Суперсолдаты

      Савамура Эйджун был ещё ребёнком, пусть и взрослым. Наивным, совершенно невинным. Было забавно слышать его быстрое сердцебиение, когда он увидел тех двоих в саду, как волновался, и как он плакал в одинокие ночи, вспоминая Харуичи. Эмоции просачивались и через Алана, и он впервые узнал, что значит грустить, испытывать душевную боль и быть без ума влюблённым. Но тем не менее многие вещи были для него не знакомы, и он был рад, что узнавал столь важное, пусть и бесполезное. — Что ты задумал? — Савамура бежал по коридору. Ноги сами несли его по длинным путям, они то сворачивали и открывали двери, вводя пароль от дверей, то, прикладывая карточки. — Есть одна хорошая идея, чтобы справиться с существом и не дать ему убить твоих товарищей, — сказал Алан.       Эйджун открыл дверь в огромную комнату, где стояли десятки не активированных роботов — пыльных, старых образцов — они уже долгое время находились здесь. А снаружи даже отсюда были слышны взрывы и рёв существа. — Я могу управлять всеми ими, поэтому я покину тебя. Слушай внимательно, мы должны уничтожить то, что я создал любой ценой, нам поможет мой подчинённый… Я не говорил, но у него есть чёткие указания, поэтому нужно максимально задержать существо в Аляске и не дать сбежать.       Савамура кивнул. Не было времени спрашивать кто был тем загадочным человеком, нужно было действовать. Алан до сих пор что-то скрывал и был очень таинственным. Мотивы, причины его поведения были огромной загадкой. Вряд ли это было хорошо продуманной игрой, и он действительно хотел помочь.       Роботы активировались, выполняя приказы Алана. Савамура почувствовал, что в нём не было присутствия чужой души, и он мог свободно управлять своим телом, хотя до этого его всё время вёл Алан.       Огромные ворота, на которых была выведена буква G, открылись, и роботы мигом отправились. Савамура выбежал, активируя протезы для лучшего передвижения по толстому снегу. Вдали он заметил языки пламени и услышал громкие крики людей. Он посмотрел на Миюки, что застыл перед монстром, а тот в свою очередь даже и не думал причинять солдату боль.

16.

      Миюки разжал пальцы, и оружие упало на снег. Он смотрел в глаза существу. У его мамы они были такого же цвета, а нежный голос совсем не сходился с внешностью монстра. — Мама… — выдохнул он, и тут же монстр был сбит роботом.       Казуя опомнился, взял в руки оружие снова и убежал дальше, чтобы не стать случайной жертвой битвы. Робот уворачивался от уверенных атак, анализируя существо и сражался подобно настоящему человеку, остальные такие же роботы навалились на него, однако, их количества не хватало, чтобы легко справиться с ним.       Монстр взял одного из роботов и оторвал тому голову, бросая покорёженное тело в другого. Это было похоже на месиво, и самолёт, летавший над полем битвы, выстрелил ракетой, попадая по монстру, но вновь его регенерация была вне человеческого познания. — Это невозможно… — сказал один из солдатов, наблюдавшего за этой ужасающей битвой.       Ракеты не могли просто взять его, а роботов он ломал без усилия. Постепенно монстр уходил дальше Блэкбёрна за роботами в сторону Трансаляскинского нефтепровода. — Эйджун, они направляются на север, можно попробовать его сжечь. — Понял. Необходимо доложить капитану Мэю.       Савамура огляделся. Недалеко был самолёт, в котором сидел мужчина в форме Инаширо. — Санада, Миюки! — он подбежал к солдатам.       Вертолёт, стоявший недалеко от них, взлетел и быстро направился на север.       Прудо-Бей, месторождение нефти, начал свою работу сразу после утешительных новостей и продолжал в штатном режиме добывать нефть, как и было до всех событий на земле. Нефтепровод, длиной в 1228 километров, был самым прочным и долговечным. Савамура нахмурился и прищурился, видя по дороге огромную цистерну, что была заполнена нефтью на восемьдесят пять процентов, судя по анализу. Она готовилась для отправки, но удачно сложилось, что стояла рядом с заброшенной заправкой слева от асфальтированной дороги.       