Шепот в ночи

      Тело рассекают кровавые линии, боль, и я теряю сознание. Прихожу в себя уже в Малфой-меноре. Осознание того, что он всё знает: знает, что я пытаюсь сделать, знает моё тёмное настоящее. Ненавидит? Как же ещё можно относиться к Пожирателю смерти.       Возвращаюсь в Хогвартс; всё тихо, что странно, но ты теперь не преследуешь меня повсеместно. Я не чувствую тебя постоянно за своей спиной — как призрака и к своему ужасу понимаю, что мне этого не хватает. Эта одержимость тобой, это странное чувство, которое — иначе как болезнь — не воспринимается.       Ты, наконец, подошёл, я жду обвинений, но вместо этого…       — Я тебя люблю, давно, прости, я не хотел, я дурак, я…       Его слова. Он всё говорит и говорит, а я стою, как громом поражённый. Кто из нас двоих сошёл с ума?       Ты вдруг опускаешься передо мной на колени — это странно неправильно, и я отмираю. Хватаю тебя, встряхиваю, крича:       — Поттер, ты сбрендил!       Он так близко, что ощущаешь его дыхание, а когда он тянется и целует — мои желания выходят из-под контроля; желание притянуть, обладать и не отпускать.       Я боюсь себя, я боюсь того, что должен сделать. «Должен», — как я ненавижу это слово. Я молчу, а ты не выпытываешь ничего, лишь смотришь с некой болью вслед мне.       А ночи… