А я могу лучше

      Это была катастрофа. «А что, собственно, случилось, ась?» — спросите вы. «Спор случился», — обречённо булькнут в ответ обитатели черепашьего логова, после чего продолжат эпичные поиски надёжного убежища, которое должно было спасти их от неминуемого апокалипсиса. Апокалипсис в это время сидел в своей комнате и, в предвкушении потирая ручки, растягивал лыбу все ши-и-ире и ши-и-ире. Апокалипсис звали Микеланджело. И ему надоело быть бесполезным членом команды. Ну, именно так его недавно окрестил небезызвестный владелец двух кинжалов саи. А ровно пять минут назад на кухне был заключён Великий Черепаший Спор. Майки, пользуясь статусом «генератора имён», тут же смастерил в голове нехитрую аббревиатуру — ВЧС (которую Раф, моментально среагировав, расшифровал как «Вам черепашец, собратья»). На жалобное: «А тебе?», сказанное перепуганными Лео и Донни, темперамент лишь фыркнул, загадочно улыбнулся, скрылся за ширмой и лишь после этого откуда-то с порога логова проорал довольное: «А я сваливаю!», после чего исчез в темноте канализационных тоннелей. Такой маньяческо-счастливой улыбки у Майки не видели ещё никогда. А ещё никто никогда раньше не видел, как молится Донни и истерично ищет святую воду Лео. Так в чём же заключался спор? Неспроста было упомянуто, что весельчака в последнее время сильно задевал тот факт, что команда состоит из Лидера (бесстрашного, одна штука), Воина (бешеного, одна штука, но во время лютого гнева мог сойти и за десятерых), Гения (занудного, одна штука) и… Майки (обыкновенного, одна штука).

*Пять минут назад*

— Ребята, а давайте я попробую переплюнуть вас в том, в чём вы сильны? — Это как? — Очень просто. Буду вас переплёвывать… Донни, это не буквально. — Слава мутагену… — Хорошая идея, мелкий. Только вот… — Т-только что? — Если просто так — это неинтересно. А вот спор — дело уже совсем другое! — Раф, плохая идея, повторяю, плохая идея! — Молчи, Бесстрашный, я знаю, что творю. Он ни в жисть не сделает лучше нас то, в чём мы — настоящие профи! Значит, проиграет. А за этим следует, что мы можем попросить у него всё, что угодно. Вернее, потребовать. По правилам спора. — Мне всё равно не нравится. — Эй, о чём это вы там шепчетесь?! Я тоже хочу! — Это личное, Майки. — Ну ой, будто я претендую… — Значит так. Заключим спор. У тебя три дня на то, чтобы переплюнуть в чём-то каждого из нас. Проиграешь — выполнишь три любых наших желания. — А если выиграю? — Что маловероятно… Но тогда можешь смело требовать с нас все, что хочешь. — Всё-всё?! — Не зажирайся… — О’кей, понял, единорога заказывать не буду. Ну-с, по рукам? — Не спеши! Ты должен заключить спор с каждым! — А, понял! Что ж, ладно. Хм… Лео, ты несравненно медитируешь. А спорим, я лучше? — Идёт. С удовольствием послушаю, как ты живописно захрапишь на второй минуте медитации. — Раф, ты можешь сломать нос, при этом ударив в затылок. А спорим, я лучше? — Сомневаюсь, что ты сломаешь кому-то нос даже при условии, что этот кто-то буквально на блюдечке тебе его протянет, но спор есть спор… По рукам! — Донни… — О, нет… — Не бурчи. Ты лепишь такие офигенные штуки, что я скоро запишусь в твои фанаты. Но при этом… — Чёрт. — Спорим… — Боги, нет! — Что я… — Помогите. — Лучше? — Ты маленькая коварная лягушечка. — Я знаю. Ну так что? — Эх… Ну, давай попробуем. Не спали нам логово только. — Отлично! Это будут лучшие три дня в моей жизни! Да начнётся ВЧС! -… -… -… — Он ушёл уже? — Ага. — Кажется, да. — Ребят, нам конец. — Ага. Ну, в общих чертах, с этого диалога все и началось. Безумие, страсти и открытие в каждом из братьев чего-то нового… Ладно, в основном безумие.

День первый.

