Только будь со мной

      Мы ехали молча, каждый думая о своем. Я незаметно наблюдала за Витей, у него было такое серьёзное лицо, что я невольно улыбнулась. Он заметил это и спросил: — Что? — Вить, а вы с Валерой и с Космосом долго дружите? — С первого класса. Абсолютно всё прошли вместе. Потом Саня Белый ушёл в армию на два года. У него тогда девушка была, а она его не дождалась, по рукам пошла. Ну, там всё и завертелось, его обвиняли в убийстве, которое он не совершал. Отмазали, слава богу. В девяносто первом женился на шикарной девушке, сейчас ребёнка ждут. Кос — нормальный парень, но вспыльчивый. По всяким пустякам злится. А Фил самый нормальный из нас, — он засмеялся. — Они мои братья. Я за них глотки перережу. — Я тебя понимаю. Для меня Карина и сестра, и подруга, и опора. — Согласен, в обиду она тебя не даст, — Витя припарковался возле цветочного магазина. — Подожди, я сейчас.       Виктор вышел из машины и скрылся внутри магазинчика. Оставшись одна, я погрузилась в свои мысли. Как его примут мама и сестра? Не устроит ли скандал Карина? Хотя она, вроде, смирилась с нашими отношениями. Спустя восемь минут показался Витя с необыкновенный букетом, в котором я разглядела розовые розы, лилии, розовые орхидеи и зеленые хризантемы. Он протянул его мне. — Подержишь? Это для мамы. — Он потрясающий. Ей понравится, — я прикоснулась к бутону розы.       Наконец, мы подъехали к дому. Виктор взял у меня букет и вопросительно посмотрел на меня. — Идём? — спросила я. — Конечно, — он пошел следом за мной.       Мы поднялись на наш этаж, и я позвонила в дверь. Открыла Карина и подозрительно спокойно поздоровалась со мной и Витей. — Карин, кто там? — крикнула мама из кухни. — Свои, — ответила сестра и оставила нас одних. В дверях она столкнулась с мамой, которая любопытно рассматривала Витю.       Мы разделись, и я потянула парня к маме. — Мамуль, это Виктор. Я о нем тебе рассказывала, — прижимаясь к нему, сказала я. — Очень приятно с вами познакомиться, Ирина Анатольевна. — Теперь понятно, в кого Алина такая красавица, — протягивая ей букет, произнес Витя. — Спасибо, — мама приняла цветы и покраснела. — Что же вы не предупредили, что приедете? Я бы сготовила что-нибудь. — Мам, всё хорошо. Сейчас с Каринкой сообразим что-нибудь на скорую руку, — поспешила успокоить ее я.       И мы принялись накрывать на стол. Мама скрылась в своей комнате, а Виктор молча наблюдал за нами. — На, красавчик, режь лук, — Карина протянула Вите нож и небольшую луковицу. — Карин, я сама, — попыталась я возразить. — Я справлюсь, малыш, — он закатал рукава рубашки и занял место на краю стола, чтобы не мешать нам.       Мы вернулись к своим делам, не обращая внимания на парня. Быстро нарезав овощи, я сложила все в красивую салатницу и поставила на стол. Карина занималась горячим.       Я посмотрела на Витю и, запрокинув голову, рассмеялась. Он стоял с закрытыми глазами, из которых текли слезы, при этом продолжая резать лук, не всегда попадая по овощу. Губы он плотно сжал, ну как ребенок, ей-богу. — Вить, ты как? — тихо спросила я. — Нормально, — он шмыгнул носом. — Почти закончил. — Открой глаза, — попросила я, укоризненно глядя на Карину, которая еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться. — Нет, мне так хорошо, — сообщил покоритель лука.       Я подошла к нему и забрала нож из рук. — Пойдем, тебе надо протереть глаза холодной водой, — я обняла его за плечи и повела к крану.       Когда Вите стало легче, он выпрямился и со всей серьезностью произнес: — В следующий раз возьму с собой противогаз, чтобы глаза не щипало.       