Робот прыгнул на монстра, что повалился прямиком на цистерну и не замечал разлившуюся нефть. Савамура смотрел на их борьбу, и когда монстр наступил на нефть, то сделал несколько выстрелов по земле через винтовку, надеясь, что жидкость загорится и заденет существо. Благо, всё сработало — пары нефти загорелись от горячих пуль и вызвали цепную реакцию. Монстр грозно закричал и повалился, огонь тут же захватил его спину, и он метался в поисках спасения, однако, чем больше он перекатывался, тем сильнее сжигалось тело.       Робот взял цистерну, вылив содержимое полностью, и монстр вновь задёргался, крича от боли.       Вертолёт приземлился недалеко от них, и Савамура глядел, как в пламени лежало существо. Оно горело долго, однако, тёмная фигура в огне поднялась, став, казалось, ещё грознее. Робот, стоявший недалеко, не успел среагировать, и его голова была схвачена, а рука сжала голову, сделав из неё месиво. — Алан!        Савамура посмотрел на монстра, уверенно направляющегося к ним. Его кожа была обгорелой — чёрной, часть отваливалась, однако, он не восстанавливался как прежде, а сам процесс шёл гораздо медленнее. Существо шло к ним медленно, еле перебирая ногами и, в конце концов, повалилось на холодный снег.       Эйджун нахмурился и повернулся, заметив силуэт. Равнодушные глаза осматривали присутствующих.       Тот самый парень, которого они встретили около тридцати минут назад в лаборатории подошёл к монстру, будто не боясь того, что он мог быть живым, затем достал шприц и со всей силы ткнул в кожу в области шеи. — Ты… кто? — Савамура нахмурился. Судя по всему, именно про этого помощника Алан и говорил. — Я — изобретение Алана Купера, у меня было задание, и оно выполнено. Необходимо было лишь избавиться от монстра.       Эйджун смотрел, как кожа, тело стали испаряться, будто высыхали. Савамура видел застывшие в ужасе лица и отчётливо видел руки за слоями кожи. Это было действительно ужасно, и сколько людей было скрещено в одном теле…       Миюки глядел на разлагающегося монстра и сжал руки. Это существо не могло быть его матерью, ведь не могло же…?       Санада взглянул на Савамуру и схватил его в объятия. — Это было опасно! Чем ты думал, когда отделился от нас? — он злился и посмотрел в глаза возлюбленного, что счастливо улыбнулся. — Прости… Но сейчас надо разобраться со всем, — Савамура взял руку Санады в свою, некрепко сжимая и будто пытался согреть, позабыв о том, что протезы были далеко не тёплыми. Однако, Шунпей сжал металл сильнее, а испарившийся монстр оставил после себя лишь пыль, который уносил ветер.       Алан находился внутри небольшого дрона. Его носил с собой загадочный парень, которого, как оказалось, звали Коушу. — Дело сделано. Твои друзья могут осмотреть лабораторию, но уверяю, что там ничего интересного нет, — дрон приземлился на руку Коушу и выключился. — Это не зависит от меня, теперь они будут меня расспрашивать…  — Савамура нахмурился и смотрел, как к нему навстречу шёл Нарумия, осматривая разруху. — Савамура Эйджун, ты арестован за подозрение в содействии с «Бессмертными», тебе будут назначены переговоры с вышестоящим руководством. Любое сопротивление будет засчитано как отказ выполнять приказ.       Савамура протянул руки, которые оказались в наручниках.       Мэй взглянул на капитана Сейдо и солдата Якуши. Его взгляд был строгим и холодным. — А вас расспрашивать буду лично я. Им нужен только Савамура, именно он оказался в центре всех событий, ещё его положение подпортил тот факт его пропажи. Вам же я советую держать рот на замке, — сказал Нарумия. — Увести этого юношу вместе с задержанным. — Мэй махнул рукой на Коушу, что не сопротивлялся.       Савамура обернулся, встретившись с глазами двух солдатов, и улыбнулся им. — Ему устроят промывку ПНИ, — сказал Мэй, как только вертолёт тронулся. Он сжал плечо Миюки, что не был рад подобной новости. — Всё будет хорошо. Я сделаю всё, что от меня зависит. Мне не нравится, когда с моими бойцами обращаются так плохо.

17.

