Covert Casanova

Enrique Iglesias — I Like It Flyleaf — All Around Me John Hiatt — Have a Little Faith in Me Sia — Breathe Me

Она ждала на оживленном тротуаре рядом с клубом, вокруг падал снег. Громкий смех разразился из толпы постоянных клиентов, стоявшей позади нее, и она закатила глаза. Клубная сцена была не ее, но он попросил ее встретиться с ним там. Из всех мест, почему здесь? Место, где работала девушка, и которое часто посещал парень. Было лучше, по ее мнению, встретиться в каком-нибудь нейтральном месте, но он настоял. Они оба знали, что идеальная парочка уехала из города. Они наблюдали, как они уходили из закусочной из жилого дома через дорогу, но все же, что если кто-то узнает их здесь? Что, если каким-то образом их присутствие вместе просочиться? Девушка покачала головой и выругалась под нос. Это была плохая идея. Их не должны видеть вместе. Это глупый риск. Машина за машиной останавливались на обочине, и появлялись всё более важные посетители. Она не понимала, зачем они приезжали сюда. В городе были и более роскошные клубы. Девушка постучала ногой и взглянула на часы. Он опаздывал. Как всегда. Как будто тот факт, что они встречались на публике, не был достаточно плохим, теперь она была ещё более открыта, стоя на тротуаре одна. Достав свой телефон, она как раз собиралась ему позвонить, когда он появился рядом с ней. — Привет, — сказал он, держа руки в карманах и сгорбив плечи. Она закрыла телефон и сузила глаза. — Ты опоздал. Ты сказал в полночь, а сейчас пятнадцать минут первого. Он посмотрел вниз, его темные глаза встретились с ее. — Меня задержали. — Ты достал? — Конечно, — он ухмыльнулся. — Ты сомневалась? Она нахмурилась и схватила его за руку. — Пойдём. Потянув его вперед, она пробралась внутрь. Пьяная парочка едва не врезалась в них, девушка хихикала, а парень изо всех сил пытался ее удержать сквозь собственный смех. Она толкнула его в плечо, заставив отшатнуться к стене. — Эй! Смотри, куда прёшь, — крикнул он. Она проигнорировала его и пробралась сквозь тела танцующих. В конце она нашла незанятый стол и села. Ее партнер опустился на стул напротив нее с ухмылкой на лице. Она бросила сумку на стол и подняла взгляд. — Что? — Ты действительно стерва, знаешь? Она не могла сдержать улыбку. — Заткнись. Он усмехнулся и огляделся, как будто впитывая атмосферу. Спустя несколько мгновений она вздохнула и наклонилась вперед. — Итак? — Что? — Не прикидывайся тупым. Дай мне посмотреть. — Ты знаешь, я мог бы осуществить это несколькими способами. Она подняла бровь. — В твоих мечтах. А теперь покажи мне. Он посмотрел на неё, наклонив голову набок, а затем выудил конверт из внутреннего кармана куртки. — Такая требовательная, — бросив его на стол, он откинулся назад и скрестил руки на груди. Она сдвинула конверт к себе двумя пальцами. — Будешь винить меня? — Ты должна доверять мне немного больше. Она фыркнула. — Да, конечно, — покачав головой, она открыла задний клапан и потянулась, вытащив карту. Улыбка растянулась на ее лице. — Теперь счастлива? — Очень, — она взглянула на него из-под ресниц, отметила беспорядок на его голове и точеную линию его челюсти. Он действительно был довольно привлекательным. Засунув карточку в сумку, она наклонилась над столом, упираясь локтями в поверхность. — Что скажешь, если мы отпразднуем? — Я думал, ты считаешь, что находиться вместе плохая идея? Она пожала плечами. — Уже слишком поздно, не так ли? Он улыбнулся. — Что ты предлагаешь? Она ухмыльнулась и встала, поманив его указательным пальцем. Угол его рта дернулся, и он медленно поднялся. Она двинулась назад, не отрывая от него взгляда. В течение нескольких мгновений они были на танцполе, другие клиенты вращались вокруг них. Она остановилась на краю толпы, и он потянулся к ней, сжимая рукой её бёдра. Она провела пальцами по его животу, сжав в кулак его рубашку, и притянула к себе. Он издал неожиданный звук, и она ухмыльнулась. — Я думал, у тебя есть парень, — произнёс он, когда его руки впились в её плоть с голодом и желанием. — Да, — ответила она, прижимаясь к нему бёдрами и касаясь губами рядом с ухом. — Чего он не знает… Его хватка ужесточилась. — Ты плохая девочка, — его дыхание коснулось кожи её шеи. Тёплое. Жаждущее. Она откинула голову назад и засмеялась, когда он начал двигаться.

