Ты Моя боль (зачеркнуто) бесконечность.

Часть 1. Рим. Лето. 2016 год. Поезд остановился на станции Термини, все конечная, Он приехал. Подхватив свой рюкзак с полки для багажа, он первым покинул вагон, не желая протискиваться сквозь толпу, мило улыбаться и, как заведенная кукла, кивать всем и талдычить buongiorno (доброе утро). Не сегодня, сегодня он этого не выдержит. Вышел на перрон. Надел солнцезащитные очки. Вставил в уши наушники, нажал плей и, услышав первые ноты так любимой им композиции, нажал на паузу. Он не может больше ей наслаждаться, воспоминания слишком болезненны. Он шел через здание вокзала к пункту аренды авто, но почти дойдя до стойки регистрации, повернул на девяносто градусов и направился к центральному входу и, покинув здание, свернул налево. Если бы на него посмотрели со стороны, у каждого прохожего, который встречался ему на пути, сложилось бы одно и только одно мнение о нем, этот уверенный человек, точно знает, куда Он идет. А Он и знал, ему можно было завязать глаза и Он пришел бы. Он знал наизусть все, абсолютно все, что связано с ней, а этот город был Её. Он совершенно на все сто процентов был Её. Она была здесь с Ним всего однажды, но выйдя из здания вокзала Термини тем чудесным июньским утром, Она наполнила собой этот город, Она так подходила этому дню и этому моменту... Она так подходила этому городу, и Она так подходила Ему.... Её голос читал ему маршрут из путеводителя, Он помнил каждое слово, каждую восторженную интонацию и Её такой не с чем не сравнимый акцент, когда Она произносила названия на итальянском..."Три квартала по Виа Кавур, по левую руку от нас Базилика Санта Мария Маджоре, движемся дальше и на перекрестке с Виа дел Серпенти поворачиваем направо, проходим мимо виллы Альдобрандини и на Ларго Магнанаполи берем в прокат велосипед, берем правда же, посмотрела Она на свои ноги в босоножках." Путеводитель уютно размещается в корзине велосипеда и Её голос предлагает проехать "через Пьяцца Навона", и прекрасно понимая, что так намного дальше, Он сворачивает вправо, "потому что Она не разу не видела тех древнющщих колонн, про которые Он рассказывал Ей в поезде", это она про Египетские обелиски привезенные императором Августом в 10 году до н.э., в этом была вся ОНА. И вот Он на Капитолийском холме, стоит напротив Капитолия и его прошибает дрожь каждый раз когда мимо проходят или проезжают девушки которые хоть как то напоминают о ней, у этой оттенок Её волос, у той такой же свитер, а та, что сидит в кафе, так же поправляет очки, вздернув нос. Он мечтал о ней, видя Её во снах 12 лет. Он любил Её всего несколько месяцев. Он оставил Её несколько недель назад. Но она была рядом с ним каждый день, каждую минуту и каждую секунду. Она проходила через него, наполняя все его тело нестерпимой тоской и болью, с каждым его вдохом. И опустошала и разрушала с каждым выдохом. Прохожие были правы, Он точно знал куда идет, но Он не знал зачем, не понимал зачем приехал в место, где был счастлив больше чем любой человек живущий на этой планете, в этом он был точно уверен, он был самым счастливым человеком каждый миг, того короткого срока, пока Она была в его жизни. Не понимал зачем гоняется за призраками, а может призраком стал Он сам? Не понимал зачем стоит сейчас один на Капитолийском холме, пока кто-то не крикнул в толпе Ciao (привет) и чуть более тихо имя... Его ИМЯ… Часть 2 Венеция. Октябрь 2016 год. Под тенью навеса, на площади Сан Марко сидит женщина, Она настолько прекрасна, что на нее обращают внимания, буквально все в чьё поле зрения Она попадает. Официанты, посетители, немногочисленные туристические группы прибывшие на экскурсию во "Дворец Дожей" или "Собор Святого Марка", а так же бесцельно болтающиеся студенты консерватории "Бенедетто Марселло", жующие панини с прошутто и моцареллой, и громко о чем-то спорящие, почти на всех языках Европы. Все они задерживали на ней свой взгляд, проходя мимо. Молодой официант, с табличкой "Эцио" на лацкане жилета, даже тайком сфотографировал Её на телефон, на тот случай, если Она знаменитость, а он приехавший всего две недели назад из Зафферано, пока не в курсе. На женщине было бежевое кашемировое пальто, которое было расстегнуто по случаю