Тут Карина не выдержала и громко рассмеялась.       Спустя четверть часа мы сели за стол. Мама переоделась и теперь, сидя напротив Вити, изучала его. Парня, кажется, нисколько это не смущало. Наливая чай, Карина задавала Вите вопросы: — Виктор, а где вы работаете? — Я учредитель небольшой компании. — У, наверно, нравится такая работа? Всеми командовать? — Карина! — встряла я.       Карина напомнила мне девочку, маленькую глупую девочку, которая хочет всё узнать. — Отстань, — не отвлекаясь, ответила сестра. — А чем занимается ваша компания? — Поставкой металла, — спокойно ответил Витя. — И вы один справляетесь с работой главного? — Нет, у нас с приятелями общий бизнес. И за все, что мы делаем, отвечаем вместе. — Карина, ну что ты, в самом деле, замучила парня допросом, — вмешалась мама. — Что сразу замучила-то? Надо же знать, кому сестру отдаём.       Я покосилась на Витю, который задумчиво улыбался. Затем посмотрела на сестру, сердито нахмурив брови. — Так что, Виктор, какие планы насчет Алины? — гнула свою палку Карина. — Самые серьезные, — он встретился со мной взглядом. — Я люблю ее.       Кажется, мои щеки залил румянец, и я не смогла удержать счастливой улыбки. Я пододвинулась и положила голову к нему на плечо. Он чмокнул меня в макушку. Затем мама рассказала Вите о наших с Кариной детских проделках, смеялись все до коликов. — Я тоже вспомнила случай, — сказала я. — Помню, что мы очень любили шутить над папой, притворяясь друг другом, из-за чего он путал нас. А однажды, когда мы гуляли, я упала и сильно поранила коленку, даже шрамик остался. И тогда папа радостно сказал, что наконец-то сможет нас различать. — Ты обязана показать этот шрамик мне, — прошептал мне на ухо Витя. — Да, было дело, — смеясь, сказала мама. В ее глазах ненадолго мелькнула грусть, но быстро исчезла.       Остаток ужина прошел без навязчивых вопросов Карины, которая после признания Вити затихла, иногда задумчиво посматривала в нашу сторону.       После плотного ужина я и Витя скрылись в комнате, чтобы побыть наедине. Некоторое время он рассматривал наши детские фотографии, которые украшали книжные полки. А я любовалась парнем, взглядом «проходя» по его широким плечам, сильным рукам и по его фигуре. — Смешные, — оборачиваясь ко мне, сказал Пчёла. — Это да. Правда, эти смешные лица повзрослели, — вспоминая свое детство, ответила я. — С тринадцати лет боюсь потерять близкого мне человека. — Не бойся, я рядом, — подсаживаясь ко мне, сказал Витя.       Я легла на его колени, и Виктор стал перебирать пряди моих волос, пропуская их сквозь пальцы. Давно мне не было так уютно и спокойно. — Я сейчас замурлыкаю от удовольствия, — почти шепотом произнесла я. Витя засмеялся.       В комнату зашла Карина и села на свою кровать. — А у вас всё серьёзно? — спросила она. — Просто недавно одна моя знакомая полюбила парня, он ей песни в уши заливал, а потом оказалось, что он ей изменил. Правда, мерзко?       Я резко выпрямилась и посмотрела на сестру. — Он, наверно, понял свою ошибку и исправляется? — ответил парень. -Родная, мне уже пора. Поздно, — поднимаясь с кровати, сказал Виктор. — Доброй ночи.       Я вышла проводить его. — Прости за все это, — голос мой дрогнул. — Эй, я понимаю ее отношение ко мне. Я сделал глупость. Ты простила меня, а она нет.       Он поцеловал меня, и я поднялась на цыпочках, чтобы обвить его шею руками. — До встречи, малыш, — он вышел и закрыл за собой дверь.       В ванной я быстренько умылась и переоделась в пижаму. Когда вошла в комнату, я, демонстративно не замечая сестру, легла в кровать и сделала вид, что сплю.       