***

Все начиналось мягко, просто щекотка о ребра. Джейс держал глаза закрытыми, пока ее пальцы двигались над его грудью, нежно, дразняще. Он улыбнулся и обернул руку вокруг ее плеча, потянув на себя, а она продолжала ласкать его. Ее голова сдвинулась, губы поднялись к его подбородку, легко и невинно. Он выдохнул, когда ее рука скользнула под его рубашку, пальцами согревая кожу. — Клэри, — сказал он, сдвинувшись, чтобы схватить ее за руку. — Что ты делаешь? Она ухмыльнулась ему в шею. — А как ты думаешь? — ее рука выскользнула из его захвата, прошлась по животу и опустилась до ремня на штанах. Джейс схватил ее за запястье, и его глаза распахнулись. — Остановись. Люк прямо по коридору. Что, если он услышит и придет сюда? Я даже не должен быть в твоей комнате. — Он ничего не услышит, — Клэри сдвинулась, наполовину легла на него, и он опустил руки, обхватив её бёдра. — Я могу быть тихой, — прошептала она. — А ты можешь быть тихим, Касс? Она не дала ему возможности ответить, накрыв его рот своим. Он пытался молчать, но в сочетании с тем, как она двигалась над ним, это оказалось почти невозможно. — Тебе нужно стараться сильнее, — заметила она, ее рука двигалась все ниже, ниже и ниже, пока не оказалась там, где он хотел ее. Он задержал дыхание, пытаясь не издать ни звука. — Ну, что у нас здесь есть? — спросила она с улыбкой в голосе. Джейс выдохнул и потянулся, схватив ее за волосы в кулак и потянув лицом к себе. — Ты точно знаешь, что это такое, — он поймал ее нижнюю губу зубами, прослеживая ее языком, прежде чем отпустить. Клэри озорно ухмыльнулась. — О, да, мистер Эрондейл, я прекрасно знаю, что это такое, — она прижалась к нему немного сильнее, а затем сложила руки вместе. — Иисус, Клэри, — застонал он. — Если ты хочешь, чтобы я был тихим, тебе придется прекратить дразнить меня. Она хихикнула. — Как бы впечатляюще это ни было, я имела в виду это, — она провела пальцами по его карману. На мгновение он впал в ступор, но к тому времени, когда его разум осознал, что она имела в виду, Клэри уже забралась внутрь и вытаскивала содержимое. Джейс пытался остановить ее. — Подожди… Клэри, подожди, — но он очнулся слишком поздно. Клэри нахмурилась, ее глаза приклеились к предмету в руке. Она поднялась на локти. — Джейс… что это такое? Он потянулся, чтобы забрать, но она схватила его за руку. — Клэри… Она провела большим пальцем по поверхности медальона и перевернула его, ее брови нахмурились, пока она изучала его. Наконец, осознание вспыхнуло в ее глазах, и Джейс знал, что она поняла это. — Где ты его взял? Джейс открыл рот, чтобы ответить, но ничего не вышло. Его горло стянулось вокруг слов. — Ответь мне, — потребовала она. Он не знал, что сказать. Несмотря ни на что, он все равно не мог рассказать ей о деле, о том, что Люк сказал ему. Это была не его история. Но он должен был ей что-то сказать. — Я могу объяснить. Она слезла с кровати, ее одежда помялась, а волосы спутались из-за его рук. Она подняла кулак, ее голос дрожал, когда она говорила. — Люк отдал его тебе, не так ли? Джейс сел и двинулся к краю кровати. — Клэри… Она уперлась ладонью в его грудь, не давая ему встать. — Поэтому ты так долго забирал сумки… почему он просто не отдал его мне? Что происходит? — Детка… Клэри ударил его по руке, когда он потянулся к ней. — Не «деткай» мне. Скажи мне, что, черт возьми, происходит. — Я не знаю… — Ты… ты не знаешь? Что значит, ты не знаешь? — она покачала кулаком, в котором держала медальон. — Не лги мне, Джейс. Я видела надпись на обороте. Он принадлежал моей матери, не так ли? Джейс встал и протянул ей руку еще раз. Она снова оттолкнула его ладонь. — Пожалуйста, дай мне объяснить. — Я не хочу ничего слышать, — она посмотрела на него. — Я бы в любом случае тебе не поверила. Весь воздух покинул его легкие. — Что? — Ты слышал меня. — Пожалуйста, — он сделал шаг вперед, — честное слово, я ничего не знаю об этом медальоне, — он обернул пальцы вокруг ее запястья. Она позволила ему. — Пожалуйста, поверь мне. Она сузила глаза. — Почему я должна поверить? — она вырвала свою руку. — Ты ничего не сделал, кроме лжи с момента нашей встречи, — повернувшись на пятках, она двинулась к двери. Джейс не мог думать, не мог дышать. Откуда она об этом узнала? — Клэри… — но она не повернулась и не ответила. Он бросился к ней, схватив ее за руку. — Клэри, пожалуйста… Она обернулась, и Джейс увидел ярость в ее глазах, прежде чем ее ладонь поднялась, и боль расползлась по его щеке. Джейс задохнулся, и его глаза открылись, его сердце сильнее забилось в груди. Он резко встал, выпутывая ноги из простыни и поднимаясь, чтобы почувствовать тепло от пощечины Клэри, но его щека была такой же прохладной, как всегда. Пот покрыл его лоб, в комнате было темно, а в доме тихо. Просто сон. Чёртов сон. Он взглянул на свою сторону и обнаружил, что половина кровати Клэри пуста. Он поспешно похлопал по карману джинсов. Объект в форме сердца был заключен именно там, куда он его поместил. Выпустив медленный, облегчённый вздох, он опустил голову в дрожащие руки. — Иисус, — прошептал он, это слово словно молитва выскочило из его губ. Он запустил руку в волосы и убрал прядь, желая, чтобы его ускорившееся сердцебиение замедлилось. Поднявшись с кровати, он подошёл туда, куда сложил свои вещи. Он полез в джинсы и вытащил медальон. Его цвет был темным и невзрачным при отсутствии света. Он встал на колени рядом с сумкой и открыл переднюю молнию. Вытащив пару носков, он сунул медальон внутрь одного и сложил их вместе, запихнув в карман и закрыв. Сделав несколько глубоких вдохов, он встал и направился к двери. Его руки все еще слегка дрожали, но он решил, что они успокоятся, как только он увидит Клэри. Только так он мог быть уверен. Несмотря на то, что его рациональная сторона знала, что это был сон, он не мог избавиться от ощущения, как он царапает грудь.