Обычно Майки слетал с кровати, как торпеда с горящим хвостом, только два раза в год — в Рождество и День Мутанта. Но сегодня был особенный случай. А раз так, то почему бы и нет? — Добр-р-рое утр-р-речко! — поприветствовал мир, сузившийся до размеров додзё, зелёный ураган по имени Микеланджело. — Ты опоздал, — сурово заметил Лео, уже сидевший под раскидистым бонсаем. Выполнять идиотские желания Майки вроде «изображай весь день котенка» или «говори только стихами» ему не хотелось, а посему придираться он решил к абсолютно любому промаху младшего братца. После того, как это рыжее чудо проиграет, он, так и быть, его помилует. Может быть. А может и нет. Поручит ему найти Рафа. Этого предателя, свалившего из логова при первых же признаках «начала конца». Да, точно. Идеально. — Итак, садись. Вот сюда, рядом со мной. Знаю я тебя, притворишься, что медитируешь, а сам будешь мультики у себя в голове смотреть. — На последних словах лидер недоумённо скривился. — Ты же сказал, что не догоняешь, как я это проворачиваю? Выходит, догнал? — обрадованно спросил Майки, нацепив на мордашку лучшую из своих «победных ухмылок». Старший брат закатил глаза. — Нет. И сейчас не догоняю. Но факт — на особенно интересных моментах ты начинаешь лыбиться так, что Раф скоро ослепнет. Он сам мне сказал. Ладно, хватит болтовни. Медитация — дело серьёзное, здесь нужна предельная концентрация и… — О, титры пошли! — Майки! — Хей, я же шучу! — Будет тебе уже. Коль сам навязался, хоть попытайся сделать всё как надо. Сомневаюсь, правда, что у тебя это получится… — Ах так! — сердито насупился весельчак. — Всё, сударь, я вызываю вас на дуэль! — Вызов принят! — Кривая усмешка. — Приятных сновидений, мой дорогой братишка. Майки на это ничего не ответил. Он лишь нахмурился и крепко зажмурил свои небесно-голубые глаза, пытаясь вспомнить все, чему их учил мастер Сплинтер. «Не то, не то, опять не то… О, бинго!» Леонардо с подозрением посмотрел на то, как по мордочке младшего брата расползается лучезарнейшая улыбка, какую только видел этот свет, а затем тоже закрыл глаза. Погрузившись в астрал, черепашка, наконец, мог спокойно вздохнуть. Микеланджело не умеет медитировать. И хотя прошло уже достаточно времени, чтобы последний неумеха на Земле смог перейти душой в мир, отличный от реального, к любителю пиццы и видеоигр это не относилось. Можно расслабиться и насладиться тишиной и… — Бро! Хей, а я уж тебя обыскался! … покоем. Лео словно окаменел, завидев на горизонте знакомый силуэт, приближающийся к нему с расставленными в разные стороны руками. — Ну что ты так, я же всего лишь хочу тебя обнять! Соскучился — сил нет! Иди ко мне, старший братик! Майки не без удовольствия наблюдал за тем, как на лице лидера промелькнула целая гамма эмоций: от удивления до ужаса. — Здорово, что я нашел тебя! Ну так… Чем теперь займемся? Раннее представление Лео об этом мире дало трещину. — Ты проиграл?! — рявкнул Че-фон голосом Рафаэля. Новость эта нехило встревожила темперамента, впервые заставив задуматься, что этот глупый спор — идея гиблая. Причем точно не для Майки. — Да… — обреченно ответил Леонардо, а затем оживился. — Кстати, Раф. — Что еще? — Тебе придётся прийти. — Это ещё зачем?! — Как это зачем? Чтобы проконтролировать процесс… — Владелец катан ухмыльнулся, а Раф на том конце трубки внезапно уверовал в высшие силы и отчаянно начал просить их о защите своего панциря. — И принять поражение. Теперь Лео, желая, чтобы зачинщик всего этого безумного дельца оказался в той же ситуации, что и он, был всецело на стороне Майки. А сам весельчак в это время с энтузиазмом колотил боксерскую грушу, готовясь к следующему дню.

День второй.

Раф нашелся в гараже Кейси. Хоккеист, как истинный друг, хорошенько поржал с того, как мутант затравленно вжимался в угол во время и после рокового для него звонка, и клятвенно пообещал, что не выдаст его. Но Джонсу и не пришлось. Братья сами пришли за зеленоглазым черепашкой. — Если так уж хочешь спрятаться, то хотя бы вырубай Че-фон, чтобы мне было труднее вычислить тебя по компьютеру, — с милой улыбочкой заметил Донни, а Рафу захотелось оказаться как можно дальше отсюда. Где-то в Антарктиде. С пингвинами. — Ну же, врежь мне! — Черепашки кружились друг напротив друга, пригнув головы. По правилам, наскоро придуманным темпераментом, уворачиваться и хитрить было запрещено. Можно было бить и… Нет, только бить. Словом, как мог, ограничил шансы Майки, фишкой которого всегда была не сила, а скорость, на победу. Но весельчак не отчаивался. Он выжидал момент. — Буя… — Голубоглазый мутант резко рванул вперед. — Ка… — Удар, вскользь прошедший по боку, заставил подростка пошатнуться, но не отступить. — Ша! — Кулак владельца нунчак впечатался в солнечное сплетение противника. Раф, сдавленно охнув, согнулся пополам и рухнул на пол. — Это… Нечестно! — еле прохрипел поверженный, краем затухающего сознания осознавая, что оказался в одной лодке с Лео, который, к слову, стоял тут же. Стоял и улыбался. — В правилах значилось, что нельзя бить ниже пояса. Но ты не говорил, что я не могу заехать тебе в грудь. Так что… — В глазах Майки ясно читалось превосходство. — У меня все по закону. Улыбка Лео достигла размера улыбки Чеширского Кота, а ненависть к этому миру Рафа — своей высшей точки. Понимание Доном того факта, что он следующий в этой череде поражений, заставило его свернуться в маленький черепаший комочек и тоненько заскулить.