Счастье — удивительное слово. И каждый его воспринимает по-своему. Для одних — это богатство. Для других — любовь и дружба. Для третьих — здоровье. Для четвертых — мир на Земле. Для меня счастье — это видеть счастливые лица своих родных, чувствовать их любовь.       Если мне зададут вопрос: «Счастлива ли ты, Романовская Алина?», я без раздумий отвечу «да». Ведь семья и любимый человек рядом. А что ещё нужно? Размышления о том, что лучше любить или все же быть любимым, можно назвать вечными, поскольку в любом случае хочется все и сразу. Да и мало кто согласится любить безответно или же терпеть рядом человека, только по той причине, что он любит, но при этом понимать, что к нему никогда не сможешь испытывать взаимности. Между мной и Витей, что-то непонятное, как будто какое-то притяжение.       Именно с Пчёлкиным я чувствую себя комфортно, нужной и защищённой. Будто я маленькая хрупкая девочка, которая ищет защиту от злого мира. А Витя способен меня защитить.       В этих раздумьях я провела почти весь день, иногда отвлекаясь для того, чтобы слушать лекции и общаться с преподавателями и с одногруппниками. Карине сегодня повезло, у неё было меньше пар, и наверняка она сейчас дома, ну или в магазине для творчества. Поэтому домой я собиралась в одиночестве. Как только вышла из здания, я почувствовала совсем не летний ветер. Укутавшись теплее в своё пальто, я хотела быстрее добраться домой. Но недалеко от университета меня догнал Андрей: — Привет. — Виделись, — сухо ответила я. — Алин, ты чего такая хмурая? — Ну, я как бы хочу домой побыстрее, а ты меня, мягко говоря, задерживаешь. — Успеешь домой. Слушай, а давай сходим куда-нибудь? — Сегодня погода не для свиданий, Андрей, давай в другой раз, — как можно безразличнее ответила я. — Да, чё ты сегодня серьёзная? Обиделась из-за своего хмыря блатного?       Я проигнорировала вопрос Андрея и хотела уйти, но он мне не дал. — Ты серьёзно думаешь, что у вас серьёзно? Да ты для него игрушка, которая через неделю надоест. У таких, как он, серьёзной семейной жизни не может быть. Он тебя погубит, и твоя мечта стать актрисой тоже умрёт! — Откуда тебе знать какой он? — Я знаю, что он не чистый. Да, он грабит нищих для того, чтобы харя его была довольна, — в ответ я молчала. — Мой родственник Ваха как-то с их бригадой встречался, ну и я присутствовал. И видел этого твоего Виктора Палыча, и видел его с нехорошей стороны. — Ты-то хоть не лезь! — почти со слезами на глазах проговорила я.       Развернувшись, я направилась подальше от парня, но тот схватил меня за руку и развернул к себе: — С этим Пчёлкиным у тебя не будет будущего! — сжимая мою руку сильнее, говорил Андрей. — Отпусти, Андрей, — я была в шоке. — Отпусти, мне больно.       Я вырывалась из его схватки. Я не узнавала своего вечно веселого друга Андрея, как будто это не он. От всего этого у меня просто текли слёзы, опять эти слёзы. — Эй, чебурек! Отпусти ее. Тебе что мало по роже я съездил тогда? — услышала я знакомый голос. — Я сказал, Алину отпусти.       Вдруг Андрей зло посмотрел на Витю, потом на меня. Расслабив схватку и отпустив мою руку, прошипел: — Ещё поговорим! — парень направился в другую сторону.       Я стояла на месте, не двигаясь. Все еще не верилось, что Андрей, с которым я знакома с самого первого учебного дня, может быть таким. Виктор подошел ко мне вплотную, и заставил поднять голову, мягко взяв меня за подбородок. — Не смей больше плакать из-за таких, как он. Слышишь?       Я кивнула головой и прижалась к его груди, чтобы скрыть слезы, которые продолжали идти.       Руку сильно саднило, и я прижала ее к себе, чтобы боль утихла. — Покажи мне руку, — требовательно попросил он.       Я вытянула ее. Она была красного цвета. Виктор выругался. — В следующий раз этому петуху кадык вырву. — Вить, пойдем отсюда, — тихо произнесла я.       Парень улыбнулся и, поцеловав покраснения на руке, потянул меня за собой. В полном молчании мы сели в машину. После случившегося говорить не хотелось, и Витя понимал это, поэтому не настаивал на разговоре. А я думала о том, что представляет из себя человек. Вот, вроде, общаешься с ним, привязываешься к нему и понимаешь, что он стал частью твоей жизни, но вдруг все рушит одно неправильно сказанное слово или поступок. — Куда мы едем? — я прервала тишину, разглядывая незнакомые дома, мимо которых мы проезжали.       Долю секунды Виктор молчал, но, посмотрев на меня, ответил: — Ко мне домой… Если, конечно, ты не против? — Нет, — ответила я осторожно после небольшой паузы. — Теперь я познакомлю тебя с родителями, — весело хмыкнул Витя.       Честно говоря, я облегченно выдохнула, когда он упомянул родителей, потому что боялась оставаться с ним наедине в более интимной обстановке. Я пока не готова переступить ту черту, которую боятся переступить все девушки. — Погоди, — резко вскрикнула я. — У меня же нет подарка для них. Как же мне быть? Неудобно идти с пустыми руками. — Романовская, блин, напугала, — Витя рассмеялся. — Неудобно спать на стенке, одеяло сползает. Это не страшно. — Нет, — настаивала я на своем. — Давай остановимся у магазина. — Девушки, — закатил глаза парень, заворачивая к небольшому магазинчику. — Я с тобой. — Нет, я сейчас вернусь, жди, — бросила я, закрывая дверь.       В магазине было столько конфет, что моя внутренняя сладкоежка пожелала вылезти наружу. Выбрав самую большую коробку, я протянула ее кассиру. Женщина средних лет оглядела меня с головы до ног с пренебрежительным выражением лица. Мол, откуда у такой меня есть деньги на дорогие конфеты? А что я? Я получила очередной гонорар за съемку.       Оплатив покупку, я поторопилась на выход. Витя стоял возле машины и, говоря по телефону, курил. — Это ты послушай меня. Еще раз твой щенок тявкнет, и ему несдобровать. Я все сказал.       Он сбросил вызов и посмотрел на меня. — Всё хорошо? — спросила я. — Проблемы тут с одним. Но это не важно. Ты готова? — Да, — кивнула я.       Через десять минут мы подъехали к многоэтажному дому. Я вышла и глубоко вдохнула прохладный воздух.       Мы поднялись на третий этаж, и Виктор открыл дверь своими ключами. — Мам, пап, вы дома? — крикнул он. — Витюш, ты сегодня рано, — из комнаты показалась женщина средних лет худощавого телосложения. У нее были короткие светлые волосы и очень добрые глаза. — Ой, здравствуйте. — Здравствуйте, — ответила я. — Мамуль, это Алина. Алин, это моя мама, Алла Петровна, — представил нас парень. — Очень приятно, проходите скорее, — засуетилась мама Вити. — Мам, а батя дома? — снимая пальто, спросил Виктор. — Да в магазин вышел, сейчас придет.       Мы прошли в просторную комнату, где был включен телевизор, а на диване лежала пряжа. — Алла Петровна, это вам, — протянула я конфеты. — Спасибо, мои любимые, — улыбнулась женщина.       Она в суматохе убрала пряжу и спицы, взбила подушки. — Алиночка, присаживайся. Витя, ставь стол. Будем пить чай. — Может, я вам помогу? — спросила я. — Нет-нет, сиди. Ты наша гостья.       В скором времени Виктор поставил в центре стол, его мама достала белую скатерть и чайный сервиз.       Входная дверь хлопнула, и в комнату вошел мужчина в очках того же возраста, что и Алла Петровна. — У нас гости, — констатировал он.       