***

Клэри ненавидела холод, но снег всегда успокаивал ее. Было что-то такое в медленных, мягких падающих хлопьях, которые успокаивали ее разум. В детстве она провела бесчисленные моменты, наблюдая в окно, как белое покрывало устилает землей. Но на этот раз облегчение не наступало. Она не могла избавиться от ощущения, что что-то не так в ее мире. И дело было не в сталкерах. Нет, было что-то еще. Что-то, чему она не могла дать название. Откуда у нее были эти подозрения, она понятия не имела. Но что-то в том, как Люк отреагировал на код на листке бумаг… Может быть, это взгляд в его глазах, как они окаменели в последнюю секунду, прежде чем он поднял свой взгляд на нее. Она видела это, как бы он ни пытался скрыть это, она видела. Только она не знала почему и что это было. Что ему скрывать? Он всегда был самым честным человеком, которого она знала. Она протянула руку и положила ладонь на окно. Холод стекла просочился в нее, вызывая мурашки на коже. В течение нескольких секунд после того, как она убрала её, влага задержалась в форме отпечатка её руки. Она смотрела, как он исчезает, чтобы его заменила лишь темнота по другую сторону окна. Шорох сзади заставил ее развернуться. В тусклом сиянии ночника в коридор она заметила полусонного Саймона, направляющегося в сторону кухни. Она улыбнулась тому, как неловко он споткнулся в коридоре, и беспорядку на его голове. Его футболка была наполовину заправлена в пару серых фланелевых пижамных штанов с маленькими пультами Xbox. Столько раз он сопровождал ее и ее маму на ферме. Это было как его прошлое, так и ее. У него тоже практически не было отца, поэтому Люк заменил его им обоим. Клэри услышала, как включилась вода и заполнила стакан. Она ждала, пока он пройдёт по коридору; его взгляд был направлен вниз, а рука чесала живот. — Бу, — воскликнула она. Саймон испугался, вода, которую он держал, вылилась ему на штаны. — Отлично, — он поднял глаза и нахмурился. — Большое спасибо. Клэри закрыла рот и хихикнула в руку. — Прости. Я не могла упустить такую возможность. Он провёл рукой по штанам, а затем со вздохом опустил её на бок. Сделав шаг вперёд, он вошёл в комнату и присоединился к ней. Как только он встал под небольшой участок света, Клэри заметила, что одна сторона его волос спутана, в то время как другая стояла прямо, как хвост павлина. Она фыркнула на эту картину, задаваясь вопросом, почему Джейс никогда не выглядел так утром. Он всегда выглядел взъерошенным и сексуальным. — Что ты фыркаешь? — спросил Саймон, повернувшись к ней, наконец, позволив ей увидеть, что написано на его футболке: «Star light, star bright, charge thy lasers in the night. I wish I may, I wish I might, destroy a world or two tonight». — Из-за того, что твои волосы выглядят так, будто с твоей головой спаривался павлин. — Что? — он потянулся и провёл по ним рукой, застонав, когда почувствовал шипы, торчащие из его головы. Клэри снова усмехнулся и повернулась к окну. Саймон продолжал ворчать. — Знаешь, не все из нас могут просыпаться, выглядя как будто с обложки «GQ», — он скрестил руки на груди и фыркнул. Она положила ладонь на его руку и прислонилась головой к его плечу. — Если бы это было так, ты был бы не моим Саймоном. Он распростер руки и обхватил её плечо, подтягивая ближе. — Ты одна сплошная банальщина. Клэри рассмеялась. — Ты второй человек, который назвал меня сегодня банальной. Что плохого в том, чтобы быть немного мягкой время от времени? — Ничего…. если ты не против, когда тебя называют банальщиной. Она улыбнулась и позволила себе расслабиться. Это было совсем другое спокойствие, чем-то, которое она получала от рук Джейса, но все равно было приятно. Саймон зевнул. — Почему ты не в постели? Уже пол третьего. — Я была. Но потом проснулась и не могла заснуть. — Плохой сон? — Нет, — она колебалась, не желая рассказывать ему свои мысли о Люке. Их отношения были почти такими же близкими, как у нее, и она не хотела, чтобы Саймон что-то заподозрил. — Просто… я не знаю. Саймон прижал ее поближе. — Думаешь о своей маме? — Немного. Просто странно быть здесь без нее. Последний раз мы приезжали как раз перед тем… — голос Клэри дрогнул. — Я знаю, — тихо сказал Саймон. — Я помню. Клэри закрыла глаза на его мрачный тон, и знала, что он тоже это чувствовал — гнетущий вес нехватки чего-то. Он окружал дом Люка, заполняя всё пространство. Она не хотела чувствовать это здесь. Она хотела, чтобы это место было беззаботным, счастливым, которым оно когда-то было, но, возможно, это никогда не произойдёт снова. Саймон зевнул еще раз, и Клэри отстранилась. — Ты должен вернуться в постель. Ты сломаешь челюсть, зевая вот так. Он поморщился и потер лицо. — Помнишь, как в восьмом классе я вывихнул её, когда зевнул? Клэри рассмеялась. — Да. И ты не мог ничего есть и пить без соломинки в течение трех дней. — Черт, это было ужасно. Я терпеть не мог те смешанные отвары, которые делала моя мама. Я чертовски голодал все то время. Клэри