Нарисовали любовь, как художники
12 августа 2019 г., 20:37
Нарисовали любовь, как художники. Мы с тобой теперь тоже заложники. Сложно запутанное нами положение. Мы в неглиже выясняем отношения.
Поздним вечером в старом, полузаброшенном мотеле, с ящиком пива на столе и хоть сильно усталые, но безумно довольные собой, сидели братья Винчестеры и напивались, расслаблялись и отдыхали после длительной охоты, которая в конечном итоге ничего хорошего или плохого не дала. Она вообще ничего не дала, кроме безумной усталости и раздражения. Как оказалось, найти кольт было не так уж легко, когда постоянно мешали то ангелы, то демоны, а то и сам Люцифер — воплощение худшего у обоих сторон. Падший из своих собратьев искал возможные шансы получить от Сэма роковое «да» и завладеть своим истинным вместилищем. Михаил так рьяно не бился за Дина, однако своих соратников регулярно посылал на землю, раз за разом выбивая из Винчестера старшего весь дух, — благо, на помощь всегда кто-то приходил, и чаще всего этим кем-то был его собственный ангел-хранитель — Кастиэль. Ничего против Дин не имел, даже, наоборот, радовался такому раскладу, мысленно записывая, сколько жизней он теперь должен Касу, сколько раз теперь нужно спасти его самого… И каждое обновление «списка» угнетало, переставало веселить, заставляя прекратить дурачиться и заставляя посмотреть на мир трезво, холодно и уверенно. Кастиил постоянно спасал его, променивал свою прекрасную жизнь в Раю на почти человеческую, и это только из-за него, обычного человека, Дина. Зачем, спрашивается? Чем он такой особенный? Почему именно он? Естественно, пару раз он задавал эти вопросы самому пернатому, но тот задумчиво отводил взгляд в сторону, устремляя его синеву куда угодно, но не на своего человека. В такие моменты Дину до боли в душе хочется узнать ответ, понять причину и, возможно, чем-то помочь крылатому, но он не может, потому что каждый раз Кас отмалчивается, беззвучно испаряясь в мгновение ока и возвращаясь спустя пару дней… Да, напрягали Винчестера, по большей степени, его собственные мысли, поэтому, когда перед его лицом оказалась ладонь брата, он упустил из вида, удивлённо поднимая зелёный взгляд. — Ты меня вообще слушал? — возмущённый голос демона-брата разрезал повисшую напряжённую тишину. — Да. Нет. Возможно. Прости, о чём ты говорил? — сделав ещё пару глотков, Дин перевёл внимательный и заинтересованный взгляд на Сэма, ожидая повторения рассказа или что он там говорил. — Я говорю: может, нам стоит отдохнуть недельку-другую, займёмся чем-то ещё, помимо гонок за мистически исчезающим перед самым носом оружием. Может, стоит задуматься о чём-то, что никогда бы не сделали… Или не делали до этого. — То есть?.. — Ты вот, например, когда-нибудь рисовал? Обычный рисунок? — осушив одну баночку, Сэм потянулся за другой, с интересом наблюдая за чуть вытянувшимся лицом брата. Как он и ожидал, такой вопрос сильно удивил и озадачил старшего Винчестера, отчего глубокая складочка показалась между бровей. Охотник пытался припомнить, когда он последний раз держал в руках не то, что бы кисточку, а простой карандаш, но одно воспоминание (и оно, пожалуй, было единственным) — это урок рисования в начальной школе, где он благополучно отсыпался. Тогда это не было для него важным или очень интересным, он всегда считал, что если человеку суждено охотиться на всяких тварей, зачем тратить своё время на такие пустые занятия, как изо? Сейчас он, скорее всего, нарисовать ничего не сможет, если только это не схемы по изгнанию ангелов или демонов. — В начальных классах, — неловко поведал истину Дин, ощущая себя не совсем довольным от того, что он чего-то не умеет. — Так давай попробуем… — Сэм, на дворе апокалипсис, а ты предлагаешь посидеть в стороне и порисовать мультяшных героев? Ты, когда возвращался, нигде головой не стукнулся? — Хорошо, если не хочешь так, тогда… Спорим, что ты не нарисуешь полноценный… — на мгновение парень замялся, подбирая