Секретарь

— Зайди.  Бросает хрипло, небрежно, пока проходит мимо стола секретаря Бёна. Хватается за голову, входит в свой кабинет и захлопывает дверь под привычные и вечно недоумевающие взгляды подчинённых.  — Что? — Бён появляется сразу после Пака, едва тот успевает расположиться в своём директорском кресле, уже с какими-то бумагами в руках и под мышкой, бодрый и с идеальным макияжем. — Я звал тебя?  Смотрят друг на друга с полминуты, пока до Чанёля не доходит, что на почве хронического похмелья у него начинаются проблемы с памятью.  — Зайти после Вашего прихода – моя обязанность, господин Пак, — снисходительно решает заметить Бэкхён, не глядя на босса, пока тот в очередной раз удивляется компетенции своего секретаря.  — Так... — голова у Чанёля гудит после вчерашней встречи со старыми друзьями, а дел невпроворот. Он прикладывает ладони к лицу и настойчиво массирует пальцами виски, глядя на свой стол, заваленный кипами документов.  — Выпейте, — Бэкхён подходит к столу, с деловитым (как обычно) видом кладёт перед начальником таблетку и, метнувшись к кулеру и обратно, ставит стакан холодной воды. — Я уже вызвонил Ваших партнёров из Пусана, они будут сегодня в три. До этого у вас встреча с новым менеджером из Китая – вот документы на него, - кладёт на стол. — После этого обязательно созвонитесь по скайпу с директором китайского агентства, он просил держать его в курсе дел о текущем проекте – логин я отправил Вам по электронной почте.  Чанёль прикрывает глаза и обречённо выдыхает. — Что с рейтингами? Слышал по радио, мы сдали позиции... — бормочет он, вспоминая противный голос радиоведущего, который сообщил о том, как позорно убывают продажи их журнала по всей Южной Корее, уступая место какому-то новому модному изданию.  — Наверное, из-за Вашего сайта, — с вопросительной интонацией изрекает Бэк. Он никогда не смотрит на босса, пока сообщает новости, роется в своих записях и выдаёт что-то из них Паку поочерёдно. На этот раз суёт график с рейтингом за последний месяц. — Вы оставили ссылку на тот японский парфюмерный бренд, а они сотрудничают с ещё одним издательством. Сделка была не то чтобы невыгодной, скорее неудачной – никто не перечитал договор.  Бэкхён постоянно жуёт жвачку и сладко причавкивает аккомпанементом к своей супер-деловой интонации голоса – он немного сиплый, но тем не менее потрясающе мягкий, речь беглая, резковатая, с обрывистыми окончаниями слов.  Тело обтянуто тёмно-серым костюмом, подчеркивающим фигуру, – штаны выделяют и шикарные бёдра, и стройные ноги. Чанёль не понимает, откуда у него время находится ещё и на спортзал. Он двигается грациозно, перемещается по офису почти танцуя, покачиваясь. Выкрашенные в спокойный светло-пепельный оттенок волосы уложены в стильную укладку, очки идеально подобраны под форму лица и смотрятся настолько гармонично, будто Бэкхён уже родился в них. Изящные наманикюренные пальчики ловко бегают по клавиатуре или по строчкам документов, когда Бэк заходит что-то объяснить боссу. Да. Именно объяснить. Он никогда ничего не спрашивает, и Чанёль подозревает, что в мозг его секретаря встроен какой-то нано-чип.  Пак снова вздыхает: — Я не припарковался, сообщи вниз, чтобы парни поставили машину. В агентство, пожалуйста, сам позвони – хочу отдохнуть немного перед встречей. Нового менеджера тоже проведёшь – там ничего сверхъестественного, только перепроверь все бумаги. И рассортируй по алфавиту папки за прошедший год в моём архиве – ничего найти невозможно. К обеду зайдёшь ещё раз, разбудишь меня. Никаких звонков, меня просто нет сегодня, это ясно?  — Ясно, босс.  Чанёль смотрит на недрогнувшее лицо секретаря и поражается этому стоическому спокойствию – будто он влюблён по уши в свою работу и готов выполнять её даже в тройном объёме.  Чанёль кивает на дверь, но Бэкхён этого не замечает – он сам секундой раньше разворачивается к выходу и собирается выйти, ведь дел у него выше крыши – некогда стоять и болтать о том да о сём с непутёвым начальником.  — И, да, Бэкхён...  — Слушаю, господин Пак? — поворачиваясь и причавкивая.  — Аполлон сбежал.  Бён бросает равнодушный взгляд на пустой террариум, где только торчат декоративные ветки и острые верхушки каменных лабиринтов.  — Я Вас понял, — любезно кивает он и исчезает из кабинета, прикрыв дверь.  «У Вас, у идиота, ещё и змея уползла!» — Чанёль надеялся услышать это, ведь Бэкхён когда-то должен взбеситься, не сдержаться, выпалить что-то злобное – кто ещё выдержит такое отношение к себе, такую ужасную нагрузку и не менее ужасного начальника? Пак бы не раздражался так сильно, если бы Бэкхён был для него просто работником за стеклом, однако за год совместной работы он успел разглядеть восхитительно очерченные губы и белоснежный оскал, успел запасть в чёрный омут кошачьих глаз, привыкнуть к ненавязчивому запаху парфюма. Он не был влюблён, нет, нет, нет и нет! Он фактически не знал Бэка настолько хорошо, чтобы вспоминать о нём ещё где-то, помимо своего рабочего места. Его бесило то, что как бы он его не нагибал, – благо, в переносном смысле, – Бён проглатывал, - опять же, образно, – всё до последней капли. А значит, ему было совершенно безразлично то, что его начальник вообще существует. И если бы Пак был просто машиной, компьютером, выдающим команды как напоминания, в жизни Бэкхёна вряд ли бы что-то изменилось.  Чанёль улёгся на небольшой диван напротив своего рабочего стола и скинул туфли, оставшись в одних носках и закидывая ноги на перила. Он закрыл глаза, но тут же снова открыл их, утыкаясь взглядом в белый потолок и думая о том, как же, должно быть, трудно быть секретарём у такого начальника, и какой же дотошной сукой надо быть, чтобы никак на это не реагировать.  Вскочив на ноги, парень подкрался к большому окну, представляющим вид на весь офис, немного отодвинул жалюзи и уставился на блондина. Последняя попытка, думает Пак, и достает из кармана телефон. «Бэкхён, как звали трёх братьев-бурундуков? Срочно». Бэкхён мгновенно отвлекается на телефон. Не смеётся, не плачет, не округляет глаза, даже не улыбается. Челюсти шевелятся, лишь ритмично пережёвывая проклятую мятную резинку. Он быстро набирает что-то на своём айфоне и снова приступает к работе с невозмутимым видом.  «Элвин, Саймон и Теодор. Вам нужны имена их подружек?». Чанёль цокает языком, закатывает глаза, раздражённо швыряет телефон на кресло и плюхается обессиленной тушкой на диван.  Он просыпается от яркого солнечного света – открывает глаза и видит Бёна, раздвигающего жалюзи на окнах. Диван стоит прямо напротив них, и Чанёль жмурится, присаживаясь и потягиваясь.  В глаза бросается нечто яркое на свободной от подёргивания веревочек руке секретаря.    — У Вас мало света, — аргументирует блондин, подходя к террариуму и выпуская рептилию в апартаменты.  «Я заметил, что тебе всегда мало», — парирует в мыслях Чанёль, наблюдая, как ловко Бэкхён справляется в его кабинете. Как у себя дома.  — Спасибо, — он кивает и поднимается на ноги. Голова больше не болит – тоже в какой-то степени (полностью) заслуга Бёна. — Как скоро подойдут партнёры?  — Вы успеете пообедать, я закажу что-нибудь горячее с доставкой прямо Вам в кабинет, — Бэк поправляет кое-что на столе, на полках, убирает лишний мусор и забирает ненужные документы, чтобы хоть немного расчистить захламлённую обитель.  «Только попробуй угодить, — думает Чанёль, — язва такая.» — Буду премного благодарен, — он обувается, приводит себя в относительный порядок после сна и вышагивает к стеклянному домику на высокой подставке рядом с окном.  Бэкхён ничего не отвечает, просто испаряется в одну секунду из помещения, и Пак знает: он не задет, он не умеет читать мысли. Он просто в очередной раз спешит занять себя любимой работой, получив новые распоряжения. На столе стоит стакан с водой, рядом – большая, плоская, белая таблетка. Чанёль замечает и чертыхается, на этот раз вслух. Везде успеет.  — Мальчик мой, — ласково шепчет и опускает руку внутрь террариума, за стекло. Легко подхватывает ярко-зелёную рептилию пальцами, она нежно отзывается – оплетает ладонь гладким телом полностью, лишь горделиво отставив вверх голову. — Папочка скучал по тебе, детка. Не стоит больше побегов, — Чанёль мурлычет, разглядывая переливающуюся в солнечных бликах чешуйчатую кожу. Успокаивается, поддаваясь гипнозу.  Бэкхён не увидел трудности даже в том, чтобы найти ползающую по офису тропическую гадину, Чанёль элементарно не понимал, с кем он связался. Может, этот Бён просто психопат, и ему необходимо лечиться?  «Если Аполлон – обычная виноградная, то Бэкхён не иначе как чёрная мамба», — думает Чанёль. В третьем часу, как и планировалось, прибывают двое в деловых костюмах. Чанёль уже работал с одним из них раньше, а второго видит впервые.  — Ким Чонин, какие люди, — мужчина любезно кланяется и пожимает руку старому приятелю. После первой сделки лет пять назад они сдружились и даже периодически встречались в компании в неформальной обстановке.  — Рад тебя видеть, — улыбается тот, выставляя напоказ свои сияющие белые зубы. Он выглядит слишком деланно: идеальный нос, идеальная нагеленная прическа, идеальная улыбка, крепкое подтянутое телосложение – будто восковая фигура из музея мадам Тюссо, затянутая в строгий костюм. Корейская версия бойфренда знаменитой куклы Барби.  Второй мужчина – полная копия Чонина, только меньше размером. Его зовут Ким Чунмён, и он кажется ещё более деланным, чем Чонин, потому что его кожа сверкает так, что на неё, пожалуй, с радостью бы приземлилась международная космическая станция. — Прошу, — Пак указывает на диван, где недалече как час назад ещё сладко сопел, а сам присаживается напротив, в кресло, чуть отодвигая его.  Мужчины улыбаются, пафосно вытаскивают из своих портфелей необходимые бумаги, а Чанёль приподнимается, чтобы узреть секретаря и подозвать его.  Но делать этого не приходится, ведь это Бён Бэкхён. Он сам всё знает.  Со стуком входит в кабинет, предлагает чай и кофе, не улыбаясь (он вообще когда-нибудь улыбается?!) запоминает пожелания, а Чанёль ловит заинтересованный взгляд Чонина на своем подчинённом. Он прокашливается.  — Всё в порядке? — Чонин отрывается от созерцания прекрасного создания в сером костюме, которому он уже успел подмигнуть, но не получил ничего взамен. — Чанёль?  — Я немного приболел, — отмахивается Пак, расстёгивая на себе пиджак, иначе, возможно, тот просто разорвётся от перенапряжения мышц.  — Я принесу воды, — Бэкхён едва заметно закатывает глаза, видимо, поражаясь неуклюжему поведению начальника даже на переговорах, а Чанёль, к сожалению, не может засчитать это себе за победу, ведь Бён всего лишь глумится и снова считает себя лучше.  Когда блондин исчезает из поля зрения, оживлённый Чонин плавно меняет тему встречи, выпытывая, как давно у Пака новый секретарь и познакомит ли он его с ними.  — Это просто секретарь, Чонин, мальчик на побегушках, — огрызается Чанёль, но тут же меняет тон, замечая, что стремительно движется к тому, чтобы выдать своё неравнодушие.  Ким Чунмён более сдержан, он начинает разглагольствовать насчёт возможных новых проектов, показывает графики, рассуждает о перспективах, но стоит Бэкхёну войти с подносом в руках и наклониться, чтобы расставить посуду, его взгляд, вслед за остальными, устремляется к аппетитным бёдрам. Он, прямо среди своей пламенной речи, судорожно выдыхает. Чанёль ошибся насчёт сдержанности.  — Куда же Вы? Останьтесь, — предлагает Чонин, не переставая улыбаться доставучему секретарю, окликая его, когда тот уже собирается уйти.  «Только посмей, зараза», — думает Чанёль, выпрямляя и раскидывая свои длинные ноги, пытаясь тем самым принять удобную позу и избавиться от повсеместного давления.  — Господин Пак? — Бэкхён преданно смотрит, вопрошает, якобы: «Я Вам нужен?».  Чанёль нервно потирает подбородок. Какая же тупая ситуация.  — Прошу, — язвительно, с наигранным почтением указывая руками на соседнее кресло.  Ритм пожёвывания Бэкхёна возобновляется, Чонин начинает ёрзать на диване, наклоняясь над журнальным столиком всё дальше и дальше, дабы заглянуть в лицо секретаря и рассмотреть его поближе.  Через минут пять они уже вовсю общаются о сделке: Бэкхён использует профессиональную лексику, показывает бумаги, которые Чанёль и в глаза до этого дня не видел – ему становится жутко неудобно, даже учитывая то, что Бэкхён ведёт переговоры, не забывая периодически спрашивать: «Верно, господин Пак?», демонстрируя тем самым полное подчинение и уважение к старшему по рангу, да и не только по нему.  Старший тем временем абсолютно абстрагирован от происходящего, стараясь не сгореть от стыда. Подумать только – его делами заведует какой-то жалкий секретаришка!  — Чанёль, — зовёт Чонин, складывая всё обратно в свою папку, — ну, это пять баллов, что ещё добавить... Я согласен со всеми пунктами. — Он снова дарит свою непревзойденную улыбку, — где подписать?  Бэкхён начинает суетиться, подсовывая нужные бумажки, дует пузыри, Чанёль знает – это признак расслабленности и удовлетворённости. Чонин намеренно не смотрит вниз, когда пишет, он смотрит на Бэкхёна и играет с ним взглядом, то улыбнувшись, то состроив надменную мордашку плейбоя.  Чанёль уже весь кипит, наблюдая, как пальцы Кима будто бы невзначай касаются пальцев Бёна, когда они передают документы друг другу; его крыша уже давно сорвалась и отправилась в полёт от злости, напряжения и даже...чёрт, ревности? Что?.. Мужчины покидают кабинет, раскланиваясь на все лады, а Чанёль только и радуется – поскорее бы их выпроводить. Он запирает дверь снаружи, оставляя Бэкхёна одного в кабинете, прощается с Чонином, вновь пожимая ему руку: — Не будь таким суровым, мальчишка старается, всех нас уделал, — лыбится он, заговорщицки приговаривая Чанёлю на ухо и кивая на дверь. — Если вдруг надумаешь его уволить, знай, я ценю таких работников, — он подмигивает и почти вприпрыжку покидает офис со своим напарником, пока Пак всё ещё приходит в себя.  Он залетает в кабинет как дикий: дышит гулко, словно разъярённый бык, волосы взъерошены, рубашка расстёгнута на несколько пуговиц, оголяя ключицы и часть крепкой накачанной груди.  — Поставь.  Бэкхён держит в руках чашки, но Чанёль настроен на серьёзный разговор, и он не потерпит, чтобы эта выскочка снова самозабвенно хлопотала над чем бы то ни было. — Господин Пак... — легко возражает Бэк с невозмутимым видом, но тот пресекает попытку, впервые, должно быть, повышая на него голос: — Поставь это на место!  Бэкхён тупо смотрит прямо на него пару секунд, разворачивается и ставит всё обратно, двигаясь, словно робот. Он ждёт дальнейших указаний. — Что ты о себе думаешь? На что ты надеешься? Объясни мне, придурку, ведь именно таким я выгляжу в твоих глазах, не так ли, многоуважаемый Бён Бэкхён? — Чанёль задаёт вопросы чётко и достаточно громко, чтобы Бэк понял, насколько он разозлён, с каждым шагом наступая вперёд.  Старший сбрасывает с себя пиджак, с силой швыряя его на диван, ставит руки на пояс и продолжает надвигаться на Бёна. Его тормоза отказали ещё с того самого момента, когда Ким Чонин задумал заигрывать с его секретарём. А когда Бён вместо него заключил сделку, Чанёль просто сорвался – терпению пришёл конец.  — Ты решил, что можешь смело управлять моими делами, ходить туда-сюда, когда вздумается? — Чанёль уже вовсе теряет над собой контроль, начинает махать руками, жестами красноречиво описывая всё, что произносит. Бён смотрит прямо, всё так же уверенно, ничуть не сконфузившись, будто внимательно вникая в слова босса, будто он, сука, предвидел то, что сегодня ему влетит по первое число и заранее подготовился. Они упираются в ребро столешницы и останавливаются. Чанёль нависает сверху, зажав Бэкхёна между собой и преградой в виде стола. — А это что? — грубо хватает подчинённого за подбородок и чуть подкидывает вверх. — Что это, я спрашиваю?! Ты там подпольным производством занимаешься? Достань уже наконец изо рта эту дрянь и хоть раз поговори со мной нормально!  