снова хихикнула и ударила его по руке. — Иди в постель. Я серьезно. Он повернулся и внимательно посмотрел на неё. — С тобой все будет хорошо? — его темные глаза всматривались в её, и она увидела в них беспокойство. Собрав всю искренность, она улыбнулась. — Абсолютно. Я, наверное, через пару минут тоже пойду. — Хорошо, — он ударил ее бедром и направился к лестнице. — Увидимся позже, банальщина. — Не обмочись снова, геймер-задрот. — О, как оригинально. Она покачала головой и ухмыльнулась. — Спокойной ночи, Сай. — Спокойной ночи, Клэри. Она повернулась к окну, заметив, что снегопад уменьшился, пока лестница скрипела под ногами Саймона. Осмотрев комнату, она увидела луч света, исходящий от кабинета Люка. Клэри нахмурила брови и подошла к нему, прижавшись пальцами к двери и услышав, как она стонет от движения. Небольшая настольная лампа была оставлена включённой, комната выглядела неопрятно, как обычно. Она подошла к столу, заметив большой, кожаный конверт, лежащий на вершине кучи документов. С интересом она повернулась к нему, прищуриваясь на гравировку на обложке. Она была написана на другом языке, которого она не знала. Она провела пальцем по дну и мгновенно отдёрнула его, из-за того, что бумага порезала ее плоть. Капля крови вылилась на поверхность. Она засунула палец в рот и оглядела комнату, пытаясь вспомнить, где Люк хранил аптечку. В ее голове мелькнуло воспоминание о Люке, сидящем в кресле, держащем ее восьмилетнее плачущее тело и рыщущем в верхнем ящике пластырь. Обойдя стол, она села в офисное кресло и вытащила верхний ящик. Десятки ручек, карандашей, скрепок и липких бумаг усеяли дно. Клэри полезла туда, пока не нашла коробку с бинтами, спрятанную сзади. Всё ещё держа палец во рту, она вытащила её и поставила на стол, придвинув стул ближе. Колеса скрипели под ее весом. Она вскрыла коробку, сделав паузу, когда не нашла пластырь — вместо этого там было несколько сложенных бумажек. Нахмурившись, Клэри вытащила палец изо рта, осмотрела его, чтобы увидеть, было ли кровотечение, и сосредоточила свое внимание на коробке. Она посмотрела в сторону двери, чувствуя, что она не должна рассматривать вещи Люка, но ее любопытство взяло верх, и она вытащила её. Развернув их осторожно, она поднесла их под лампу, чтобы прочесть. Вздох вырвался из ее губ, когда она прочитала письмо. Дорогой Люк, Я не могу уйти. Я знаю, я сказала, что сделаю это, но я не могу. Это слишком рискованно. Пожалуйста, не усложняй. Он уже слишком много знает. Я не могу подвергать детей опасности. Пожалуйста, пойми.

Джослин

Записка выпала из пальцев Клэри на гладкую поверхность рабочего стола. Ее живот сжался в тугой узел, и ей стало плохо. Кровь хлынула ей в лицо, и ее голова словно стала тяжелее. Закрыв глаза, она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоить мысли, мчащиеся через ее разум. Ее мать и Люк. Это не может быть правдой. Ее мать была одной из самых честных женщин, которых знала Клэри. Она всегда поступала правильно. Она никогда бы этого не сделала… но, согласно этой записке, именно так она и поступила. Может, Клэри неправильно прочитала. Она кивнула. Да, именно так. Может быть, это значит совсем не это. Перевернув коробку, Клэри вытащила остальные записки, читая их одну за другой; ее сердце тонуло все дальше и дальше, пока она читала. Каждая записка подтверждала все больше и больше этих предполагаемых отношений между ее матерью и Люком. Сердце Клэри забилось сильнее, и ей казалось, что оно сейчас вырвется наружу. Прочитав последнюю, она уперлась в стол, закрыла глаза и глубоко вдохнула через рот, пытаясь успокоить тошноту. Как только она взяла себя под контроль, она собрала записки дрожащими руками и засунула их обратно в коробку, а затем в ящик. За все эти годы она не знала, даже не подозревала. Как они так хорошо прятали? Она всегда полагала, что они были друзьями, как она и Саймон, не то, что они были… тошнота снова настигла её животе, и гнев объединился в ее груди. Ложь. Всё это. Каждый раз, когда они появлялись на ферме. Каждый телефонный звонок. Каждая улыбка, прикосновение, смех. Это было что-то другое. Что-то большее. О чем еще они лгали? Что еще она не знала? Разум Клэри вращался вокруг всего, ее голова кричала об ответах. Ей нужно было выбраться оттуда, из кабинета Люка, из его дома. Может, тогда она сможет ясно мыслить. Может быть, тогда она сможет понять это. Едва дыша, она знала, куда нужно идти. Она быстро пересекла, но когда подошла к двери, то остановилась и обернулась. Кожаный альбом смотрел на нее. Подавляющее желание заглянуть в него посетило её. Посмотреть правде в глаза, посмотреть, сможет ли она обнаружить их там, где раньше не могла. Вернувшись к столу, она стащила книгу с поверхности и вышла из кабинета в гостиную. Она не остановилась, пока не добралась до вешалки и не надела пальто и обувь. Повернувшись на пятках, она двинулась к входной двери, открыла её, и с толстым альбомом в руке вышла в холодную ночь.