в голове картинки того, чего бы хотел получить от Дина в виде рисунка, — портрет Каса. Слабо? — Не играй с огнём, Сэмми, я ведь могу и согласиться! — беззлобно оскалился охотник, поддался вперёд и прищурил глаза, стараясь удержать расплывающийся образ. — На что будем спорить? — На желание, — уверенно заявил Сэм и ухватился за протянутую руку, другой разбивая их. — Завтра я привезу тебе мольберт, кисти, краски и чистые листы. Уверен, их тебе потребуется много. — Посмотрим, — хитро улыбнулся Винчестер старший и открыл очередную баночку пива, с удовольствием отпивая кисло-горькую жидкость.***
Стоит ли говорить об огромных глазах, которые в удивлении состроил Дин, когда рано утром (полдень для него является ранним утром) перед его лицом оказался целый инвентарь художника, со всякими баночками, кисточками, холстами, красками и палитрами? Всё это добро любимый братец вывалил из пакета с забавным человеком, нарисованным и хитро улыбающимся, будто он знал, зачем приходил в его магазин двухметровый парень, явно не подходящий тому возрасту, когда активно постигают искусство из желания попробовать всё в этой жизни. Всё ещё находясь в послепохмельном состоянии, старший Винчестер для профилактики протёр сонные глаза и вновь посмотрел на постель, где всё также гордо лежали канцелярские принадлежности. Вчера он так много выпил, что теперь с большим трудом пытался понять происходящее, что выходило плохо. Это шутка такая? Зачем Сэм принёс ему краски? Это он рехнулся или его брат где-то стукнулся? — Ну что, Дин, готов проиграть? — довольный произведённым эффектом, Сэмюэль возвышался над братом и ухмылялся. — Мы поспорили вчера, что ты нарисуешь портрет Каса. — Портрет Кастиэля? — неуверенно повторил мужчина и перевёл взгляд на парочку книг, прихваченных в том же магазине и подробно описывающих, как и чем лучше рисовать, пошаговые уроки и инструкции. Картинка начала складываться, и уже через несколько минут Дин вспомнил о вечернем споре на желание. — Дай мне пару минут, и мы ещё посмотрим, кто проиграет и будет исполнять желание. Соскользнув с кровати на пол и пройдя по нему босыми ногами, Дин остановился на мгновение, обернулся и хитро подмигнул, скрываясь в ванной и напевая уже там незамысловатую песню, словно не ему сейчас придётся чуть ли не впервые в жизни рисовать что-то серьезнее и сложнее по своей текстуре, чем схемы и символы по изгнанию нежелательных духов.***
Подсознательно Дин догадывался о возможных трудностях, но что бы так сразу — даже не думал. Ему не удавалось не только нарисовать хоть пару линий, но и даже удержать один конкретный образ Кастиэля, который соскакивал на другой. Вот его мысли рисовали профиль статного мужчины, облачённого в светлый длинный плащ и обладателя не завязанного, болтающегося на приоткрытой шее галстука. Винчестер только настроился на такой рисунок, как воображение подбрасывало картинки похлеще, в которых его милый невинный ангелочек доверительно смотрел своими голубыми глазами в его зелёные, держал в руках револьвер и стаскивал с себя грёбаный плащ. Такого момента, естественно, никогда не было, но извращённая фантазия охотника подкидывала масла в огонь, из-за чего непутёвому художнику становилось гораздо хуже не только в моральном плане. Совсем неуместное желание увидеть своего ангела не дало опомниться, когда губы произнесли те слова, от которых всегда появлялся Кастиэль. — Кас, тащи сюда свой пернатый зад, ты мне нужен! — сказал и пожалел. Растрёпанный, раздражённый и весьма в помятом состоянии предстал пред охотником воин небес. Голубой взгляд выражал вселенскую рассерженость, вот только выплеснуться ей ангел никогда не даёт. Не может причинить боль человеку, который стал для него не просто вместилищем для брата, а чем-то большим… Столько времени, проведённого вместе, столько неловких моментов и страха потерять друг друга сблизили их настолько, что назвать это «просто дружбой» невозможно. Хоть Кас мало знал об этом понятии