюхо и выпотрошит. Полный ненависти взгляд был направлен только на неё.       Они пересекались не так уж и часто, но каждый раз, вспоминая это, во рту появляется отчётливый привкус железа.       И ведь однажды Рюноске действительно чуть не убил эту девчонку. Для неё — неблагоприятное стечение обстоятельств, для него — прекрасный расклад. Всего-то остались наедине в одной просторной комнате. Всего-то одна неуместная фраза, которая сорвала крышу озлобленному юноше. Кажется, она тогда отделалась парой царапин и синяками, а его наказали, лишив возможности отправляться на задания в течение месяца, и жестоко избили. Прямо на глазах у этой девчонки. Не худшее ли это наказание для такого, как Акутагава?       Единственное, чего он не мог понять, зачем она закрывает уши. Отрешённо смотрит куда-то сквозь него отвратительным взглядом, полным боли и сожаления. Ему не нужно её сочувствие, это хуже, чем терпеть физическую боль.       И теперь, когда он видит её, понимает, что былая ненависть никуда не исчезла. Ему по-прежнему было тошно и дурно от одного её взгляда. Несмотря на то, что с последней встречи прошли какие-то четыре месяца. Они пересекались всё это время, но до разговора, сотрудничества или чего-то подобного дело не доходило.       Она исчезла внезапно. Практически сразу после того, как ушёл Дазай. Были составлены необходимые документы, подтверждающие тот факт, что теперь она будет подопечной Акутагавы. Но уже вскоре шумиху уняли, документы были переделаны, и Накаджима исчезла из жизни бешеного пса вместе с Чуей, который стал для неё новым опекуном и куратором. И как же сильно она изменилась за это время, невообразимо.       Она наконец-то была похожа на девушку. Даже больше. Непосвящённый в дела портовой мафии, никогда бы не смог сказать о том, что она мафиози. А если верить слухам, что накопились на эти несколько лет, то её путь усеян десятками искалеченных судеб, а тонкие бледные руки по локоть в крови.       Мафия всегда имеет при себе сумасшедших цепных псов, которым душегубство необходимо так же, как и кислород. И терять таким личностям нечего.       Акутагава до последнего отказывался верить, что люди способны менять так сильно за несколько лет. Это казалось невозможным, но глаза его никогда не обманывали. Неаккуратная стрижка сменилась роскошными длинными волосами. Среди них неизменной осталась только тонкая черная прядка, что с самого первого дня запомнилась ему. Её кожа наконец-то порозовела, а на щеках играл румянец, когда она улыбалась своей будущей жертве.       Рюноске ощутил давно забытое чувство. Неприязнь, что заставила внутри него, как по щелчку, зажечь искорку, что в любой момент могла привести к пожару. И всё лишь из-за того, что она кинула в его сторону непринуждённый продолжительный взгляд.       Её глаза — единственное, что ему нравилось в этом человеке. Акутагава сравнивал их с ранними ирисами, хотя прекрасно осознавал, что ненавидит эти цветы так же сильно, как и все растения. Зелёная растительность никогда не была для него чем-то удивительным или захватывающим.       Но было в них что-то незримое, что сковывало его ненависть самыми крепкими цепями.       Она болезненно стонала, вопила и молилась, лишь бы её выпустили.       Ацуши, как и следовало плану, завела жертву в переулок, где должно было произойти нападение. Её актерскому таланту можно было позавидовать. Если бы её нашла не мафия, а скажем, какой-нибудь бродячий артист, она бы была куда успешнее.       Акутагава, наблюдающий за всем происходящим с крыши здания, отказывается верить своим глазам. Он не может смириться с тем фактом, что она, мафиози, о которой ходят «кровавые» слухи, продолжает спокойно разговаривать с ним, будто и не на задании вовсе. Прежде чем что-либо подумать, он осознаёт, что уже стоит на земле прямо перед ней.       «Ирис» отчётливо излучает смесь удивления и досады, будто всё идет не по тому сценарию, что спланировала она. Жертва боязливо пятится, рыская взглядом по возможным путям отступления.       — В этом нет необходимости, — спокойно произносит она, выдыхая. — Он ничего не знает касательно дела.       Эмоции накрывают его с головой, затмевают рассудок и уже через мгновение вспыльчивость проявляет себя через Рашомон. Чёрные ленты движутся в сторону жертвы, но Ацуши удаётся отбиться. Команда сбежать для того самого «информатора» доходит быстро и мужчина убегает.       У Рюноске ошалелый, лишённый хоть доли свежести и понимая взгляд. Настоящий взгляд монстра, точно как и четыре года назад.       