почта влюбленных

. Юрий Плисецкий, наверное, никогда в жизни ничего не хотел так сильно, как хочет Отабека Алтына. Отабека Алтына, сидящего на одну парту впереди него. Отабека Алтына, из-за которого он в сотый раз просит повторить последнее предложение. Отабека — гребаного — Алтына, из-за которого он получает «2» за очередной из сотни диктантов, которые грымза-преподша по русскому дает им чуть ли не каждый урок. Отабека Алтына, из-за которого его приговаривают к дополнительным занятиям раз в неделю, чтобы Плисецкого наконец привели в чувство, потому что «в следующем году сдавать экзамен, а ты так скатился по предмету, Юра» и «раньше ведь таким хорошим мальчиком был, а теперь одни двойки, да тройки, а еще домашнюю работу выполняешь через раз, что с тобой случилось?». Юрий даже ответить ничего не успевает, как ему заявляют: — Со следующего урока ты будешь сидеть с Отабеком. Он по русскому отличник, попрошу, чтобы помог тебе. И Плисецкому срочно хочется приложиться головой о любую вертикальную или горизонтальную поверхность из-за абсурдности данной ситуации. Ведь чем ему может помочь тот, из-за кого он в такой жопе? . Юра соврет, если скажет, что не помнит, где и когда он впервые встретил Алтына. Соврет, если скажет, что это была любовь с первого взгляда. Соврет, если скажет, что ни разу не использовал высокоинтеллектуальные шуточки за триста про азиатов в адрес казаха. Но Отабек — гребаный — Алтын никогда не отвечал ему той же монетой, только смотрел сверху вниз (разница в росте давала свои преимущества, чтоб её) с явным пренебрежением и продолжал игнорировать. А Плисецкий чувствовал себя той блондинкой с монобровью, Хельгой, из мультика «Эй, Арнольд», только вот признавать, что Отабек ему нравился никак не хотел (а уж возводить в кладовке алтарь поклонения этому до ужаса привлекательному придурку точно). И лучше бы его голова была похожа на репу, думается Плисецкому, потому что острая линия скул, прямой нос с небольшой горбинкой и тонкая полоска губ — Отабек точно казах? — не давали ему спокойно жить. А после и без того любимого урока физкультуры, на который Алтын явился в уж очень сильно обтягивающих его шикарную задницу спортивных шортах, Плисецкий ходил в спортзал как на праздник жизни. . Урок истории начался не с обсуждения внешней политики России в начале двадцатого века, которая была задана на дом, а с объявления старосты класса, которая влетела в кабинет, держа в руках какой-то листок. Всем, мягко говоря, было плевать. Плисецкий, сидящий за предпоследней партой, всеми силами пытался отбиться от Бабичевой и её подруги, которые задались целью увидеть блондина с хвостиками, потому что «о, боже, Юрочка, у тебя такие длинные волосы и личико такое милое, тебе точно пойдет!». Друг парня в это время пытался крепче держать его за руки, чтобы тот не мешал процессу преображения. Плисецкий клянется себе, что завтра набьет рожу этому выпендрежнику, потому что сегодня вынужден провести вечер в компании руссички и дидактических материалов. Гул голосов, смешки и перекрикивания продолжались ровно до тех пор, пока историк, пожилой мужчина в очках с огромными стеклами, не начал стучать указкой по доске. Это был его самый любимый способ из тех, коими можно успокоить разбушевавшихся учеников. Когда недовольные вопли стихли, староста, замявшись, продолжила: — Так как уже совсем скоро будет День святого Валентина, администрация школы разрешила нам устроить «почту влюбленных». Завтра у стенда с объявлениями на первом этаже будет поставлен почтовый ящик, в котором вы можете оставить своё анонимное послание для человека, который вам нравится, — непроизвольно Плисецкий обвел взглядом класс, останавливаясь на Алтыне. — Свое имя указывать не обязательно, только имя получателя и его класс. Четырнадцатого февраля во время обеденного перерыва письма будут доставлены… Дальше Юра уже не слушает, потому что сидящая сзади Мила, хихикая, обращается к своей подруге: — Эй, Ленка, это твой шанс. Тебе ведь Отабек нравится, — с явной издевкой в голосе говорит она, а внутри Плисецкого всё леденеет. Нет, Отабеку и раньше в любви признавались (и не спрашивайте, откуда он это знает), но тем другим до Ленки, как камню до Луны. Это даже Плисецкий признает. Миниатюрная шатенка с длинными ухоженными волосами, милым лицом, застенчивая в отличие от той же самой Бабичевой, да и к тому же отличница — чем не идеальная девушка? Лена смущается, бормочет что-то нечленораздельное и хлопает Милу по руке, намекая этим жестом на то, что она слишком много болтает. Настроение Юры, которое не испортили даже дополнительные занятия по русскому, стремительно идет ко дну. . На физике, которая, кстати говоря, была последним уроком, Юра отсиживается за задней партой. Монотонная речь преподавателя действует лучше любого снотворного, и к концу урока Плисецкий видит уже третий сон. Когда звенит звонок, кабинет сотрясается галдением учеников, скрипом стульев, которые преподаватель просит задвинуть, дабы уборщице было удобнее мыть