Виктор представил нас, и все вместе мы сели пить чай. На протяжении вечера родители расспрашивали нас о нашем знакомстве, планах на будущее. Алла Петровна рассказывала о Вите, даже показала фотоальбом с его детскими фотографиями. Я искренне смеялась над ними, особенно мне понравилась фотография, где Витя запечатлен на детском стульчике, одетый в костюм индейца. — А вообще Витенька с детства мечтал стать аквалангистом. — Мам, это когда было-то, — засмеялся Виктор. — И вообще, Алин, пошли чё покажу.       Мы перешли в другую комнату. На стенах здесь также висели фотографии и полки с книгами. Стоял небольшой диванчик, письменный стол и большой шкаф. — После моего переезда здесь почти ничего не изменилось, — сказал Виктор, усаживаясь на диване.       Оглядываясь по сторонам, я заметила фотографию, где были изображены Витя, Космос, Валера и еще один парень, которого я не знала. Здесь им было лет семнадцать, не больше. — Ты любил носить кепки? — улыбаясь, спросила я. — И сейчас люблю, — ответил парень. — Что-то ни разу не видела. — Не солидно всё это.       Я рассмеялась и задала еще один вопрос: — А кто четвертый? — Это Саня Белый. Фотка сделана перед тем, как он в армию ушёл. — Ясно. Чем займемся? — я посмотрела на Витю, прислонившись к столу. — Тебе не кажется, что пора показать мне свой шрамик? — приподнимая одну бровь, спросил он.       В словах Вити звучал некий вызов, спрашивающий, как далеко я готова зайти. Шрам был на коленке, и предполагалась, что необходимо оголить эту часть тела. К моему счастью, на мне были надеты джинсы в стиле хиппи, с порезами на нужном месте.       Ехидно улыбаясь, я поставила правую ногу на диван рядом с Витей. Небольшой шрам хорошо был виден на моей бледной коже. В глазах парня я увидела разочарование и сожаление. Он проиграл, мне не пришлось раздеваться.       Неожиданно для меня Виктор дотронулся до коленки, пальцем прочерчивая линию, сходную со шрамом. Электрический ток пробежал по моей спине от его прикосновения. Я не успела опомниться, как Витя обнял меня за талию и перевернул на спину, укладывая на диван. Я тихо взвизгнула и рассмеялась. Кажется, это нервное.       Виктор склонился надо мной, и его лицо оказалось очень близко. Он настойчиво впился в мои губы, и я ответила на поцелуй со всей страстью, на которую была способна. Его рука лежала у меня на животе, медленно поднимаясь вверх и задирая свитер. — Вить, уже поздно, мне пора домой, — прервав поцелуй, сказала я.       Парень шумно выдохнул и перекатился на бок. Минуту мы молча лежали, привыкая к новым ощущениям и чувствам. — Я тебя отвезу, — наконец ответил Пчелкин.       Попрощавшись с родителями, мы вышли на улицу. В машине повисла неловкая тишина, которую я боялась прервать. Начался дождь, и всю дорогу я рассматривала, как капли скатывались по стеклу. — Приехали, — сказал парень, останавливаясь у моего дома. — Вить? — он посмотрел на меня. — Потанцуем? — Где? — На улице, — улыбнулась я. — С ума сошла? В такой-то ливень. Заболеть решила? — отнекивался Виктор.       Я улыбнулась и вышла из машины на улицу, где моментально промокла до нитки. — Алинка, ну-ка марш домой, — приказным тоном крикнул Витя, показываясь из машины. — А ты заставь, — засмеялась я.       Ругаясь, Виктор подошел ко мне. Я тут же поцеловала его, обнимая за шею. Он ответил на поцелуй, но вскоре прервал его, поднимая меня на руки. Зайдя в подъезд, он поставил меня на ноги. — Дуреха моя, — прошептал мне в губы Витя. — Люблю тебя, — ответила я и, попрощавшись, поднялась на свой этаж, скрываясь в квартире.