Хэштег: ForeverStiles

Харрис / Стайлз NC-17 Любовь/ненависть, PWP, Повседневность, Учебные заведения Андэрэйдж       Стайлз нагнулся над столом, сразу же цепляясь пальцами за его края. По спине пробежали мурашки, живот поджался от предвкушения, а под мышками и на лбу выступил пот.       Стилински все это заводило не хуже порнухи: как властно Харрис перевернул его и уложил животом на свой стол, с которого предварительно смахнул какие-то распечатки и свою учительскую сумку. Как он схватил Стайлза за бока, почти ощутимо приблизившись к бедрам своими. Как на секунду Харрис навис над уже привычно тихим в такие моменты Стайлзом и горячо задышал в изгиб плеча, влажно касаясь этого места губами.       Услышав чужое потяжелевшее дыхание, Стайлз сделал попытку повернуться — оценить зрелище. На его затылок опустилась сильная ладонь и придавила щекой к поверхности стола, мешая выполнить задуманное. Но Стайлз сразу же отвлекся, почувствовав, как вторая рука Харриса опустилась на его ширинку, безапелляционно принимаясь расстегивать ставшие раздражающими штаны.       Стайлз закусил губу, давя нетерпеливый стон, только с шумом выпуская задержавшийся в легких воздух через нос. Горячее тело позади приникло к выставленной заднице и пару раз проехалось заманчивой выпуклостью, и Стайлзу пришлось закрыть свой рот ладонью, которая тут же повлажнела.       Штаны, наконец, съехали с худого зада Стилински, выставляя на обозрение черные шорты свободного покроя, но вскоре и они были спущены вниз, к лодыжкам. Рука Харриса легла на одну из ягодиц Стайлза и оттянула ее, открывая для взора маленькую мальчишескую дырку. Разработанную, жаждущую.       Провоцировать своего учителя химии Стайлз любил не просто так. Оставаясь до темного вечера в его кабинете по тем дням, когда школа начинает пустовать раньше, чем в дни матчей и тренировок, Стайлз получал свое наказание. Слегка отличающееся от наказаний других учеников.       О них Стайлз не хотел думать. Ему было приятно знать, что Харрис был доведен до точки невозврата именно им, Стайлзом Стилински. Как в первый раз их незаконного во всех штатах, — прости, папа, — перепиха, когда оба разъяренных этими вечными перепалками оказались слишком близко друг к другу.       Тогда все полетело под откос.       Зато Стайлз наладил свою половую жизнь. Точнее, обрел.       Его размышления прервались просунутым внутрь ануса смазанным пальцем. Стайлз каждый раз вздрагивал всем телом, когда он ощущал первое вторжение. Против воли из горла вырвалось приглушенное рычание, и туловище слегка проскользило по столу вперед, по инерции пытаясь уйти от проникновения.       Харрис издал чуть слышный смешок, — который Стилински все-таки уловил своим обостренным слухом, — и вновь толкнул палец, входя глубже и жестче, чем в первый раз.       Харрис опустил голову, впиваясь взглядом в подставленную задницу в полумраке закрытого учебного класса. На пальцах блестела смазка, и они — уже два из них — свободно проходили в повлажневшую и ставшую податливей дырку. Их спазмически сжимал сфинктер, словно прося больше, одновременно обещая грязное и непотребное, но такое восхитительное удовольствие.       Вытерев проступивший пот со лба рукавом рубашки — свой пиджак он стянул, как только они остались наедине, — Харрис снял запотевшие очки, жалея, что теперь не может четко видеть попку Стайлза во всей красе. Но его пальцам, впрочем, досталось гораздо больше информации, нужной для дальнейших действий.       Растягивая дырку вспотевшего и горящего Стилински, Харрис начал расстегивать свои штаны, одной рукой освобождая пуговицу и утягивая язычок молнии вниз. Все выработано на автомате. Сейчас он быстро достанет презерватив, наденет его, и его члену больше не нужно будет мучиться в агонии ожидания.       Напоследок жестко подвигав разомкнутыми пальцами внутри, Харрис отнял руку от задницы Стайлза, достал ею из нагрудного кармана рубашки резинку, без изысков разрывая фольгу, и натянул ее на свой член, привычно сжимая пальцами плоть через тонкий и скользкий латекс.       Этого скольжения все еще было мало, и он добавил на ствол смазки из уже ставшей наполовину пустой бутылочки, растерев, ощущая терпкость прохлады. Подрочив и так стоящий как монумент Вашингтона член, Харрис, не теряя времени, приставил головку к заметно заждавшейся дырочке, чтобы тут же просунуть ее внутрь, навалившись бедрами.       Стайлза вновь тряхнуло, он задышал тяжелее, словно борясь с болью или одной из своих панических атак, и это позволило Харрису почувствовать божественное сжатие мышц вокруг него.       