shameless

— Подойди. Стальной хриплый голос посылает тысячи мурашек по телу, заставляя буквально оторваться от своего места и подойти к большому дубовому столу, на котором кроме пепельницы и портсигар ничего нет. Он сидит в строгом черном костюме, полы пиджака вольно распахнуты, а черная полупрозрачная рубашка, сквозь которую видны очертания татуировок, наоборот застегнута на все пуговицы. Луи подходит вплотную, цепляясь пальцами за край стола, чтобы чем-то занять их и унять дрожь. Он боится слов Гарри, отчетливо понимая, за что он здесь, искренне надеясь, что у Стайлса сегодня хорошее настроение, и Луи останется живым после этого разговора. Но также Томлинсон переживает из-за того, что мужчина узнает реальную причину его оплошности. — Ничего не хочешь мне рассказать? — задает вопрос Гарри, сцепляя длинные пальцы с переливающимися на них кольцами на столе. Господи, как же Томлинсон скучает по этим рукам. Так же как и скучает абсолютно по всем в этом человеке, начиная от тонких кучерявых прядей, выбивающиеся из общего пучка на затылке, заканчивая, сигаретами, что курит Стайлс, терпким приятным запахом которых пропитана вся мебель в кабинете и одежда мужчины. Строгий вид Гарри всегда завораживал его, заставлял все трепетать внутри. — Луис? Почему ты вчера сбежал? — Мне надоело быть подстилкой для твоих клиентов, — тихо, но ровно отвечает мальчик, все еще не решаясь взглянуть в зеленые глаза напротив. Он надеется, что Гарри поймет его. Так, как понял тогда. Но низкий хохот мужчины в ответ звучит для него неожиданно и пугающе, Луи ежится и теряет последнее капли хоть какой-то уверенности. В конце концов, Гарри всегда смеялся над ним. Стайлс поднимается на ноги, обходя стол, и опирается о его крышку бедрами, складывая руки на груди. — Я плачу тебе за это деньги, малыш. И, согласись, неплохие… — ухмылка медленно ползет по лицу мужчины, Луи боится взглянуть в его сторону, и потерять остатки самообладания. Стайлс отчетливо чувствует тревогу, излучаемую юношей, но все также продолжает стоять рядом, ожидая от парня каких-то действий, и наблюдает за его порхающими над щеками ресницами и закушенной губой. — В любом случае, — наконец смягчается Гарри, — ты не должен был так поступать с Джеффом и подставлять меня, понимаешь? Человек впервые пришел к нам, я посоветовал ему тебя, самого лучшего из всех. — Я не… — Так не делается, Луи. Я сделал все, чтобы ты занимался только важными клиентами, я доверил его тебе…а теперь он тянет с подписанием важной для меня сделки, заводя мой бизнес в полный тупик, — в ответ Томлинсон продолжает молчать, потупив взгляд вниз на свои пальцы, ногтями ковыряющие замысловатые бороздки на краю стола, и Стайлс мысленно переносится на два года ранее, когда семнадцатилетний Луи также стоял перед ним, склонив голову, обещая выполнять каждую прихоть клиентов и самого Гарри, лишь бы тот дал ему крышу над головой и деньги на еду. Неопытный, стеснительный Луи, сводил Стайлса с ума своими неумелыми руками и робкими губами, когда тот решил проверить «работоспособность» парня, но потом Гарри все больше и больше удивляла и в какой-то степени тревожила безоговорочная покорность и выполнение любых его просьб, которые иногда были даже слишком откровенными. Мужчина лениво улыбается, протягивая руку, цепляясь за запястье шатена, и медленно дергает его на себя, выпуская между своих широко расставленных ног. Он гладит его щеки тыльной стороной ладони в попытках поймать взгляд голубых глаз, но Луи резко закрывает веки, искренне наслаждаясь давно забытым чувством ласки. Мальчик чуть ли не мурлычет от прикосновений, и от такого вида Стайлс совершенно теряет жесткость и жажду наказать Луи за его проступок. — Прости меня. — Ты же знаешь, что не можешь уйти просто так, правда? — проигнорировав извинения, спрашивает Гарри. — Да, но… Я не могу, я устал, я так устал постоянно чувствовать чужие руки, запах рядом с собой. Мне уже девятнадцать, а у меня за плечами ничего нет, понимаешь? Все, что я имею - это комната в общежитии и несколько членов каких-то мужиков, которые я буду должен засовывать себе в рот в течении недели. И это пиздец как хуево. Я не хочу так. Гарри внимательно разглядывает юное лицо, продолжая нежно поглаживать скулы Томлинсона, внешне он почти не изменился, разве что волосы стали чуть темнее, а тело крепче. — Котёнок… — Стайлc не удерживается и наклоняется ближе к мальчишескому лицу, утыкая нос в медные пряди волос, проводит вдоль лица до самого подбородка, вдыхая чистый, естественный запах юноши. Гарри определенно скучал по нему. По этому маленькому носику, длинным порхающим ресничкам и тонким губкам, которые сейчас изгибались в легкой смущенной полуулыбке. Этот мальчик сводит Стайлса с ума. — Чего же ты хочешь? — К тебе. И Луи решается. Он кладет свои ладони на крепкую грудь мужчины, одновременно поднимая глаза на его лицо, оценивая его реакцию. Во взгляде зеленых омутов пляшут черти, и Томлинсон вновь напрягается, но через секунду Гарри опускает веки. Его черты смягчаются, язык, даривший Луи столько удовольствия, выскальзывает из плена малиновых губ, облизывая их, и снова прячется. Если бы не мужские руки, крепко держащие его за талию, он рухнул бы на пол в этот же момент. — Ко мне, значит… — говорит Гарри, смакует эти слова на вкус. На лице появляется легкая улыбка и он вслепую тянется ближе к Луи, оставляя нежный поцелуй над бровью. Томлинсон искренне наслаждается этими моментами близости, потому что Гарри может оттолкнуть его в любую секунду, и они больше не встретятся никогда. Он вздрагивает, ощущая горячее дыхание на своих устах, когда Стайлс продолжает: — Тогда поехали, котенок. Ко мне.