***

Джейс вышел из спальни Клэри в тот самый момент, когда Саймон вышел из ванной в коридор. Незадолго до того, как Саймон погасил свет, Джейс заметил большое мокрое пятно на передней части его штанов. Он поднял бровь. — Ты забыл, что сначала должен был их снять? Саймон сузил глаза и выключил свет, погрузив их обоих во тьму. — Возможно, я должен быть более встревожен тем, что сначала ты посмотрел туда. — Ты не первый мужчина, который хотел бы, чтобы я был с ним, но я боюсь, что тебе придётся как-нибудь пережить это, — Джейс сделал паузу. — Знаешь, они делают подгузники для взрослых при недержании. Ты должен разобраться с этим. — Не то, чтобы мне нужно объясняться перед тобой, но твоя девушка сделала это. Джейс поднял бровь. — Она помочилась на твои штаны? — Нет, придурок. Это из-за неё я пролил на себя воду. — Напомни мне отблагодарить её позже. Саймон фыркнул. — Как угодно. Я собираюсь лечь спать. Джейс наблюдал, как его тень отступала по коридору, и не мог сдержать смешок, когда Саймон ударился о дверь, чертыхаясь под нос, а потом покрутил ручку и исчез внутри. Качая головой, Джейс продолжил идти по лестнице, спускаясь вниз так быстро, как только мог, не издавая никакого шума. На первом этаже было тихо, слишком тихо. Он прошёлся по кухне, замечая слабое свечение, исходящее через окно прямо над раковиной. Выглядывая, он заметил происхождение. Амбар. Она была на чердаке. Джейс поспешил обратно в комнату Клэри, надел обувь и толстовку с капюшоном. Потом он спустился по лестнице и вышел через входную дверь, его ноги хрустели на недавно упавшем снегу. Двери амбара была немного распахнуты, и он толкнул их дальше, порыв зимнего ветра, закружился внутри. Он закрыл дверь за собой, его глаза метнулись к задней части чердака. Когда он достиг нижней части лестницы, мягкая мелодия плыла вниз сверху. Он медленно поднимался, не останавливаясь, пока не оказался на вершине. Клэри сидела на диване, ее тело изогнулось над большой книгой, а у ног стоял обогреватель. Музыка исходила из старого CD-плеера в углу. Он вышел на чердак и направился к ней, замирая на своем месте, когда услышал ее всхлип. Она плакала. — Клэри, — позвал он. Ее голова поднялась, и ее руки быстро скользнули по лицу, пытаясь скрыть слезы. — Эй. Что ты делаешь? — ее голос дрожал. Джейс сглотнул. — Я проснулся, а тебя не было, — он осторожно прошёл вперёд, и она закрыла книгу, положив ее на журнальный столик перед собой. — Я увидел свет через кухонное окно. — О. Он засунул руки в карманы и продолжил путь к дивану. Она не смотрела на него, когда он подошел. — Клэри? Ее плечи дрожали от сдержанности, и он знал, что она пыталась держаться. Только он не знал почему. — Клэри? — повторил он. На этот раз она уткнулась лицом в ладони, тихие рыдания вырвались из её горла. Джейс вытащил руки из карманов и сел рядом с ней, сильно желая притянуть потянуть ее к себе, но не зная, оценит ли она этот жест или нет. Наконец, через несколько мгновений он решил, что ему все равно. Протянув руку, он обнял её. Она охотно поддалась, уткнувшись лицом в его толстовку. — Что случилось? Она указала на кожаный альбом на столе и произнесла лишь два слова: — Моя мама. И вот тогда Джейс понял. Она скучала по своей матери. — О. Тебе здесь тяжело. Клэри покачала головой и резко отстранилась, встав перед ним. Выражение ее лица было не тем, которого он ожидал. Да, она была вся в слезах, но выражение ее лица не было печальным или горестным. Это был гнев. Жесткий, холодный гнев. В его животе словно выросла нервная яма. — Нет. Дело не в этом, — она начала шагать взад и вперед, ее руки яростно вытирали слезы, текущие по щекам, как будто ее гнев был на них за то, что они осмелились пролиться. — Боже! Я глупая. Глупая. Джейс наблюдал за ней с замешательством. — О чем ты говоришь? Она остановилась и оглянулась, подняв руку, чтобы указать на альбом. — Это куча вранья. — Что? — Враньё! — Клэри подняла руки в воздух. — И я должна была догадаться. Я должна была что-то почувствовать. На их лицах просто написано было. Джейс встал и схватил Клэри за плечи, заставляя ее смотреть на него. — Господи, Клэри. Не могла бы ты рассказать мне, что, черт возьми, случилось? — Моя мать. Люк, — она выплюнула их имена. — Они лгали. Все эти годы они лгали. — О чем? — Обо всём! — она вырвалась на свободу и наклонилась, чтобы открыть альбом. На первой странице, которую она открыла, был улыбающийся Люк и женщина, которая очень похожа на Клэри. Джейс предположил, что это ее