у людей, да и об понятии таком вообще, но определённо знал, что она основана чем-то другим… Вот и сейчас, стоя перед человеком, который постоянно доводил его до чёртиков, Кастиил не хотел причинять боль или вред Винчестеру, вместо этого он тяжело, прерывисто вздохнул и, успокоившись, ровным взглядом одарил охотника. — Ты звал меня, Дин? — в привычной манере растягивать слова голубоглазый склонил голову к правому плечу и внимательно осмотрел открывшуюся картину. Дин Винчестер, весь измазанный в синей, зелёной, красной и белой красках, причём они были не только на кисточке и руках: неровные узоры украшали подтянутое мускулистое тело, открывая взору места, невиданные до этого ангелом. Благодаря тому, что Дин не стал заморачиваться с одеждой, а остался в одном полотенце, опоясывающем бёдра, отчего грудь, руки и даже ноги были в красках. Мгновенная заинтересованность сыграла с любопытным Кастиэлем не совсем добрую шутку. — Что ты делаешь? — ангел подошёл ближе к своему человеку и остановился позади него, хмуря брови и всматриваясь в то, чем тот занимался. На идеально белом листе, натянутом, как полотно, и прикреплённом к мольберту кнопками, красовалась большая чёрная клякса, по своей форме напоминающая то ли лужу, то ли причудливую зверушку, то ли и вовсе невиданное доселе существо. Его неровные контуры имели красный цвет, будто по ним провели дрожащей рукой, хотя почему будто — возможно, так это и было? Заметив изучающий голубой взгляд, направленный на его художество, Дин поднялся с пола, придержал сползающее полотенце, запахнув его посильнее, и сделал шаг к Кастиэлю, который каменной статуей стоял на том же месте, только теперь лицом к лицу с Винчестером. Не говоря ни слова, Дин подошёл ближе и окинул задумчивым зелёным взглядом знакомые и родные черты лица, за столько времени ставшие чуть ли не единственным, что он видит в своих снах. Да, ангел является ему и во сне, ведя мудрые беседы и узнавая новое для себя. Сейчас же, как и всегда, на его гладком лице не отражалось ни единой эмоции, ни единого намёка на реакцию или какое-то чувство — только равнодушная маска. Однако стоило Дину поднять правую руку, испачканную в жёлтой краске, поднести к щеке ангела, как тот вздрогнул и с удивлением перевёл взгляд на неё, медленно приближающуюся и неизбежно его касающуюся. — Можешь помочь мне с одной вещью? — отстранившись, Дин полюбовался неровностью жёлтой линии на щеке ангела и с усмешкой заглянул тому в пронзительные и чарующие глаза. — Помочь с чем? — если внешне с Кастиэлем ничего не происходило, это не значило, что внутренне он такой же каменный и равнодушный. Душевное состояние выдавало хриплое прерывистое дыхание, стоило Дину вновь приблизиться и схватить ангела за ворот бежевого плаща, чуть помутневший взгляд и обрывающаяся фраза на последнем слове. Определённо с Касом что-то происходило, но понять, что именно, Дин не мог. — С этим… — Винчестер проговорил слова прямо в губы своего ангелочка, обдавая их горячим дыханием, вгоняя в едва заметную краску, одним резким движением сорвал злополучный плащ и откинул его подальше, встречаясь своими зелёными с голубыми глазами Кастиэля. Удивление сменилось неловкостью, Касу было неловко стоять перед изучающим его Дином и начал рассматривать того в ответ. Задумчивый и решительный, как грозовая туча в ясный тёплый день, навис над ним охотник, изрисованный вдоль и поперёк странными знаками. Вроде на символы не похожие, на буквы тоже, прочитать или понять таинственные иероглифы не получалось, поэтому он чуть наклонил голову к правому плечу, всматриваясь в особо яркий фиолетовый знак, начерченный небрежно и даже безразлично чуть выше ключицы. Как он это понял? Да легко. Дин вообще сам по себе странный человек, но вот, когда дело доходило до знаков, он кропотливо выводил каждую чёрточку с уверенностью и старанием, не желая давать демонам или слишком назойливым ангелам и капельку надежды на спасение, а этот, будто вообще не