полы. Друг Плисецкого, у которого через полчаса начнется тренировка по баскетболу, трясет его за плечо и предлагает покурить. Блондин недовольно щурится, зевает, но соглашается, про себя думая, что дополнительные занятия по русскому подождут, а руссичка за десять минут не обратится в пыль, что было бы как нельзя кстати. Спустя пару минут они стоят за школой. Блондин с накинутым на голову капюшоном затягивается сигаретой. Его друг что-то весело болтает про новую компьютерную игру, потом про предстоящий в скором времени матч с другой школой, потом про Милу и Лену, в которую он уже год как влюблен, потом что-то про Отабека Алтына, который, как утверждала Бабичева, пялился совсем не на её подругу, а на Плисецкого, потом про сегодняшний обед в столовой, а потом пытался привести в чувство закашлявшегося блондина. Дополнительные занятия проходят в раздумьях о том, что быть такого не может. Отабек Алтын не мог пялиться на него как минимум потому, что он сидел за первой партой, а Плисецкий в самом конце класса и это было бы слишком странно. Это было ненормально и выходило за рамки понимания Юры. . Спускаясь в раздевалку, Плисецкий обнаруживает что возле стенда для объявлений на парте, позаимствованной, кажется, из кабинета химии, стоял почтовый ящик бледно-розового цвета, украшенный вырезанными из красной бумаги сердечками. Криво вырезанными, подмечает парень, подходя ближе и делая вид, что читает написанную на стенде информацию. Еще не поздно уйти — пробегает первая адекватная мысль в его голове, пока руки шарят в рюкзаке, доставая из него ручку и тетрадь. И что ты ему напишешь? — вторая мысль, пока он открывает тетрадь и вырывает из конца листок, неровные края которого, совсем не смущают его. Ручка замирает над клетчатой бумагой, а мозг начинает усердно работать в попытках придумать что-то хотя бы отчасти вменяемое. Где-то вдали раздается смех ребят из баскетбольного кружка, а всё, о чем может думать Юрий — шикарная задница Отабека в обтягивающих шортах. — Бля. «Я хочу, чтобы ты меня отжарил» Размашистым почерком красуется надпись во весь лист, который быстро складывается в несколько раз. «от: даже не пытайся понять кто кому: Отабек Алтын» Смех и голоса слышатся всё ближе, заставляя руки Юрия трястись, пока он запихивает своё послание в слишком узкую щель почтового ящика. Голоса резко стихают, а сердце Юрия бьется так быстро и сильно, будто он сказал это Алтыну лично. . На следующий день, когда Плисецкий заходит в кабинет русского языка, что стоит у них первым уроком, ему стыдно не то что сидеть за одной партой с Отабеком, который уже занял своё место, ему стыдно даже смотреть на него. Но он, собрав волю в кулак, проходит между рядами и, будто общество Алтына его никак не волнует, располагается на новом месте. — О, Юрец, чего такой угрюмый? — восклицает его друг, а потом кивает в сторону одноклассницы, которая сидит теперь на месте Плисецкого. — Нам вот тут Катька вопросы из своего глупого журнала задает, давай с нами? — И ничего он не глупый! — возмущается девушка и продолжает зачитывать с выражением дальше: — Что для вас настоящий рай? Юре хочется ответить, что настоящий рай для него это то, что находится у Отабека чуть ниже поясницы, но вместо этого бросает лишь: — Мир без журналов для тупых пёзд. Парень открывает учебник и тем самым прекращает участие в диалоге. . За всё то время, что Отабек и Юрий сидят на русском вместе, говорили они всего пару раз. — У тебя красивый почерк, — замечает Алтын, когда учительница просит у него проверить работу Плисецкого. Блондину хочется кричать от радости, но он сдерживается. — У меня не только почерк красивый, — как-то слишком угрюмо отвечает он, разглядывая парту. И, конечно же, не замечает кривящиеся в ухмылке губы Алтына. . Четырнадцатое февраля подкралось незаметно, обеденный перерыв замаячил на горизонте еще более неожиданно. «Почта влюбленных» уже начала работать. Специально выбранные ученики бегали по школе, доставляя всевозможные открытки, валентинки и записки ученикам. Три штуки достались и Юрию. И в основном в них описывалось то, какой он «милый, красивый, просто ангел, сошедший с небес на эту грязную порочную Землю» — всё это сразу же было отправлено в мусорную корзину под удивленные возгласы друга, которому ничего так и не перепало. Юрий нервничал. Юрий нервничал в сто раз сильнее, когда вошел в кабинет русского. Юрию хотелось провалиться под землю, когда многие получатели начали зачитывать свои послания. Юрий хочет сказать спасибо Отабеку за то, что он не относится к этим самым «многим». Юрий надеется, что его дурацкое послание, о котором он сто раз успел забыть, затерялось у кого-нибудь из почтальонов в кармане и никогда не дойдет до Алтына. И Юрий совсем не ожидает получить от казаха короткое послание карандашом в тетради, когда учительница снова просит его проверить задание Плисецкого. «Если ты так сильно этого хочешь, я с удовольствием отжарю тебя, Плисецкий, к примеру, в эту субботу» У Юрия на субботу нет никаких планов.