Рассерженный начальник переводит взгляд, утыкаясь им в стену напротив и переводя дух.  — И запомни, — набрав побольше воздуха в лёгкие. Голос у него здорово прорезался, но когда он сбавляет громкость, начинает хрипеть, — ты – мой секретарь. И для того, чтобы работать у тебя не должно быть необходимости отвечать на чей-то откровенный флирт! — Я Ваш секретарь, и я сделаю всё, чтобы Ваше дело шло в гору, — совершенно ровным тоном заявляет Бэкхён, медленным и плавным движением руки снимая очки и глядя Паку в глаза. Чанёль замечает, как парень меняет свою речь: делает её мягче и размереннее. Тихо добавляет, наклоняясь к уху: — И не только оно.  Чанёль перестаёт видеть, потому что в следующий момент небольшая ладошка накрывает собой его пах, а Бэкхён и не думает о том, чтобы поменяться в лице. Пак рвано выдыхает, роняя голову вниз и хватаясь за края стола так крепко, что костяшки пальцев становятся белыми. Тонкими пальцами Бэк неспешно поглаживает полувозбуждённый орган, лишая Чанёля всяческих остатков здравомыслия.  — Чего ты добиваешься? — сипло, прямо в маленькое ушко, слегка задевая губами. Он не соображает. Не понимает, действительно ли это сейчас происходит.  — Ничего, абсолютно, — невинно отвечает Бэк, облизывая пересохшие губы и откладывая очки, которые до сих пор были зажаты между пальцами свободной руки. — Я просто люблю свою работу. — Так может тебе добавить?.. Надавать тебе ещё... — Надавайте мне...  Пак поднимает голову, и их взгляды встречаются. Они набрасываются друг на друга, сливаясь в сладострастном поцелуе, Чанёль подхватывает Бэкхёна, усаживая на стол, и тот позволяет себе обвить ногами его бёдра, обе руки перемещая на шею начальника. Оба ласкают друг друга через одежду, срываясь то на быстрый темп и буквально искусывая губы друг друга, то переходя к медленным посасываниям языков и нежному, почти невесомому соприкосновению губ.  Бэкхён часто дышит, когда они отрываются один от одного, во рту у Чанёля – сладкий привкус мяты, на губах – капелька крови, которую он слизывает кончиком языка, едва они отстраняются.  — Ты чокнутый, — со свистом выдыхает старший, прикладываясь лбом ко лбу подчинённого и не веря тому, что они делают это. Что происходит, чёрт возьми? — А Вы, босс, лучше всех, — Бэкхён прикрывает глаза и всё ещё не отпускает мужчину, крепко вцепившись в ткань рубашки на его груди и сжав её в своих кулачках.  — Зачем льстишь мне? Я безалаберный, злой и бесчувственный, — они держат друг друга и так и не могут отдышаться, но Чанёль пересиливает себя и первым поднимает глаза, чтобы посмотреть на впервые такого эмоционального секретаря. Его губы раскраснелись, а яблочки щёк разрумянились. Без очков он кажется и вовсе другим человеком, но всё ещё не менее соблазнительным. У Чанёля сердце пропускает удар, когда он смотрит в тёмные глаза, вот так близко, и отчётливо видит, как расширяются зрачки – будто глубокие сосуды, постепенно наполняемые жидкостью. — Ты прекрасно это знаешь. И терпишь.  — Потому что ты мне нравишься таким, — Бэкхён переходит на шёпот. — Значит, ты лучше всех, — он приближается и легко целует начальника в уголок губ. — Только, пожалуйста, не забывай закрывать террариум и больше не теряй эту гадину...  Пак на секунду отлипает от Бэка и глупо таращится на него, не моргая: — Так ты... — Я её ужасно боюсь!  Чанёль смеётся, утыкаясь носом в бэкхёновское плечо, и сгребает того в свои медвежьи объятия, наслаждаясь запахом. У него, всё-таки, лучший секретарь во всём мире, и пусть Ким Чонин обзавидуется!