Дином нарисован. Ведя взгляд дальше, Кастиэль остановился им на часто вздымающейся груди Дина, которая от его внимания начала подниматься и опускаться ещё быстрее, и с волнением ангел поднял свой взор, встречаясь с затуманенным взором Винчестера старшего. — Можешь сесть на пол чуть подальше от меня, и, пожалуйста, не двигайся хотя бы пару минут, а лучше минут десять? — Дин провёл языком по пересохшим губам, замечая, как ангелочек облизнулся в ответ, и указал на место рядом с ним, в котором ему будет хорошо видно Каса. — Зачем? — тут же вопросил Кастиэль, но на указанное место послушно сел. На мгновение Дин представил: везде ангел такой послушный и со всеми ли? Стоило ему подумать о всех, и в груди подняло голову самое не любимое охотником чувство — ревность. Почему-то не хотелось думать, что Кас может подчиняться кому-то так же послушно, как и ему. Это бесило Винчестера и одновременно нервировало. С каких пор ему вообще дело до того, с кем послушен крылатый? Есть ли у него вообще право думать о нём, как о своём ангеле, когда тот постоянно исчезает, даже не попрощавшись и не объяснив, куда и зачем отправляется? Когда тот столько раз бросал его в самых тяжёлых ситуациях, оправдываясь срочными вызовами… После последней почти ссоры прошло около недели, и Дин бы ни за что не позвал пернатого, не имея весомого аргумента. Он банально не может нарисовать Каса по памяти, и даже учебник по рисованию подсказывал, что самый действенный и лучший способ нарисовать хороший рисунок, это срисовать с оригинала, как с натуры. Теперь же охотник жалеет: убить или изгнать сверхъестественных существ он может, а изгнать появившиеся чувство — не имеет ни сил, ни желания. Зачем убивать то, что и так скоро само исчезнет вместе с крылатыми? Апокалипсис в самом разгаре, так какое ему дело не то, что бы до Кастиэля, но и до самого себя? Какую он имеет ценность в этом мире? А никакую! Так что именно в этот момент Дин рад желанию Сэма немного подбодрить его таким неуклюжим способом. Как говорится: перед смертью нужно успеть попробовать то, что никогда не делал в полную силу. А может?.. Что «может» и что хотел додумать он ещё, Дин не помнил, когда бросил взгляд на пернатого и увидел, что тот, пока Винчестер прибывал в своих раздумьях, сел на пол, снял с себя рубашку и, оставшись в одном галстуке и брюках, с интересом рассматривал красную субстрату на своём пальце. Когда он успел взять баночку и открыть её, прошло мимо сознания человека, но вот другие исследования этой вещицы не утаились от его взгляда. Пока Дин садился на своё место и вновь доставал свои кисточки, меняя холст на чистый и свежий, то успел заметить, как бережно Кастиэль размазывал по своей руке краску, выводя узоры, напоминающие те, что украшали тело Винчестера. Кас выглядел сосредоточенным и удивленным, наблюдая, как податливая густая масса скатывается с наклоненной ладони обратно в баночку, оставляя после себя яркий красный цвет. Голубые глаза лучились удивлением и блестели от переполняющих их хозяина чувств. Восторг, радость, счастье, единение и даже капелька удовольствия нашли себе место в душе Кастиэля. Впервые за всю свою жизнь он ощущал эти чувства. Впервые узнал, что нужно делать с этими баночками и радовался. Выводя на чистом белоснежном полотне знакомые черты, сверяясь с пособиями и подсказками, Дин часто бросал на ангела заинтригованные взгляды, с каждым разом отмечая, что на том становилось все меньше и меньше одежды, а на теле появлялось все больше и больше разноцветных узоров. Кастиэль с искринкой в голубых глазах поймал взгляд Дина, когда тот потянулся забрать желтую краску, однако завершить задуманное не получилось. Винчестер не ожидал, что баночка будет слишком крепко находиться в руках его ангелочка, случайно промахнулся и левой рукой, в которой была зажата кисть с синей краской, прочертил ещё одну линию, но уже на другой щеке Кастиэля, и неловко навалился на него. — Отпусти, мне нужна эта краска… — ангел