Не боясь показаться излишне довольным, Харрис выпустил изо рта удовлетворенный стон, медленно продвигая член внутрь, до конца, так, чтобы мошонкой стукнуться о стайлзовскую. Приподняв толстовку вверх, открывая обзору почти что хрупкую спину, Харрис снова устроил свои руки на боках мальчишки, чтобы помогать себе задавать ритм. Пока он был неторопливым, растянутым: Харрис только что почти полностью вышел, отодвинув бедра, а затем вновь протолкнулся вперед, заставляя ощущать этим движением каждую выпуклость на с годами не потерявшем сноровки члене.       Колени Стайлза затряслись, а сердце пустилось в пляс, разыгрывая в голове настоящее представление виртуоза на барабанной установке. Такие осторожные движения были для Стилински не в новинку, — чертов химик — химик во всем — он любил поэкспериментировать, было ли это темпом или позой, — но каждый раз все равно пробирало до костей от выставленной учителем опции траха.       Выходя на всю длину, Харрис со свистом выдыхал, создавая почти музыкальный аккомпанемент их маленькому горизонтальному балету, и Стайлз слушал его у себя за спиной, вспоминая, как дышать, только благодаря этой подсказке.        Потому что у него легкие перекрывало от удовольствия.       Вечно желавший секса Стайлз был несомненно готов кончить хоть прямо сейчас. От рук ли Харриса, от его ли члена, от его ли всего вообще. Будь это кто-то другой, он тоже был бы не против. Главное, чтобы его ласкали, хотели, чтобы драли в зад — он это понял именно здесь, на этом столе, спасибо, Харрис.       Теперь Стайлз знал, что он точно любит члены. Крупные такие, тяжелые. Вот как тот, что сейчас вытрахивает из него мозги медленно, но верно.       Закатив глаза, Стайлз что-то промычал в свою руку, а вторую запустил себе под живот, явно намереваясь подрочить. У него безоговорочно стояло. Да так, что становилось больно не только в самом члене, но и в яйцах. Будто туда насыпали какой-то отравляющий порошок и его срочно надо было удалять опытным путем.        Харрис был спец по опытам. Но и у Стайлза опыта было предостаточно. Как только рука легла на напряженную донельзя плоть, мальчишка без размусоливания и стеснений задвигал ею, так, как привык за многие годы одинокой подростковой жизни. Правда еще пару месяцев назад во время мастурбации у него в заду ничего не торчало, но это уже никого не интересовало.       Почувствовавший сладкое сжатие Харрис удивленно опустил взгляд на завозившегося под ним Стайлза: локоть парня мелькал в полумраке тенью, а бедра пришли в движение. Подумав совсем не головой, Харрис толкнулся «думалкой» с новой силой. Он двинулся резко, жестко, незамедлительно срываясь на новый темп, что обещал скорую кульминацию.       Стайлз опустил лоб на свое предплечье, его рот был разинут, и оттуда вырывались вороватые выдохи, вторящие ритму толчков. Харрис опустил одну руку на поднявшуюся шею Стайлза и погладил, заставляя теряться в ощущениях. Сверху, где Стайлза гладила взмокшая ладонь, было нежно и ласково, в то время как его задницу таранил толстый член. Бок его по-прежнему был в другой руке Харриса, и тот за него дергал Стайлза на себя, позволяя мальчику быть чуть больше, чем просто участником совокупления.       Шмыгнув носом, Стайлз еще резче задвигал рукой на своем стояке: он чувствовал, что уже скоро кончит. Но это было бы слишком просто. Нужно дождаться, когда и Харрис подойдет к краю. Они пару раз кончали по очереди, и Стайлзу не нравилось ощущение, когда после его разрядки Харрис продолжал в нем двигаться. Поэтому лучше он сейчас потерпит и отсрочит свой оргазм, чем потом с неприятием будет дожидаться, когда учитель кончит следом.       Рука Стилински остановилась, невзначай только хватанув поджавшиеся яйца, и он отпустил всего себя в ощущения того, что происходит сзади.       Харрис вдалбливался четко, размеренно — педантичность словно выжжена в его мозгу дьявольским клеймом, — и это позволяло улавливать те моменты, когда мужчина ускорялся, чтобы сорваться в совсем не человеческий темп. Именно такой, когда до оргазма остается всего пара движений.       Стайлз уловил намерения Харриса и вновь задвигал рукой, растирая выступившую смазку и сжимая мошонку, пробуя все приемчики для быстрой разрядки.       Он выгнулся, закусывая толстовку на предплечье, задом приникая к паху трахающего его учителя, и будто бы почувствовал, как яйца становятся легче. Его тут же прошило оргазмом, от носков до макушки заставляя напрячься и словно приподняться над столом, и он запоздало понял, что в заднице хлюпает чужая сперма. Харрис, испытав на себе чужой оргазм, будучи близко к своему, спустил, сжимаемый стенками нетерпеливого мальчишки. Ведь тот всегда старается скорее кончить, нежели насладиться самим процессом соития.       Тяжелое дыхание заполонило класс, погруженный в темноту вечера, но учитель с учеником пока не делали попыток отлипнуть друг от друга. Кто бы мог подумать, что оставление после уроков может приносить столько удовольствия.       Харрис знал, что сегодня был не последний раз, когда мистер Стилински заставил его наказать себя таким образом.