теплого дня, а на площади совсем не было ветра, и шерстяное изумрудное платье, подчеркивающее Её силуэт. Её, идеально уложенные волосы цвета огня, горели в лучах октябрьского солнца каким-то магическим светом, да, именно светом, Она светилась. Но лицо Её выдавало, в глазах этой идеальной, словно фарфоровой, женщины была грусть. Она хотела было сесть за самый крайний столик, когда официант отодвинул для нее стул, сопротивляться не было ни сил, ни желания. И вот Она сидит на Площади Сан Марко, в самом центре террасы, слева от шатра для оркестра, за самым лучшим столиком лицом к площади, и теребит салфетку с замысловатой эмблемой кафе "Флориан"... - "Espresso . Bir çift espresso ve bir bardak su", повернув голову, Она увидела недоумевающие глаза официанта, - "Scusi. Espresso. Un doppio caffè espresso e un bicchiere d'acqua, prego." (Извините, Эспрессо. Двойной эспрессо и стакан воды, пожалуйста) И не успела Она договорить, как воспоминания хлынули, они обрушились на нее нескончаемым потоком. Она хотела было встать и уйти, но не могла пошевелиться, лишь плотнее сжала салфетку, с которой на нее смотрел то ли лев, то ли птица. Зачем я пришла именно сюда, зачем я так терзаю и мучаю себя? И Его голос зазвучал у Нее в голове, каждое слово, пульсируя, билось и врезалось в сознание. Она закрыла глаза и приложила холодные ладони к вискам. - С добрым утром, любимая! Его теплое дыхание на Её щеке, нежное прикосновение губ к Её губам. И бодрящий запах кофе и круассанов. Запах кофе становился все реалистичнее, Она открыла глаза, перед ней стоял Эцио, и со словами - "Ti prego, Signore" (пожалуйста, Синьора) поставил чашку на стол. - Grazie (спасибо), - ответила Она, делая маленький глоток. Крепкая тягучая и обжигающая жидкость вернула Её в водоворот воспоминаний. Она открывает глаза, проводит рукой по его небритой щеке, Его борода чуть длиннее, чем обычно, и Ей это чертовски нравиться. Она обожает каждый миллиметр этого мужчины, или не миллиметр. Она начинает вспоминать еще более мелкую единицу измерения, в тот момент Её губы накрывает жаркий поцелуй уносящий Её мысли из мира математики, из этой комнаты в Гритти Палас, из Её головы. Да что там, он заполняет Её всю без остатка, унося из этой вселенной. Она делает глоток воды, и в отражении блестящей пепельницы видит свое румяное лицо, эти раскрасневшиеся щеки, они вечно Её выдают. Еще глоток. Так, с этим пора заканчивать. Соберись. Ты здесь не за этим. У Нее через 30 минут встреча, Она специально пришла на час раньше, чтобы выпить кофе и собраться с мыслями. За соседним столом сидит Пара, обоим за 60, Бельгийцы, а может они Французы? хотя..., нет точно Бельгийцы, вот какая ей собственно разница, но Она стала прислушиваться к акценту. Да точно Бельгийцы, констатировала Она с улыбкой на лице. В этот момент, когда Она улыбнулась, Эцио направил на нее телефон и уже даже не пытаясь скрывать, нажал на кнопку фото. Она, в общем-то и не собиралась возмущаться, просто подняла на него глаза. Эцио вскинул руки и сказал Sorridere sempre. Sei bella. (Всегда улыбайтесь. Вы прекрасны) Бельгийцам принесли круассаны, и они с блестящими глазами стали намазывать их джемом. Они были так счастливы, счастливы от общества друг друга, от этого теплого дня, от горячих круассанов с джемом... джемом, опять пронзающий толчок, уносит Её в июнь. Джемом из Сицилийских красных апельсинов, которым, так щедро намазав на круассан, Он кормил Её, в то первое утро в этом городе. И вот Она снова сидит, на просто гигантской кровати с золоченым изголовьем, в Люксе Лакшери Гритти Палас. Вчера вечером Она впервые узнала, что такое Лакшери. Что почти во всех старых дворцах Европы теперь отели, и что такими бывают номера Люкс. Еще вчера Она была просто Она, а сегодня Она Его невеста. Сегодня Она сидела на кровати, на которой спал то ли сам Дож Андреа Гритти, то ли кто-то из его окружения, Она прослушала, это замечание коридорного который провожал их в номер, ослепленная роскошью номера и огнями города за окном. Сегодня она в шелковом халате с эмблемой отеля, смотрит в окно на Гранд канал, и уплетает круассаны из Его рук. Пожилой Бельгиец вернул Её в реальность, Он попросил сфотографировать его с женой, оказалось они отмечают 45 летие со дня свадьбы, а дети подарили им тур в места, где они провели медовый месяц. Она мило улыбнулась, щелкнула их несколько раз фотоаппаратом, "benim ki burda geçti" (мой тоже прошел здесь), выдохнула она на Турецком, "ama yıldönümleri ne yazık ki bizde olmayacak" (но годовщин у нас, увы, не будет). Судя по недоуменным лицам, Они не поняли Её, а переспросить не могли из вежливости. Бельгийцы. Женщина просто мило улыбнулась, тронула Её за руку и сказала "Grazie".