День третий.

— Просто… Оставь наше убежище максимально целым в случае взрывоопасности твоего… Творения, — тихо попросил Донателло, с безысходностью во взоре глядя, как Майки деловито роется в ящике с инструментами, а позади него лежит какой-то подозрительный мешок. — Не боись, все пройдёт на высшем уровне! Придраться не к чему будет! — заверил весельчак сползающего по стеночке брата. Тот, приложив руку к носу, скрылся за дверью. — Начнем-с, — сказал себе владелец нунчак, вытаскивая из мешка остатки старого, повидавшего жизнь тостера и принявшись рыться в нем отверткой. — Сделал! — Логово огласил громогласный рев, Лео практически выскочил из состояния медитации, Раф резко подорвался с дивана, не понимая, куда бежать, а Донни снова понюхал ладошку и сделал вторую попытку потерять сознание. Не вышло. — Ребят, я сделал! Сделал! — Торнадо имени Микеланджело ворвалось в зал с чем-то весьма массивным в руках. — Полундр-ра! — подал голос Раф, прикрываясь что-то пищащим Донни. — Иди, проверь, умрем мы от этого или нет. — Мы погибли, — вынес вердикт гений. Лео скептически хмыкнул, но на парочку метров назад все же отошёл. Майки обиженно выпятил нижнюю губу. — Мне нужен доброволец. — Смертники, вперёд! — Темперамент кинул Донни на юного изобретателя. Весельчак поймал брата и поставил его перед собой, после чего сдернул небольшой бежевый платочек с неопознанного объекта. И это увидело свет. — Эм… А что это? — полюбопытствовал Лео, готовясь дать грандиозного деру из этого сумасшедшего дома. Нечто, состоящее из деформированного до состояния своеобразной пушки тостера, кучи трубок и пластмассового ведерка с водой, весело глядело на маленькое собрание вокруг себя и не понимало, чего от него хотят. Черепашки не понимали, чего от них хочет Майки. Майки загадочно улыбался. Донни закатил глаза к потолку, призывая на помощь своего Ангела-Хранителя. Ангел отчаянно ржал, подогревая попкорн. — Донни, все хорошо? — спросил Майки бледнеющего гения. Тот рвано кивнул. — Убей меня поскорее, и давай закончим. Майки пожал плечами, внезапно отвел брата в сторону, в котором всколыхнулась робкая надежда на спасение, и прицелился в Рафа. — Пли! — скомандовал весельчак и нажал на какой-то рычажок, расположенный сбоку машинки. Вода из ведерка весело побежала по трубочкам куда-то в недра тостера, а затем… Из круглого отверстия вылетел наполненный водой воздушный шарик. И ещё. И ещё. Лимит был исчерпан, когда шестой снаряд зацепился за что-то и застрял на середине своего славного пути. — Та-дам! — радостно объявил Майки, прижимая к груди своё детище. Мокрый Раф на грани нервного срыва переводил ошалелый взгляд с изобретателя на тостер-убийцу, с тостера-убийцы на изобретателя. Донни испытал нереальное облегчение от того, что избежал столь незавидной участи, а Лео и душой, и телом укатился в перманентное бу-га-га ещё с первого шарика. Всем окончательно стало ясно, кто победил в этом трехдневном споре. А вечером братья начали готовиться к следующему дню. Утром Майки должен был решить судьбу проигравших.       Эйприл и Кейси недоуменно смотрели на обитателей логова. Рыжеволосая девушка несколько раз порывалась что-то сказать, но тут же захлопывала рот. Джонс в этом отношении оказался более отходчивым. — Не, ну то, что вы поспорили, я, положим, понял ещё пару дней назад. Но что вы сейчас задумали?! — Не мы, Кейси, не мы… — лениво возразил Лео, развалившийся перед телевизором с куском пиццы на голове. — Но условия, которые поставил нам до конца дня Майки, вполне устраивают всех. — И что же за условия такие? — наконец, подала голос Эйприл. Донни поднял голову от комикса, а Раф очнулся от дрёмы. — Расслабиться. Он всего лишь попросил нас расслабиться до конца дня. Перестать быть угрюмыми занудами. Научиться смотреть на жизнь проще. — Короче говоря, заниматься фигнёй, — пробухтел темперамент из своего гнездышка из одеял и подушек. Из-за кухонной ширмы выглянул Майки в розовом фартуке, заляпанном шоколадом. — Хей, а может, ещё спор заключим? Я уже и тему подобрал… Братья переглянулись. — Нет, Майки. Нет.