      Савамуре было неважно, что ждало его в будущем. Главное, он видел живых Санаду и Миюки и уничтоженного монстра, волноваться было больше не о чем. Их высадили в небольшом парке и на машине везли в тюрьму.       Эйджун не считал количество прошедших дней, но с ним обращались очень хорошо: обеспечили комнатой, отменно кормили, дали чистую одежду и позволяли читать книги или смотреть фильм на телевизоре. В соседней комнате сидел Коушу и не понятно чем занимался. Савамура увидел небольшую дырку в стене и, написав приветственные слова, протолкнул маленькую бумажку ему. «Не нужно мне писать». «Да ладно. Тебе нравится быть здесь?». «… Да. Здесь тихо, но мой родной дом — лаборатория, где я родился».       Савамура нахмурился. «Значит ты был создан Аланом? То есть, он твой отец?» «Отец? Что это? Никогда не слышал этого слова». «Ну… Это тот, кто тебя не бросит и всегда поддержит… Наверное? Ха-ха-ха».       Послышались шаги и тихие голоса. Савамура посмотрел и увидел довольное лицо Миюки, открывшего двери. — Ты свободен, герой.       Эйджун улыбнулся.       Было решено, что Савамура Эйджун невиновен, благодаря Миюки Казуе и Нарумии Мэю, яро отстаивавших честь суперсолдата, так много сделавшего для человечества. Лабораторию осмотрели, однако, не нашли почти ничего, помимо пробирок со странными жидкостями, что тут же были отправлены в исследовательскую лабораторию Инаширо.       Коушу был так же освобождён, однако, его так же подвергли расспросам вместе с Савамурой. Всё же, многое оставалось тайной даже после тщательных рассказов с подробнейшими деталями. Коушу промолчал про Алана. — Я уничтожил все исследования. Мир… ещё не готов встретиться с существом такой силы. Алан… отправился туда, где ему и место. — Обратно в лабораторию?       Парень кивнул. — А ты? — спросил Коушу, взглянув на Эйджуна. — Хм? Я? — Савамура на секунду встал в ступор. — Дай подумать… Отправлюсь куда-нибудь отдохнуть, посмотреть на Бразилию, Мексику, куда угодно, когда закончу со всем. — Могу я с тобой? — внимательный взгляд серо-голубых глаз пронзал самую душу. — Ты всё время следовал за Аланом, ждал его, выполнял приказы, но тебе пора идти своим путём, — Савамура потрепал его волосы. — Есть много вещей, которыми ты можешь заняться. Ты — личность… а вообще советую почитать книжек, чтобы разобраться в себе.       Коушу сжал в руке листок, на котором он писал ответ Савамуре во время их заточения. «Что же значит быть человеком?»       Савамура помахал Коушу, тот лишь кивнул головой и пешком отправился вдоль асфальтированный дороги куда-то вперёд.       Санаде нужно было отправляться обратно в Якуши, иначе отец с него шкуру сдерёт, совсем не пожалеет и заставит отжиматься. Остальные ребята сильно волновались и хотели видеть своего капитана живым и здоровым. — Я обязательно вернусь за тобой, и мы отправимся куда-нибудь. Дай мне месяц, я улажу все дела и обязательно, точно вернусь, — Санада поцеловал сухими губами лоб Савамуры, улыбнувшись. — Ты же знаешь, что я буду всегда тебя ждать, — Эйджун дотронулся протезом до его щеки, глядя в любимые глаза.       Не хотелось прощаться слишком быстро, но, тем не менее, они могли насладиться друг другом позже.       Миюки глядел на разговор двух влюблённых и подошёл к ним, протянув руку Санаде. Когда Савамура отвлёкся на Нарумию, подозвавшего того, то притянул солдата близко к себе, дыша в ухо. — Я о нём позабочусь.       Санада сжал зубы от злости. — Только посмей… — Его сердце уже в сомнениях, а я лишь заставлю думать обо мне ещё больше.       Санада глядел на отдаляющиеся фигуры, и в память чётко врезалась ухмылка капитана Сейдо.       Капитан улыбнулся и посмотрел на Савамуру. — Отправляемся обратно домой, у нас тоже есть чем заняться.       Он хотел было уйти, но Эйджун схватил его за униформу и смущённо смотрел на него. — Спасибо… Что приехал сюда, кэп. Я… я… не знаю, что сказать тебе, — Савамура почесал затылок, никогда он не чувствовал себя так странно перед Миюки. — Всё ради тебя, — Миюки погладил его голову.       Савамура посмотрел на лицо капитана и пытался понять, почему на его лице была странная, застывшая улыбка.       