Кто убил Энн?

      Роб и Викки лежали вместе и о чем-то разговаривали, я не могла слышать о чем, потому, что музыка играла так громко, что даже я отчетливо слышала слова песни и ритм. Глаза застилали слезы, мне безумно хотелось убраться отсюда, я судорожно хваталась за металлическую решетку, пытаясь, спустится в невменяемом состоянии. Все вокруг плыло, а голова кружилась, последнее, что мне сейчас хотелось, так это чтобы меня заметили, такой ничтожной и заплаканной под окном.       Как так могло получиться? Меня разрывало изнутри и я, прикусив губу, сдерживалась, чтобы не начать кричать. Все прутья расплывались и бегали перед моими глазами, так что я не представляла за какой нужно схватиться следующим. Поняв, что пытаться разобраться в этих металлических сцеплениях я не в состоянии, решила спрыгнуть вниз, с трудом развернувшись, попутно роняя огромные капли влаги, я неудачно спрыгнула и исцарапала все колено, так как мои джинсы были все в разрезах. На четвереньках добралась до портфеля и, схватив его, убежала прочь от этого проклятого дома.       Я бежала и рыдала навзрыд, попутно пытаясь вытереть слезы рукавом, размазывая по лицу всю косметику. Впервые я выглядела настолько отвратительно и не переживала, что обо мне подумают окружающие, мне было абсолютно все равно. У меня был шок, я не могла представить, чтобы когда-нибудь что-то подобное могло произойти со мной, чтобы он смог так со мной поступить. И давно это происходит за моей спиной? Как давно в их глазах я выгляжу полной дурой, над которой они смеются лежа в обнимку?       Я… я ведь действительно люблю его, несмотря на то, что я все время пыталась себя убедить в том, что это будет легко, что это будет еще не скоро, я боялась этого, но не думала, что все будет так. Не думала, что когда тебе разбивают сердце, все внутри будто горит адским пламенем, которое я безутешно пытаюсь залить литрами слез, но ничего не помогает. Я будто тону в потоке собственных эмоций, еще немного и кажется, я бездыханно рухну на землю. Дышать становится все тяжелее, так как из-за непрекращающегося потока слез, могу ловить воздух только ртом, а еще меня мучила безумная отдышка, кислорода катастрофически не хватало. Я не знаю, сколько прошло времени, но я, ни на секунду не остановилась. Дыхание стало прерывистым, мне приходилось судорожно вздыхать и, в конце концов, я рухнула на колени. Казалось, я забыла, как правильно нужно дышать, не знаю зачем, но руки сами потянулись к горлу пытаясь понять, что со мной не так. Шли секунды, а я все никак не могла сделать вздох, когда я совсем отчаялась, а мир вокруг закружился от кислородного голодания, я вздохнула с нечеловеческим хрипом, будто меня только что достали со дна океана.       - Девушка вам плохо? – поинтересовался какой-то пожилой мужчина, стоящий прямо напротив меня.       - Все нормально, спасибо, - пробормотала я, с трудом встав, убежала прочь, чтобы не собирать вокруг себя толпу зевак и тем более медиков.       Я снова бежала, куда глаза глядят, пока не поняла, что я оказалась прямо напротив школы, только этого сейчас мне не хватало! Этот день был самым отвратительным из всех, что когда-либо удалось мне пережить. Предательство близкого человека, словно разрезало мне грудь, отчего сердце настолько безумно билось, что я начала чувствовать помимо душевной еще и реальную физическую боль. Мне хотелось найти боксерскую грушу и избивать ее до крови, не прекращая смахивать горькие слезы, сделать так чтобы он понял как мне больно, сделать так чтобы он разозлился. Я хотела обо всем забыть – эта мысль выбилась одной из первых, среди всех мыслей в моей голове о мести и пустых фантазиях, как им будет больно за это.       В моей голове даже не появилось мысли, чтобы вернуться домой, со мной такое было впервые, обычно, если случалась какая-либо неприятность, я приходила домой и чувствовала будто снизошедшее сверху умиротворение. Впервые, меня ужасала идея вернуться домой, будто что-то переключилось в моей голове, я не могла представить, как я расскажу об этом матери, я вообще не могла подумать, чтобы говорить с ней об этом. Такого со мной никогда не было, дом - моя опора, там моя семья. Я не одна. Я не одна. Я не одна.       Почему? Я должна поговорить с ней, она всегда со мной заодно, мама всегда поддержит, у меня нет от нее секретов. Сколько бы я не пыталась себя убедить, у меня не получалось, это пугало меня до чертиков, будто я сломалась, будто я перестала быть собой… Но я не могу…       Я стояла на одном и том же месте уже несколько минут, борясь сама с собой, будто две половины меня устроили междоусобную войну и посеяли хаос и разруху, будто его предательство уничтожило меня до основания, а то, что отстроилось заново, было дефектным и хлипким. Вот сейчас подует ветерок, и молекулы меня разлетятся по всему миру, оставляя смутный и нечеткий след.       