Хитрюга

— Блять, ну Сереж, — Шастун скривился, стоя перед гладильной доской, нещадно насилуя свою чёрную футболку утюгом. — Не блятькай мне! — Ну, Сереж, — Антон вновь захныкал, после чего, оставив утюг, обошёл доску и двинул в сторону Матвиенко. — Сука, ты так отель спалишь! — цокнул в ответ Сергей, мгновенно подрываясь с места. — Серёжа-а… Антон — двадцать пять годиков, не умеет пользоваться утюгом. — Серёжа-а! Шастун — известный комик-импровизатор, чье обаяние и яркая улыбка сводят с ума тысячи фанатов. — Сереженька! Ну, пожалуйста! Антон Шастун — парень, которому все прощают всё. — Серёжа… Но все ли? — Блять, Шастун, мы никуда не пойдём, пока ты не погладишь эту чертову футболку! Сам, слышишь? Самостоятельно! Увидев, в каком состоянии находятся вещи в чемодане парня, Сергей открыл рот в немом крике. Казалось, там прошел маленький ураган, разворотивший абсолютно всё: каждая футболка, каждый джемпер был мятый, будто его из задницы вытащили. И, естественно, Антона все это великолепие вполне устраивало. Только вот Матвиенко считал совсем иначе. — Да не могу я! — в который раз захныкал Шастун, вновь включая утюг, провод которого ровно минуту назад был выдернут заботливой рукой Сергея. — Все ты можешь — харе пиздеть! — решил Матвиенко, возвращаясь к постели и столь важному занятию, как просмотр инстаграма. Нет, конечно, он поглядывал за Антоном — оставлять его без присмотра сродни самоубийству. Только вот Шастуну необязательно было знать, что у парня откровенно подгорало с желания сорваться и помочь. В ответ Антон лишь показал Матвиенко язык, хмуро продолжая водить горячим утюгом по ткани. Он множество раз видел, как гладят другие, и повторял за ними, понимая, что это совсем не сложно, но почему-то от его манипуляций футболка стала выглядеть ещё хуже. Сережа тем временем тихо вздыхал, глядя на бессмысленные потуги парня. Сам-то он владел утюгом в совершенстве, да и не мог спокойно смотреть за тем, как Антон мучается. Это был просто пиздец какой-то! А Шастун все старался и старался, что казалось Матвиенко до одури милым: Антон прикольно морщил нос, замечая новые складки на ткани, дул губы, когда что-то не получалось. Серёжа тихо хихикнул, когда парень начал издавать странные звуки, что-то напевая. Но десять минут коту под хвост. До выхода оставалось минут пятнадцать. Антон безмолвно психовал, придумывая план своего спасения, пока Сережа терял последние остатки терпения. В итоге, в голове у Матвиенко что-то щелкнуло, и он вскочил с кровати, после чего, тяжело дыша, подошёл к парню и встал перед ним. — Руки. Из. Жопы, — отчеканил он, а после накрыл большие ладони своими, глядя в зелёные глаза. — Смотри внимательно. Серёжа сжал длинные пальцы, заставив приподнять утюг, и расправил ткань футболки, разглаживая её второй рукой. — Главное, не торопись, хорошо? Он говорил мягко, словно вся злоба на горе-гладильщика полностью испарилась. Матвиенко разглаживал все складки, плавно скользя утюгом, пока Антон, совершенно забыв о смысле его действий, внимательно следил за сосредоточенным лицом напротив. Смуглые ладони тепло накрывали его собственные, направляя каждое движение. — Шаст, блять, я кому сказал смотреть? — возмутился Матвиенко, заметив, что парень занят явно не глажкой. Антон заметно дернулся, слабо кивнув ему. Он легко улыбался и завороженно глядел в карие глаза, замечая длинные ресницы и мелкие морщинки в уголках глаз. — Антон?.. Хоть все и восхищаются глазами голубыми, зелеными и серыми, Шастуну нравилось любоваться именно этими: карие глаза были удивительно тёплые и напоминали шоколад. Антон любил шоколад, а ещё он любил Серёжу, и, видимо, поэтому сейчас ему было абсолютно плевать на мятую футболку и этот утюг — он не мог отвести взгляд от лица мужчины, легко вздрагивая от прикосновений его рук. Хватило одного-единственного движения — Антон легко склонился вперёд, нависнув над доской, и мягко поцеловал Серёжу, слегка сжав его большой палец на ручке утюга. Шастун медленно провёл языком по его верхней губе, заставив приоткрыть рот и впустить юркий язык внутрь. Он нежно целовав его, вкладывая все тепло, что лежало у него на душе. И вот уже его руки накрывают ладони Матвиенко, а сам Сережа тихо стонет, желая прижаться к телу Антона, но, увы, доска мешает. Брюнет забывает о нехватки времени и какой-то там футболке, позволив этому искусителю унести себя в их маленький мир. Там было так тепло и не было никаких гастролей и ужасной погоды. А ещё немного пахло горелым… — Блять, Шаст! Сергей в мгновение отпихивает от себя наглеца, нажимая на выключатель на утюге. — Хитрюга! Он глядит на футболку перед собой, не замечая каких-либо повреждений, но все же ощутимо чувствуя неприятный запах. — Козлина! Матвиенко вытаскивает провод, чтоб наверняка, и лишь потом смотрит на Антона, который все это время просто стоял и довольно улыбался. — Да чего? Шастун тихо смеётся, вновь притягивая Сергея к себе для поцелуя. Порой даже Матвиенко проигрывал его чарам. Порой даже неоднократно.