оказался лежащим на полу, подминаемый Винчестером и удивлённо хлопающим глазами. От такой стремительной перемены положения ангел немного завис, не зная, что ему делать и как быть. В голову приходили идеи удрать, пока не поздно и пока что-либо не случилось, но охотник был проворнее (годы тренировок сделали своё дело), и он увереннее устроился на Кастиэле, поставив руки над его головой, и опасно нависал над ним. — Дин, я не уверен… — невинные голубые омуты заполнились дымкой непонимания и, чёрт возьми, неужели смущением? Это что же, каменный воин небес не такой уж и каменный? — Только не улетай, ладно?.. — тихо прошептал Дин и начал медленно опускаться, не прерывая зрительный контакт и всячески стараясь не упустить перемены на лице своего ангела. Перемены были незначительные, но старшего Винчестера даже они сильно воодушевляли. Когда расстояние между ними сократилось до минимума, щеки ангелочка вспыхнули, подобно факелам: ярко, невинно, смущённо и очень красиво. На лице Каса любая эмоция выглядит красиво, но эти — чрезвычайно. А осознание, что причиной этого смущения стал сам Дин, вселило ему маниакальную уверенность в своих действиях. Неуверенно и немного неловко Дин опустился сильнее, прижимаясь своими губами к губам Кастиэля, и замер. Глаза закрывать не желали оба, стараясь узреть все перемены на лицах друг друга, чтобы в любой момент отстраниться или вовсе сбежать. Но таких перемен не случилось. Ангел не ожидал такого поворота и оказался приятно удивлённым. Дин же боялся даже пошевелиться, настолько его напугало и очаровало происходящее. Он поцеловал своего ангелочка. Своего ангелочка. Поцеловал. Дин. И, по всей видимости, Кас не собирается ни отталкивать, ни сбегать… Не видя сопротивления, Винчестер прикрыл глаза и едва заметно коснулся языком губ Каса, как бы спрашивая разрешение, и тот их слегка приоткрыл, понимая, что требовалось его человеку. От такого понимания языка тела Дина уносило в заоблачные дали, посылало импульсы по всему телу и невероятно возбуждало. Такой невинный, наивный, не уверенный в своих действиях Кастиэль выглядел настолько очаровательным, что, когда охотник отстранился вновь, желая вдохнуть необходимый лёгким воздух, заметил, как голубой взгляд заметно потемнел и затуманился. А небесный воин не настолько и невинен, как казалось на первый взгляд. В следующем касании он сам потянулся к Дину, накрывая его губы своими и срывая первый сдавленный стон удовольствия, который издал как раз Винчестер, когда Кас чуть прикусил его нижнюю губу и слегка оттянул её. Правую руку ангел положил Дину на шею, левой же прижимал к себе ближе и ближе, словно хотел соединиться в одно единое целое, поглотив друг друга без остатка. — Откуда ты… — Дин хотел спросить, откуда Кас столько всего знал о том, как себя вести в такой ситуации, но и в этот раз ангел под ним проявил инициативу. — Те фильмы, что ты мне показывал… — охрипшим голосом сбивчиво просипел Кастиэль и опрокинул Винчестера на спину, нависая теперь сам над ним. — Ты и представить себе не можешь, как долго я об этом мечтал. — Кас… — Дин свёл ноги вместе на боках ангела, немного их сжав. Кастиэль заметил это, но не стал ничего менять. Ему нравилось это ощущать. Ощущать это с Дином. Именно с Дином. Это как… первые шаги, которые ты не хочешь делать один в чём-то новом. Винчестер понимал это и пытался позволить своему ангелу то, чего бы тот хотел, не обделяя и себя возможностями полапать Кастиэля. Встретившись со взглядом Каса, Дин слабо улыбнулся, проводя кончиками пальчиков по рукам, плечам, шее ангела, подбираясь ближе к лицу и губам. Ангел не сопротивлялся. Он так же водил рукой по телу Дина, но по груди, животу, ногам… подбираясь ближе к полотенцу, которое все ещё было на бёдрах Дина. На тех местах, где пальцы касались обнажённой кожи, появлялись разноцветные полоски и незамысловатые узоры, местами оставались кляксы и следы от пальцев, когда кто-то слишком увлекался и задерживался руками в определённых местах. Винчестер продолжил движение указательным пальцем, на котором ещё оставалась фиолетовая краска, и провёл им по губам Кастиэля, слегка нажимая на нижнюю губу, закусывая свою от того, как ангел прикрыл глаза от этого, казалось бы, невинного движения. Вздохнув слишком резко, Дин не выдержал и вновь перекатился, врезаясь боком в кровать, нависнув над Касом. Невинный взгляд. Мягкие, манящие, чуть приоткрытые губы. Сбитое, прерывистое дыхание. Касу не хватало воздуха, он часто моргал и временами зажмуривался. Так легко, нежно, маняще. — Очешуеть… — выдохнул Дин в губы ангела и впился в них, чувствуя, как по его собственным губам расползается краска, связывая их, раскрашивая их губы, языки, подбородок. — Хочу тебя. Сейчас. Кас притянул одной рукой Дина за шею, а другой развязал узел полотенца, и оно полетело куда-то в сторону. Холодная влажная ладонь легла на горячую плоть, и Винчестер дёрнулся, прикусив Касу губы, отчего тот издал тихий стон. Немеющими руками Дин избавил ангела от остатков одежды, которые полетели куда-то к полотенцу. Дин накрыл член Кастиэля в ответ, сжимая его и наблюдая, как ангел выгнулся, застонав громче. Повторив движение, Винчестер сходил с ума от такого раскрытого перед ним ангела, требующего внимания к себе и так сладко отзывающегося на него. — Дииин, — хриплый выдох, и уже сам ангел потянулся к охотнику, прижавшись к его бедрам своими, раздвинув ноги. Горячая возбуждающая волна прокатилась от кончиков пальцев до самого затылка, покалыванием отозвавшись на щеках. Яркий румянец разлился на щеках Винчестера. Горячие поцелуи, сталкивающиеся чаще зубы, укусы набирали обороты. Дин переключился на шею ангела, засасывая и покусывая кожу, оставляя на ней фиолетовые отпечатки в форме губ, которые смешивались с другими цветами, уже нарисованными на коже. Рука плавно двинулась по члену Кастиэля, разрисовывая его тоже в синий, зелёный, красный и жёлтый цвета, коими были испачканы руки. Она сжимала его, поглаживала то медленно, то так быстро, что ангел срывался на стоны, вскидывая бёдра выше, стараясь получить больше. Дин наблюдал за этим и жмурился, сдерживая собственное возбуждение, чтобы не кончить от одного только вида такого порочного и грязного ангела. Только мой. Мой. Мой ангел. Дин не мог осознать, что тот, кого он так долго любил, тот, кто был рядом всегда, тот, кто спасал жизни Винчестеров сотни раз, сейчас лежит перед ним, такой открытый, требующий ласки и поцелуев. Что это всё реально, а не какой-то очередной сон повторяющегося дня. Хотя Дин был бы не против, если бы это повторялось. Пользуясь моментом, пока Кас был сосредоточен на своем члене, Дин облизал свои пальцы, поморщившись от неприятного вкуса краски, и приставил один к анусу ангела. Покружив им немного, постепенно начал вводить его. Кастиэль вздрогнул, когда один пальчик оказался в нём полностью. Он раскрыл свои глаза, посмотрев на своего человека. — Больно? Мы можем остановиться… всегда, только скажи… — Дин взволнованно встретил небесный взгляд, мигом напрягаясь. Подумав немного, Кас ответил: — Продолжай… Медленно, плавно Дин вводил палец в Каса, изучая его, наблюдая за ним, чтобы сразу отреагировать, если тому будет неприятно или больно. Кастиэль же расслабился, акцентируя внимание на всём своём теле вместе. Винчестер продолжал целовать его, кусать за шею, ключицы, плечи, водить языком по коже, смазывая разноцветные линии, отчего его собственный язык становился сине-жёлтым, от которого затем тоже образовывались узоры. Второй рукой Дин всё ещё массировал горячую плоть, сбиваясь временами на быстрый темп, когда и самому было сложно сдерживаться. Со временем к первому пальчику прибавился второй, третий, и как-то раз Дин проехался ими по чему-то, от чего Каса выгнуло так, что тот даже задохнулся собственным стоном. И Дин не выдержал. Резкими движениями Дин плюнул на руку, растирая свой член, и без предупреждения или какого-то сигнала вогнал его в