(Спасибо) *** Женщина, сидевшая в холле Центурион Палас, взглянула на часы. Пора. "Я выхожу, ты подъехал?" - сказала она в телефон.*** Часть 3. Она села за свой стол, отхлебнула глоток уже остывшего кофе и попыталась собрать мысли. Взглянула на часы 12:48, осталось 12 минут. Она достала из сумочки зеркало, взглянула в него, подправила помаду. Сделала глубокий вдох. И так, что же привело Её в этот город. В тот день, когда он ушел, а это было ровно девять недель назад. Он сказал, что не хочет Её видеть, что не доверяет Ей, что сомневается и это выше его сил. И еще кучу всего, что Она, конечно же не забыла и эти его слова в тот вечер, записаны на подкорку, и как будто на запавшей кнопке Replay, безостановочно звучат у нее в голове. Он хлопнул красной дверью перед Её носом и исчез. Она не выходила из дома 14 дней, он оставил Её в своем доме и ушел. Первые семь она просто рыдала не пуская никого, даже зайти за калитку. Потом Она пыталась встать на Его место. Да Она не рассказала. Да скрывала и покрывала всех и вся. Но Она его любит больше всего на свете, даже больше чем себя, рядом с ним у нее напрочь отключался даже инстинкт самосохранения, как он мог усомниться, как мог сказать, что НИКОГДА не простит. Спустя две недели и полностью выпитый чай, а его в этом доме было не так уж и много. Она даже ела за это время, ну как за это, за два дня жалости к себе, обиды на него и дневных телешоу по ТВ. Она съела целую пачку печенья, "странно, откуда тут печенье? Видимо для Очень особых гостей", - с улыбкой вспомнила Она Его друга. Проснувшись в субботу ранним утром, Она поняла, что проспала всю ночь и даже выспалась. И осознав, что Она готова съесть, что-то настоящее, и Ей нужно поговорить с кем-то, кто будет ей отвечать. И Её мысли должен выслушать живой человек, а не только Её молчаливый друг. "Доброе утро" - сказала он картине висевшей в прихожей: "сегодня я перестану докучать тебе", и с этими словами Она набрала номер: - Привет, подруга - Выжила. Еду. Ты только скажи долма или манты? - И то и другое, а еще чай. Подруга молча ждала пока Она поест, а это для нее было ох, как не просто, знающие Её люди подтвердят, более любопытной болтушки не найти, но и более верной подруги тоже. Потом заварила чай на двоих и разлила по чашкам. Она молча выслушала все, что Ей рассказала Она, и ни разу Её не перебила. "И почему мы не можем простить самых дорогих и любимых, тех без кого нам плохо, но мы сами не впускаем их обратно в свою жизнь" - подруга резюмировала трехчасовой монолог. И Она решила начать с себя. Ведь, по сути, Она ничем не лучше чем он, в плане прощения. И это привело Её сегодня на площадь Сан Марко. Поэтому Она сидит сейчас в кафе Флориан, считая секунды до встречи. 13:00 пробили колокола на соборе Святого Марка. Она подняла голову, и к ней на встречу в белом кашемировом пальто, отделанном соболем, и широкополой шляпе цвета карамели, все такая же красивая и стройная, шла, чуть более взрослая, но точная копия Её. "Как ты выросла и стала похожа на мать. Ведь точь в точь", слова бабушки всплыли в голове. Она помнила свою мать красавицей, безупречной и идеальной, чего никогда не принимала на свой счет. А отвечала: "Ну скажешь тоже, бабушка", и заливалась румянцем. Она могла видеть Женщину, а та Её нет. Сейчас Она была благодарна Эцио, за столик, который прикрывает шатер оркестра. А годы её не берут, она стала еще прекрасней, мелькнуло в Её голове. Она встала, чтобы поприветствовать гостью. Но та чуть сбавила шаг и посмотрела в сторону причала, и вот её догнал какой-то мужчина в костюме, "и зачем на нем бабочка в час дня?" - сказала она вслух. И тут в Её глазах потемнело, и она рухнула на стул, под звон, летящей со стола на мостовую, посуды...