Слезы все текли и текли нескончаемыми потоками, колено и голова ужасно болели, а тело уже переставало быть подконтрольным мне, словно, я была персонажем игры с корявым геймплеем, да еще и с зависшей клавишей. Все болело и ныло: изнутри, снаружи – повсеместно. Волосы прилипли к лицу, и я никак не могла убрать их, так как по моторике я ощущала себя едва ли не только что родившимся ребенком. Кожа вокруг глаз распухла, как губка, мне не нужно было видеть, чтобы понять, что я из себя сейчас представляю.       Дальше все было, как в тумане, впервые я заметила его раньше, чем он меня. Он стоял, оперившись на капот своей машины, смотря в экран мобильного телефона, его лицо было настолько пустым и без эмоциональным, что, даже я это заметила сквозь застилающую глаза пелену. Мне было так больно, а голова так не хотела думать...       - Да, - тихо и хрипловато мой голос врывается в его пространство.       Он удивлен, но быстро берет себя в руки и его лицо вновь становится, словно вытесанным из камня:       - Что это значит?       - На все твои вопросы сегодня я отвечаю – да.       Я никогда не пила, но думаю, что если бы это случилось, я бы разговаривала так, как я делаю это сейчас. Слезы уже некоторое время не лились безумным потоком, и я могла нормально видеть, хотя глаза неимоверно жгло, будто кто-то поджаривает их на сковороде к завтраку. Стало так легко, голова будто опустела, она ныла, болела, горела и раскалывалась, но больше никаких мыслей в ней не кружилось, был поток эмоций безграничный и многогранный, он сводил с ума, атакуя со всех фронтов. Они сплетались воедино и образовывали бурю, в которую я попала и, в которой мне сегодня суждено было утонуть....       Его рука медленно скользит по моему лицу, вытирая слезы, и огибая контур.       - Что ты делаешь? – я услышала в своем голосе некоторую досаду.       - А разве не видно? – с долей какой-то дающейся ему болезненно иронии, он ответил.       - Давай просто переспим…       Я не знаю, что побудило меня это сказать, но позднее, я понимала, как это было глупо, в этом не было никакой мести или еще какого-то подтекста. Все выглядело, впоследствии так, будто я хотела сделать его виноватым в моих бедах.       Утром я с трудом смогла открыть глаза, а когда у меня все-таки получилось, я не сразу осознала, где нахожусь, верней и потом не осознала, но первые несколько минут новая для меня комната блуждала по кругу и не хотела останавливаться. Когда мебель перестала водить хороводы, я смогла осмотреться. Комната была очень большой, вокруг были шкафы из черного дерева набитые книгами, прямо напротив кровати огромный телевизор и дорогая стерео-система, входную дверь украшали мраморные колонны, справа от меня было большое окно с не менее огромным подоконником, на котором можно было лежать по вечерам и разглядывать звезды. В общем, комната весьма достойная для сына мэра целого города.       На душе было весьма скверно, но пока что не до такой степени, чтобы поливать себя грязью, за все, что вчера произошло. С трудом я нашла в себе силы выбраться из под одеяла и подойти к зеркалу. Вид у меня был не то, что болезненным, а просто жалким, с таким можно было спокойно просить милостыню на улице. Я не совру, если скажу, что была рада, проснутся в одежде, которая выглядела ничуть не лучше меня самой.       Когда дверь в комнату открылась, я дернулась, будто меня ударило током со всей силы. Раньше я не была такой пугливой. Он не поздоровался, но в комнату вошел без всякой заминки, обогнув кровать, взял с полки мой телефон и подал мне.       - Твой телефон разрывался, я взял его и проявил, скажем, некоторую инициативу.       Я, вопросительно посмотрев на него, взяла телефон в руки и быстро начала проверять пропущенные. О, господи! Тридцать два пропущенных вызова, десять сообщений! Вот теперь настало время поливать себя грязью, за то какая я отвратительная дочь, а потом думаю, дело дойдет и до всех остальных моих грехов…       Дрожащими пальцами я открыла чат с мамой, в котором последнее сообщение принадлежало далеко не мне:       - Где ты? 16:40       - Напиши, как освободишься. 17:00       - Ты у подруг? 18:55       - Я звонила Робу, он не берет трубку, ответь, пожалуйста! 19:23       - У тебя что-то случилось? 20:08       - Ответь. Умоляю! 20:29       - Я в порядке мам, позже я все тебе объясню, я останусь у подруги. 20:33       Я посмотрела на него, он выглядел слегка растерянным из-за этого.       - Спасибо… - тихо пробормотала я, из глаз полились слезы, когда я попыталась улыбнуться, - Можно я воспользуюсь твоей ванной? Меня сейчас кажется вырвет.       - Пойдем.       К радости, меня так и не вырвало, зато я смогла умыться и прополоскать рот, выглядела я конечно отвратительно, за то кожа была, по крайней мере, чистой.       - Не подскажешь, сколько сейчас время?       - Около двенадцати.       - Сегодня же школа? - я вопросительно посмотрела на него.       -Да, - только и ответил он.       - Спасибо тебе, конечно за помощь, но я пойду домой. Извини за вчерашнее, я сама не своя, много чего случилось, похоже это стресс, мисс Дженкинс дурно влияет на мою психику, - я быстро несвязно бормотала, какую-то ерунду, тщетно пытаясь убедить в этом не только его, но и себя.       Он не поверил ни одному моему слову, это было видно по его лицу.       - Подожди, я отвезу тебя, - не дождавшись ответа, он пошел в свою комнату и вернулся с моим портфелями на плече и телефоном в руках, - Ты забыла.       Должна признать сейчас он пугал меня намного меньше, чем прежде, но и я сейчас была намного беззащитней, чем до этого. Поэтому мне хотелось как можно скорее убраться из его дома, было бы вообще лучше, если бы весь происходящий кошмар закончился, но я, слишком многого хочу. Мне что-то подсказывает, что это только начало.       Его дом был просто потрясающим, наполненный красивыми картинами и дорогой мебелью со вкусом, но я не прекращала радоваться, понимая, что все ближе и ближе к выходу из него, каким бы красивым он не был. Красная мазда была припаркованная практически у самого выхода, нехотя я залезла в машину, так как приняла решение, что так у меня будет меньше шансов встретить кого-нибудь в таком виде.       - Здесь направо, - подсказала я.       - Я знаю.       - Тогда… Почему ты не отвез меня домой? – все доброжелательность накопленная понемногу за утро стала постепенно подобно песчаным часам перетекать вниз. Я сама была во многом виновата.       - После того, как ты отключилась, едва придя в себя умоляла меня не вести тебя домой, - спокойно пояснил он, - Как видишь, я умею прислушиваться, правда не ко всему .       Мне стало очень стыдно за вчерашнее и прежде, чем я снова впала в истерику, я осознала, что есть кое-что, что только усугубит ситуацию: встреча «моей подруги и мамы».       - Останови, я выйду здесь за пару домов.       - Как хочешь.       Когда я доставала рюкзак с заднего сиденья я мельком заметила, как по другой стороне улицы вальяжно шагает Зак – лучший друг моего парня. Бывшего парня. Я не увидела, заметил он меня или нет, но он выступил, как катализатор для моих проблем.       - Ну… Пока, - смущенно пробормотала я и глупо взмахнула рукой пытаясь быть благодарной или веселой, но факт остается фактом ни то, ни другое у меня не получилось, слезы удерживались и не стекали по щекам, только благодаря моим усилиям.       - До встречи.       В первый раз за все наше знакомство мы так долго разговаривали, и я не могла сказать точно, насколько положительным было наше общение. Я была раздавленной, но лучше нам больше не пересекаться, в этом я была уверенна. Никто не знал, что у Итана Мортона на уме.       Когда я вошла в дом, мама ждала меня практически на пороге, за всю свою жизнь я никогда не видела ее такой злой, да и сегодня был рабочий день, а она осталась дома. Значит, она ждала меня. Ну что ж, вот она я. Я в ожидании нравоучений.       - Кто это? – пытаясь держаться, спокойно начала она.       - Кто?       - Тот парень, что довез тебя до дома, - она теряла терпение.       - Не важно.       - Тебя не было всю ночь, ты не брала трубку и ты заявляешь, что это неважно?! – она впервые кричала на меня, я была в шоке и почему-то меня это начало злить, хотя прежде я ничего такого не испытывала по отношению к ней. – Отделалась от меня какой-то смс-кой? Приехала с каким-то непонятным парнем! Мне звонили из школы, говорили, что ты сбежала с занятий, через окно?! Что из этого не важно, Энн?       Мама вся покраснела, а ее глаза блестели от не пролитых слез.       - Я звонила Робу, но и он не брал трубку, как ты все это объяснишь? Встречаешься с двумя парнями или уже с одним?! Что ты творишь? Твоя одежда вся в грязи, будто ты спала на улице всю ночь.       - Прекрати! Отстань от меня! – я вскрикнула и прошла мимо, запираясь в своей комнате.       Мне было страшно, все слова и все мысли были моими, и в тоже время нет. Мое сознание твердило мне, что нужно сделать все, чтобы она не узнала обо всем. Я не хотела говорить с ней ни о чем. Почему-то я не доверяла ей, причина была даже не в сохранности секрета, а в том, что мне стыдно было бы ей обо всем рассказать.       Я снова расплакалась, параллельно непрекращающимся рыданиям я срывала со стен все фотографии, потрошила, как маньяк альбомы, рвала фото, где был он, скидывала все подарки. Я смогла остановиться только тогда, когда в комнате не осталось ничего памятного, затем дождавшись пока лицо, не будет таким заплаканным, вынесла огромный мусорный пакет и выкинула его в контейнер без зазрений совести. Мамы не было в поле зрения и мне от этого почему-то было намного легче, ее присутствие давило на меня не хуже, чем предстоящая встреча с кучей неприятностей.