Они вернулись обратно в Сингапур, и их встречали товарищи. Савамура удивлённо смотрел на ребят и почувствовал, что слишком сильно по ним скучал. — Ребята… — не успел Эйджун сказать и слова, как Курамочи совершил хват, выворачивая его. — Если так заставишь нас волноваться ещё раз, то так легко не отделаешься, — усмехнулся он. — Мы слышали о твоём геройстве, забрал себе всю славу, хах? В следующий раз не смей делать всё в одиночку.       Савамура быстро закивал, когда голос Йоичи стал грозным. — Мы слышали о многом, что ты сделал, но хотелось бы поговорить с тобой лично, — Катаока Тешшин выглядел ещё страшнее вблизи, и Эйджун слова вымолвить не мог.       Общение с этим человеком было трудным, но его быстро отпустили, спросив, в порядке ли он и не промывали ему ПНИ. Савамура отправился в казармы, который был огорожен массивными металлическими прутьями, а над воротами развивался флаг Сейдо. Внутри было шумно, мужчины играли в карты, о чём-то громко переговаривались и смеялись. Эйджун зашёл в здание, где находился капитан и намеревался уверенно зайти в его кабинет, как застыл, слыша голоса. — Серьёзно?! Промыли?! Эй, капитан, а не слишком ли ты многим жертвуешь ради Савамуры? — Йоичи нахмурился. — Поехал за ним, вместо него тебе промыли мозги, получил нагоняй от генерала. С тобой что-то не так, кэп. — Заткнись, — нахмурился Казуя, совершенно не вникая в слова, написанные на бумаге. Бюрократию никто не отменял.       Савамура нахмурился и ушёл.       Эйджун не заслуживал к себе такого хорошего обращения, а капитан был слишком добр к нему. «Всё ради тебя». «Своих не бросаем».       Это был жестокий обман, который нельзя было игнорировать. Савамура прижался спиной к стене и закрыл глаза, пряча красное лицо в ладонях. Ему было стыдно за быстро стучащее сердце.

18.

      Миюки понадобилось много упорства и времени, чтобы отгородить Савамуру от обвинений в чём-то тёмном, потому что именно он был жертвой всех этих событий. Правительство, не зная настоящей ситуации, хотели найти лишь виновного, и это было ужасно. Мэй выглядел не лучше, пусть он и казался гордым, насмехающимся над первым встречным, но точно был справедлив. — Видел бы ты своё лицо, — Мэй усмехнулся, смотря на уничижительный взгляд капитана, как всегда вызывающего холодок по спине. — Будь проще, эти придурки на креслах всё обдумают и примут твоё предложение.       Промывка ПНИ казалась невыносимой. Миюки проходил через это ещё в детстве, оказавшись в плену. Человека клали на кушетку, он закрывал глаза, а провода, идущие с ПНИ к компьютеру, транслировали воспоминания — насильно извлекали события. Это был своего детектор лжи, но гораздо продвинутый.       Казуя задёргался и задыхался от того, как вновь на глазах появлялись ужасные воспоминания.       Мэй сглотнул застрявший ком в горле и не мог слышать ужасные крики капитана Миюки и его дёргающееся тело. Его конечности были привязаны, а во рту была тряпка, чтобы не навредить себе. ПНИ стало переливаться оттенками красного и синего, демонстрируя всю свою красоту. Когда же всё это закончилось, Миюки встал на дрожащих ногах ушёл из комнаты. Врачи, наблюдавшие за ним, не стали останавливать. Лишь человек с невероятной силой воли мог ходить после такой процедуры и не терять сознание.       Миюки ушёл в комнату отдыха и сдерживал рвотные позывы. Он и забыл, что промывка ПНИ может приносить такие неприятные чувства, а когда он закрыл глаза, то видел улыбающегося Савамуру, и вся боль растворялась.       Эйджун стал больше открываться этому теперь уже более спокойному миру и быть невероятно шумным. — Ха-ха-ха! — засмеялся громко он, играя с Йоичи в карты. — Я выиграл! Выиграл! — Парень забрал деньги в карман.       Миюки прислонился к стене и с улыбкой наблюдал за столь жизнерадостным солдатом, хотя на первый взгляд казался невероятно тихим и в какой-то степени грозным. Савамура же, заметив капитана, вмиг смутился, замолчал и убежал. — Что? — Миюки смотрел на убегающую спину и столкнулся с вопросительным взглядом Курамочи, который пожал плечами. — Да не может быть.       Ведь не мог же Савамура только при одном его виде убегать? Или мог. Миюки множество раз пытался позвать его и поговорить, однако, Эйджун избегал. Это было не похоже на него. — Савамура Эйджун, солдат, ефрейтор, пройдите к капитану. Живо, — голос Миюки Казуи через динамик был устрашающим.       