Каса. Ангел выгнулся повторно, раскрыв рот в немом стоне. Его пронзило чувство полного наполнения. Это несравнимо с пальчиками. Нет. Кастиэль чувствовал, как член Дина пульсировал внутри него, как он двигался, входя, и как холодная пустота обволакивала его, когда тот выходил. Ангел тянулся к своему человеку, подставляясь сильнее. Ему хотелось большего. Просто большего. И Дин ему это дал. Сжав ягодицы Кастиэля, Дин устроился так, что посадил ангела спиной к кровати, немного наклонив для удобства и придерживая того за попу, вбивался в него так, что тот не мог сдерживаться. Но и кричать не мог себе позволить. Охотник впился в губы ангела, жадно его целуя и сбивая его дыхание сильнее, сжимал руки, то яростно, то нежно входя в него. И только чувствуя, что сдерживаться нет сил, Дин обхватил одной рукой член Кастиэля, двигал ею в такт своим движениям. Пара минут и Кас, застонав в губы Дина, излился ему в руку. Винчестер оторвался от его губ, сделал пару движений бёдрами и излился глубоко в ангела. Кас дёрнулся и обмяк, расслабившись. — Очешуеть, — Дин вышел из Каса и сел рядом с ним, пытаясь отдышаться. — Ты как? — нежность в голосе Винчестера услышал даже ангел, находящийся в полусознательном состоянии. Только сейчас Дин заметил, что весь разрисованный в краске, с разноцветными следами от рук на плечах, боках и члене, оттраханный и с приоткрытым ртом Кас выглядел таким домашним и родным, что улыбка расцвела сама собой на лице. — Я… люблю тебя… — Дин замер на мгновение, не ожидая такого ответа. — А я тебя люблю, Кастиэль, — счастливо улыбнувшись, Винчестер прижался губами к щеке ангела, оставляя ещё одну разноцветную метку.***
Вот уже битый час Сэм рассматривал лист бумаги, на котором должен был быть портрет Кастиэля, ведь, уходя из номера, он давал Дину именно это нарисовать. Что ж, рисунок есть, рядом стоит довольный, как кот, братец, в дальней части комнаты сидел сам Кастиэль, который вновь не выражал ни одной эмоции. — Скажи мне ещё раз, это ты нарисовал? — подозрительно прищурясь, Сэм смотрел на Дина, желая вновь услышать ответ. — Я, а кто ещё мог нарисовать? — самодовольно ухмыльнувшись, Дин провёл рукой по своим волосам и бросил характерный взгляд на Каса. Сэм вновь принялся изучать разноцветные черты, узоры, местами ляпы, отпечатки пальцев, и всё это было похоже совсем не на портрет Каса, а на… его пятую точку, с которой всё это было сведено или отпечатано. — Тогда почему мне кажется, что это задница? Тихий смешок раздался в комнате. Братья Винчестеры обернулись к Касу, который и смеялся. Дин тоже едва сдерживался. Не говорить же ему, что это она и есть? Дин помнил, как именно создавался этот шедевр, помнил каждый миг, каждую секунду, вздохи, стоны, ощущения. Желание горячей мягкой волной начало вновь подниматься по телу Винчестера-старшего. — Вот чёрт, я определённо не хочу знать, как она там оказалась! — Сэм категорично поднял руки, догадавшись. Уж чего-чего, а этого от своего брата не ожидал. — И предупреждайте теперь, когда вновь захотите заняться искусством! — Страсть имеет свои краски, Сэмми, — засмеявшись в полный голос, Дин схватил ключи от машины и выскочил из номера до того, как в дверь попала подушка, которую Сэм пустил в своего брата. Уже на улице, стоя перед машиной, Дин не спешил открывать дверь. Он ждал. Тихий шелест крыльев раздался позади и, улыбнувшись, обернулся. Перед ним стоял его ангел, всё такой же «каменный». Усмехнувшись своим мыслям, Винчестер в пару шагов преодолел расстояние между ними и прижался к губам Кастиэля. Тот словно вновь задохнулся, мягко потянувшись к Дину в ответ. Дин сминал его губы мягко, нежно, будто вновь изучающе. И лишь когда воздуха перестало хватать, он оторвался от таких манящих влажных губ ангела. Затуманенный голубой взгляд, полураскрытые припухшие влажные губы, яркий румянец и серьёзный вид придавали Кастиэлю такое очарование, что Дин вновь расплылся в улыбке. — Наверное, никогда к этому не привыкну.