мать, Джослин. — Посмотри на них. Разве они не выглядят уютно? Идеальная картина счастья, верно? Дружбы? Джейс взглянул на фотографию. — Наверное… — Нет! Они никогда не были друзьями. Они были вместе. — Ты имеешь ввиду…? — Да, — она кивнула, ярость в ее глазах все еще сияла. — Они были влюблены друг в друга, — она подняла глаза, встретив взгляд Джейса. — Она собиралась бросить моего отца ради него. — Откуда ты это знаешь? — Я нашла письма. Целую куча писем от моей мамы Люку. Я просто… — она плюхнулась на диван, ее лицо было окутано поражением, гнев шипел, как зажжённый фейерверк. — Я просто не понимаю. Джейс опустился на колени перед ней. — Не понимаешь чего? — Как они могли так поступить, — она всхлипнула. — Как моя мать могла изменять моему отцу. Как Люк мог попросить ее уйти. Как… как они могли лгать об этом, — она подняла свои глаза на него, и он увидел, как в них снова засияли слезы. — Почему они солгали? Джейс чувствовал, что его вина растет, когда она смотрела на него, умоляя его дать ответы, которые он не мог дать. Спрашивая его, почему они солгали, когда это все, что он делал с самого начала. У него сложилось впечатление, что отношения Люка и Джослин были совсем не платоническими из того, что Люк сказал ему той ночью. Но на самом деле он никогда не признавался в этом. Он просто сообщил Джейсу, где найти коробку, и как использовать цифры из кода и медальон, чтобы открыть её. Он протянул руку и убрал волосы с её лица. — Люди лгут, Злючка, — он чуть не подавился словами. — Но почему? Я не понимаю. Да, я была бы расстроена… я была просто ребенком. Но лгать… Я… я ненавижу ложь. Джейс провел пальцами по ее щекам, желая, чтобы тяжесть в его груди ушла. — Иногда нам приходится, — их глаза встретились, и он надеялся, что она слушает, надеялся, что она вспомнит его слова. — Иногда это единственное, что мы можем сделать, чтобы защитить людей, которых мы любим. — Ты действительно веришь в это? Ты не можешь всерьез думать, что это нормально. — Я не сказал, что считаю это нормальным, я сказал, что иногда у нас нет выбора. — У нас всегда есть выбор, — она отстранилась и уставилась на стену. — Всегда. Джейс склонил голову и ненадолго закрыл глаза, пытаясь проглотить чувство стыда, пытающееся вырваться наружу. Клэри посмотрела на него, и он почувствовал ее взгляд, вину и стыд, пронизывающий его совесть. Он не мог выдержать её взгляд. Ему нечего было давать. Он был так же плох — хуже — чем ее мать и Люк. Хотя он никогда не хотел, чтобы что-то из этого произошло, никогда не хотел влюбляться в нее, заходить так далеко. И некого было винить, не на кого скинуть вину. Это был он, и именно ему придётся с этим жить. — Список людей, которым я могу доверять в своей жизни, становится все меньше и меньше, — тихо сказала она. — Те, которым я думала, что могу доверять, предали меня, — его взгляд метался от одного его глаза к другому. Туда и обратно, как будто они искали его. Он чувствовал, как они просят, умоляют его забрать боль. И он не мог этого сделать. Он был последним, кто мог это сделать. — И те, о которых я никогда и думала, что смогу доверять, оказаться теми, кто я могу довериться. Он ощутил боль. Боль и отвращение, и… презрение. Она говорила о нем. Она доверяла ему. Ему. — Никто не совершенен, Клэри, — его голос было едва слышно. — Может быть, всё не так плохо, как ты думаешь. Может, она не изменяла. И если это так, то ты знаешь так же хорошо, как и я, что ты не можешь выбирать, в кого влюбиться. — Я знаю это, — она взглянула на него. — Я это очень хорошо знаю. — И все лгут. — Не все, — тихо произнесла она, поднимаясь, когда началась новая песня, и потянулась к нему. — Иди сюда. Джейс несколько раз выдохнул, прежде чем сделать, как она просила. Поднявшись, он посмотрел вниз, и хотя он возвышался над ней, он вдруг почувствовал себя очень маленьким. Очень маленький и очень незначительный. Она смотрела на него, как будто он был всем, как будто он был картиной совершенства, когда на самом деле он был ничем. Ничем, кроме того, что она презирала больше всего. Лгуном. Обманщиком. Клэри протянула руку и расстегнула переднюю часть его толстовки, положив туда ладонь. Ее тепло просочилось через его футболку и в его кожу. Он не двигался, он едва дышал. — Знаешь, во что я верю? — прошептала она, подойдя к нему поближе, ее рука пробежалась по его груди. Он закрыл глаза и покачал головой, в его животе свернулся узел вины, а сердце сильно стучало в ребра. — Я верю, что когда ты действительно любишь кого-то, — ее