Акутагава более чем успешно игнорирует её слова о том, что всё подробно было расписано в документах, предоставленных Мори. Если информатор не располагает достаточной информацией, то его следует отпустить живым. По телу невольно пробегают мурашки и ненависть, из-за которой он сгорает, внутри материализуется в кривую усмешку.       Где-то глубоко внутри себя он сотню раз убил её, внутри него целый океан эмоций. Глубоко внутри себя он скалится, точно бешеная собака. Внутри его головы разносится заливистый смех безумца.       Он сходит с ума, когда она рядом.       Они на достаточно близком расстоянии и рука неосознанно поднимается, чтобы одарить Ацуши звонкой пощёчиной, оставляя на коже жгучую красную отметину. Акутагава чувствует, как что-то внутри него холодеет, будто именно этого он хотел все эти годы. И теперь, когда он наконец-то осуществил желаемое, всякий интерес пропадает.       Она молчит, лишь отрешённо смотрит в сторону.       Ацуши знает его слишком хорошо. Пусть будет так, как он хочет. Пусть ударит её, если это поможет ему охладиться. Пусть убьёт её, изуродует тело, надругается — лишь бы ему стало лучше. Акутагава не знает, но Накаджима давно доверила себя ему. Она готова смириться с тем, что может стать марионеткой в его руках.       Это не любовь. Благодарность за то, что он единственный, кто остался рядом.       Они быстро расходятся, порученное задание со стопроцентной уверенностью можно считать проваленным. Никакой полезной информации получить не удалось и это, несомненно, скажется на Ацуши, что слишком ярко засветилась во всей это истории в качестве подсадной утки.       Акутагава невольно морщится, когда в книге встречается слово «ненависть». Слишком неприятно осознавать, что это чертово чувство преследует тебя везде. Вспоминая последние события из своей жизни, он шумно выдыхает и откладывает потрёпанную книгу в сторону. Рука тянется за чашкой ароматного и крепкого чая.       Всё, что его тревожит в данный момент — короткий звонок в дверь квартиры, а следом за ним два быстрых, но громких стука. Он знает, только одного человека, что заявляет о себе подобным образом.       Не глянув в глазок, он безразлично открывает дверь и смотрит на человека, облокотившего на перила. Даже если лицо скрыто капюшоном, Акутагава знает, что Ацуши единственная, кто заявляет о себе подобным образом. И одна из немногих, кто вообще знает об этой квартире. Наверняка Мори или Накахара нашептали.       — Привет, — неуверенно и тихо произносит она, будучи уверенной в том, что здесь ей не рады. — На меня объявили охоту и нужно место, где я могу…       Рюноске резко обрывает её речь холодным «я понял», заставляя Накаджиму виновато опустить взгляд. В конце концов, она прекрасно знает, что сама виновата в сложившейся ситуации. Акутагава больше ничего не говорит, просто открывает дверь шире и уходит, вынуждая её пройти.       В квартире исключительно его запах. И Ацуши, осторожно переступая порог, вносит свою частичку — лёгкий шлейф цитрусовых духов. Кажется, мандарины, которые так не любит Акутагава. Но сегодня, должно быть, ему безразлично на раздражающие факторы.       — Чай? — она кивает и неуверенно садится на небольшой диванчик, осматривая квартиру, будто в первый раз.       Они не враги. Не друзья. Между ними пропасть, через которую невозможно проложить мост. Их ничто не связывает, но вместе с тем ни один из них не перестаёт накручивать себя мыслью «а вдруг?». А вдруг так не должно быть?       Между ними бесконечная пропасть, сорвись в неё — уже никогда не выберешься.       Между ними миллионы невысказанных слов, миллионы многозначительных взглядов.       Любовь? Благодарность? Уважение?       Когда Рюноске возвращается с чашкой чая, Ацуши спит. Забравшись на диван с ногами, свернулась калачиком, словно котёнок. Ровное дыхание и спокойное лицо.       Акутагава садится рядом, с тоской понимая, что этот чай он выпьет сам, прочитав очередную главу книги. Поправляя очки, первым делом он вслух зачитывает название главы.       Волнение.       И теперь, кажется, он понимает, что от душащей ненависти не остаётся ничего. Ему потребовалось достаточно много времени, чтобы осознать, как сильно он волнуется об этом человеке. Рюноске впервые не будет сожалеть о том, что спал мало. Лишь бы дольше находиться рядом с ней. Слышать ровное и тихое дыхание и то, как Ацуши что-то мурлычет, сильнее сворачиваясь в клубок.

Спасибо, что мы встретились.