Единственный

Эхо относилась к такому типу людей, с которыми сложно сойтись. Точнее, и вовсе не была человеком: куклой, личностью, созданной для защиты Шум, подделкой, но точно не человеком. И она никогда не имела особого смысла, не представляла важности. Эхо сама прекрасно это знала. Знала и про то, что не имеет права надолго задерживаться в теле Цвай, но почему-то, именно в тот раз, решила посидеть на крыше чуть дольше обычного. Девочка, наверное, никогда не забудет то чувство. Тогда всё внизу сверкало и переливалось разными цветами радуги. Она помнит, как люди под крышей смеялись, обсуждали погоду, обменивались мягкими перьями и подарками в честь Дня Святой Бриджитты. И Эхо тоже бы так хотела. Скорее всего. Вероятно, потому что сама до конца не была уверена в своих желаниях. Вот только друзей и товарищей у Эхо нет, и не будет. Но в тот момент ей впервые захотелось написать в своём дневнике о чём-то подобном. Эхо относилась к типу людей, с которыми сложно сойтись. Возможно ли, что именно поэтому у неё не было друзей? Может да, а может нет. И это совсем не важно. Ведь никому не понравится скучная и закрытая девочка без эмоций. С Эхо сложно сойтись, но на самом деле никто особо и не пытался. Потому что всем просто было всё равно. — Малышка Эхо! Ветер трепал его блондинистые волосы, создавая на голове полный беспорядок, и Эхо помнит, отчётливо помнит его звонкий и приятный голос. Как он улыбался, как вёл её за руку по просторным дорогам, как показывал ей фейерверки и как подарил заколку. Эхо помнила и не понимала, отчего всё было именно так. Она высказывала недовольство, грубила, убегала. Она отвергала его, а он просто смеялся и продолжал осыпать её комплиментами. Ах, как давно Эхо так сильно краснела? И после Эхо бежала. Не смотря под ноги, бежала, не понимая куда, главное — скрыться от Шум, которая не знает пощады. Со стороны слышались ироничные упреки Господина Винсента, но тут она падала. Падала так сильно, что казалось, она вот-вот потеряет сознание. А Цвай смеялась и протягивала руку навстречу, но кому, как ни Эхо, знать, что это ловушка. «Веселилась с Безариусом..» Вот как. Ясно. Ну и пожалуйста. Эхо всё равно его отталкивала. А затем то чаепитие. Эхо до сих пор до конца не понимала смысла её присутствия на приёме Оскара Безариуса. Ей, как и всегда, оставалось покорно следовать за своим Господином и приглядывать за ним из-за дерева. Но зачем же тогда опять появился этот молодой человек с большими, озорными зелеными глазами и снова взял её за руку? Эхо не понимала. Не понимала и то, отчего так сильно болело в груди, когда он, со связанными сзади руками, рассказывал ей всё. Ничего не упуская, всё как есть, с таким доверием, как к родному человеку. Не понимала, но уже догадывалась, отчего так хотелось плакать, когда он так отчаянно возразил Цвай. Почему сердце так бешено билось, когда он говорил те слова. Почему? От Эхо ведь столько проблем, почему этот человек никак не хочет оставить её? Даже не смотря на то, что Цвай убила его дядю, что Эхо всегда отвергала его. Кажется, Эхо ничего больше не чувствовала. Она лежала на холодном полу, а он пытался поддерживать руками её дрожащее тело. Так много хотелось ему сказать, перед тем, как рассыпаться, сказать о том, что она счастлива. Рассказать ему, что именно он стал причиной всех её необдуманных поступков. Что его голос и улыбка придавали ей сил. Что он стал первым человеком, кто, наконец, смог проникнуть в её сердце. Тот, кто смог сойтись с ней. — Просто Эхо. Оз Безариус — единственный, кому было не всё равно. Так почему же она его отталкивала? Может, потому что влюбилась?