другая рука охватила его ладонь, ее пальцы мягко скользнули по его костяшкам, прежде чем соединить их вместе, — когда ты встречаешь того единственного человека, — она потянулась и прикоснулась лбом к его виску, — ты не лжешь, потому что ничего не хочешь от него скрывать. Вы защищаете друг друга, говоря правду. Ох, как он хотел, чтобы все было так просто. — Это сказка, Клэри, — Джейс пытался сглотнуть, но не смог. — Реальная жизнь так не работает. — Не всегда, — ответила она. — Вот как я люблю тебя. Я бы никогда не солгала тебе. — Клэри… — его голос сорвался, и он почувствовал ее влажные ресницы на щеке. Он не заслуживал ее любви. Он не заслуживал ее. Но она все равно отдалась ему. По какой-то причине она считала его достойным. — Ничего не могу поделать, — прошептала она. — Вот что я чувствую. — Боже, я люблю тебя, — он потянулся, обхватив ее лицо, его руки снова дрожали. — Обещай мне, что будешь помнить… что бы ни случилось. Несмотря ни на что. Пожалуйста. Помни это. — Джейс…? — Пожалуйста, Клэри, — он притянул ее лицо к себе, уперевшись лбом в её. Ему нужно было, чтобы она сказала это, чтобы она помнила. Потому что это все, что у него было, что было настоящим. Единственная часть себя, которую он мог ей дать, которая не была ложью. — Пожалуйста, просто обещай. — Ладно, — Клэри наклонилась к нему, обхватив руками его талию, и ее руки сжали заднюю часть его рубашки. Ее губы скользнули по его щеке, опускаясь вниз, и она спрятала лицо в сгибе его шеи. — Я обещаю. Джейс резко выдохнул, его руки притянули её и крепко прижали к себе. Он опустил лицо, губы коснулись ее головы, глаза сжались. Через несколько мгновений он понял, что они двигаются, медленно покачиваясь, сжимая друг друга в середине чердака. — Джейс? — спросила она немного позже. — Хм? — всё, что он мог произнести. — Ты же знаешь, что мы другие, да? Не такие как они? Нам не нужны тайны. Нам не нужно защищать друг друга ложью, — ее губы прошлись по его шее, слегка, едва даже шепотом. — Верь в нас, потому что мы докажем, что все твои теории ошибочны. Боль, пронзившая грудь Джейса, заставила его почувствовать, будто его ударили ножом в сердце. Он опустил лоб к ее плечу, ее волосы щекотали его нос, и запах ее наполнял его, усиливая боль. Тяжесть осела, сокрушив его под своим огромным весом. Это было слишком много. Вина. Страх. Она. Ее было слишком много, и он распадался. И он сделал это на французском, выплёскивая признания, которые не мог сдержать. — Dieu… Je suis desolé, tellement desolé. Tu mérites plus que ça. Beaucoup plus que ça… qu'un menteur. — Джейс, что… Но он оборвал ее, ему нужно было вытащить это оттуда. Нужно, чтобы она знала, даже если она не понимает ни слова из того, что он сказал. Он провёл ладонями по её рукам, а затем по спине, его пальцы сжимали её так, будто были достаточно сильны, чтобы держать ее там навсегда. Боже, он хотел, чтобы так было. — Je voudrait tout te raconter, tu ne peux pas imaginer comment j'y tiens… Tu mérites la verité, et je te la dirais si je pouvais. Je t'offrirais tout. Tout, — его голос опустился до шёпота. — Je veux tout t'offrir. — Я не понимаю, что ты говоришь, — произнесла она, ее дыхание омывало его кожу. Потянувшись вниз, он осторожно обхватив её лицо руками, держа ее так аккуратно, так легко, как будто она была из стекла. — Я знаю, — прошептал он, едва касаясь ее губ, прежде чем повторить: — Я знаю. Ее губы раздвинулись, отвечая ему, как они всегда делали. Он делал это медленно, его поцелуи будто шептали, рассказывая все секреты, которые он не мог поведать. Его пальцы скользнули по ее щекам, чувствуя невинность и доверие, искрящееся от ее кожи. Его сердце дрогнуло и разбилось тысячу раз, но он не мог остановиться, не мог остановиться, пока она не скажет ему. Но она не собиралась говорить ему останавливаться этой ночью. Всё ещё прижимаясь к его губам, она сжала его рубашку в кулаки, идя назад к дивану. Когда ее колени коснулись обивки, она отстранилась, ее глаза встретились с его. В них он видел всё. Всё, чего он хотел, и всё, чего он боялся. Она протянула руку, провела пальцами по его челюсти, ее прикосновение такое лёгкое, что он едва чувствовал его. Ее большой палец коснулся его губ, и он закрыл глаза, его дыхание покинуло его порывом. Между ними не было никаких слов, когда она опустила руки к его, потянув его вниз рядом с собой. Она продолжала прикасаться к нему, слегка лаская его щеки, лоб и подбородок. Как будто она его заучивала. Как будто она чувствовала неизбежность