Курамочи засмеялся и пнул Савамуру. — Ну и что же ты натворил на этот раз?       Савамура сделал вид, что не знал и дошёл до кабинета, ощущая волнение. — Входите, — послышался голос.       Савамура толкнул дверь и прошёл. Кабинет был чистым, но совсем не уютным: потрескавшиеся стены нуждались в ремонте, а серые цвета сильно нагнетали, будто Эйджун пришёл сюда отчитываться по проваленному заданию. — В чём дело? — Миюки не отрывался от компьютера, что-то бесконечно печатая. — Ни в чём, — Савамура смотрел на капитана и застыл.       Казуя сидел в форме, но на нём была чёрная майка из-за поднимающейся жары. Стоял июль, солнце пекло даже сквозь плотно зашторенные окна. Тем не менее, уютнее в кабинете не становилось. Савамура сделал шаг назад, когда Миюки неожиданно встал, а скрип стула прорезал воздух. — Кэп… — Эйджун зажался и не мог выдержать давления, когда Казуя навис над ним. Глаза его были спокойные, а руки находились в карманах. — Ты убегаешь от меня.       Савамура сжал зубы, он смотреть на него не мог, ощущая стыд, будто должен был вернуть ему давно просроченный долг. — Конечно! — вспылил он. — Слишком много внимания к моей персоне с твоей стороны. — Эйджун положил руки на сильную грудь в попытке увеличить расстояние, но капитан стоял холодным изваянием и не шелохнулся. Очки в чёрной оправе, которые он изредка надевал, не давали увидеть глаза. — Ты же слышишь? — сказал Миюки, кладя свою руку поверх руки Эйджуна.       Савамура напрягся. В комнате стало неожиданно тихо, все посторонние звуки заглушились, а стук сердца груди капитана, отдавался эхом в ушах. — Слышу, — выдохнул Эйджун. Капитан был слишком близко, он был выше него, поэтому оставалось смотреть лишь в шею от невероятного смущения и от интимности обстановки. — Из-за тебя, всё из-за тебя, — в словах не было ни капли упрёка. — Ты приносишь сплошные проблемы, не выполняешь приказы, самовольничаешь, тебя бы необходимо наказать…       Савамура почувствовал, как пот катился по виску, а крепкая рука невесомо прошлась по спине, и он прогнулся от щекочущих ощущений. Он стоял и совершенно не мог ничего сделать, тело не слушалось, необходимо было оттолкнуть обнаглевшего капитана, что слишком близко стоял, что-то шептал на ухо и будто пытался проникнуть на задворки его сознания. — Капитан… — Савамура поднял глаза и нахмурился, беря себя в руки. — Я слышал о том, что тебе промыли ПНИ… Мне жаль. Если злишься, то ты имеешь на это полное право!       Миюки вздохнул и натянул улыбку. Он понимал, почему Савамура так приглянулся Санаде. Он был слишком невинным, слишком искренним и чувствительным во всех смыслах. Его лицо заставляло хотеть завладеть им. — Просто не избегай меня, мне не нравится, когда солдаты не доверяют мне или чувствуют себя не комфортно.       Савамура закивал. — Прошу простить.       Миюки заулыбался, смотря на него. Хотелось прижать к себе и не отпускать. Хотелось многое сделать с ним, и эти желания были далеко не невинными. Капитан сдерживался и лишь потрепал его волосы. — Если что-то беспокоит, то можешь всегда ко мне обратиться. — А сам-то. Выглядишь хуже мертвеца из-за всего этого, — усмехнулся Савамура. — Нужно уметь отдыхать, капитан.       А когда Эйджун ушёл, то Миюки почувствовал себя самым ужасным человеком. Он положил глаз на того, кто не мог принадлежать ему и всеми силами пытался отобрать. — Какой же я жалкий.              Два дня были спокойны, пока Эйджуна не выдернули грубо ото сна. Курамочи толкал его плечо. — Вставай, кэп вызывает.       Савамура нахмурился и быстро оделся, выбегая за Йоичи. В кабинете собралось много людей. — Отлично, все в сборе. Докладываю, что в Джакарте было обнаружено сопротивление и найдены активированные роботы, люди эвакуированы, но не обошлось без жертв, — Миюки показал на голограмме точку и приблизил разрушенный город. — Первой группой управляю я, второй — Тецу. Они захватили министра, наша первоочередная задача спасти его жизнь. Отправка через пятнадцать минут.       Савамура быстро перекусил и переоделся, взяв свою любимую винтовку.       Он сел вместе с командой в самолёт. Их база отдалялась с каждой секундой, и Савамура отчего-то почувствовал смутное беспокойство.