ситуации, которая давит и на нее. Он ответил тем же жестом, почувствовав гладкость ее кожи под кончиками пальцев. Она закрыла глаза, и он наклонился. И когда их губы встретились, у неё перехватило дыхание, точно как в первый раз, когда они поцеловались. Всегда казалось, что это первый раз. Ее рука скользнула к его затылку, ее ногти впились в кожу и тянули его вперед. Подкладка скрипела под ними, когда он наклонился к ней. Она подвинулась, ее грудь прижималась к его, ее хватка усиливалась. Ее вкус наполнил его, опьянив его, как и всегда. Тепло и влага, и она. Он позволил ей потянуть себя вниз, сжать рубашку в кулаки, пока он не опустился на нее сверху, все еще целуя, все еще касаясь. И пока они продолжали, он не мог удержаться от одной единственной мысли, атакующей его разум. Мысль, которая поселилась как буря над его головой, выжидая своего времени, пока не прольётся ливнем. Он пытался оттолкнуть ее, насладиться ее губами, руками и телом, но она не уходила. Не рассеивалась и не позволяла им существовать в мире. Она грохотала и звала, умоляя ответ на один вопрос, на который он не мог ответить, с которым он не хотел сталкиваться, он знал, что он выпотрошит его и оставит умирать: Как это будет чувствоваться, когда произойдёт в последний раз?

***

Раздражающий звон будильника загудел рядом с кроватью. Ходж осторожно открыл один глаз, щурясь из-за освещения. Шесть тридцать пять. Он застонал и перевернулся на спину, всматриваясь в потолок. Суббота. Почему на Божьей зеленой земле ему нужно было идти в офис в субботу? О, верно, младшему Лайтвуду нужно было встретиться с ним по делу Моргенштерна, и у него была куча документации, с которой нужно закончить. Он вздохнул и вылез из постели, зевая и почесывая голову по дороге в ванную. На своем пути мимо, он заметил что-то сверкающее белое через щель между штор. Он резко остановился и открыл их. Солнечный свет наполнил комнату, и ему пришлось закрыть глаза на несколько мгновений, пока они не приспособились к яркости. Как только он, наконец, убрал руку, то осознал то, что было перед ним. — Ты, должно быть, издеваешься надо мной, — сказал он себе. — Снег в октябре? — покачав головой, он отступил в соседнюю ванную комнату. — Чёртово глобальное потепление. Тридцать пять минут спустя Ходж стоял посреди своей кухни полностью одетый и потягивал чашку кофе. Разносчик газет опаздывал. Он проверил ступеньки и даже кусты рядом с ними, когда закончил душ, но её нигде. Только потому, что пошёл снег, не давало им права опаздывать. Он все еще должен был работать вовремя, так почему это правило не соблюдал газетчик? Он только что закончил свою первую чашку и подумал о том, чтобы налить еще одну, когда раздался звонок в дверь. Ходж нахмурился. Странно. Они никогда раньше не звонили в звонок. На выходе из кухни он поставил чашку в раковину и схватил свой портфель. Он решил, что сможет прочитать газету по дороге в офис. Прошло много времени с тех пор, как он работал в субботу. Он с нетерпением ждал возможности побыть в одиночестве в этом здании. Никто не будет прерывать его, или давать больше работы. Звучит восхитительно. Он просунул руки в рукава пальто и надел шапку на голову. Когда он открыл дверь, то ожидал найти газету на верхней ступеньке, но это было совсем не то, что он увидел. Он замер, его рука все еще была на дверной ручке, созерцая представшее перед ним. — Что ты здесь делаешь? Парень поднял голову, его золотые глаза были уставшими, а волосы в беспорядке. Он выглядел так, как будто не спал несколько дней, его одежда смялась, и к нему прильнул воздух усталости. — Я не знал, куда еще пойти. Ходж изучал его. Он никогда не видел Джейса таким беспокойным… неуравновешенный. — Я больше не отвечаю за твоё дело. Тебе стоит поговорить с Маризой. — Речь не о деле, — он провел рукой по волосам, его взгляд метался из стороны в сторону, как будто он искал кого-то, но ближайшее окружение было пустым. Джейс взглянул на Ходжа. — Я облажался и… и я не знаю, что делать. Ходж, пораженный хрупким поведением парня, которое совсем не было похоже на дерзкий фасад, который он обычно выдвигал, отступил, открыв дверь шире и жестикулируя, чтобы Джейс вошел. — Тебе лучше войти. Я позвоню Алеку и отложу нашу встречу. Джейс кивнул и пошел вперед, его плечи сгорбились, поражение исходило от него волнами. Он нырнул за дверь и вошел в коридор, и вслед за ним в помещении появился сквозняк холодного воздуха. Ходж в последний раз оглянулся и вздохнул, закрыв за собой дверь.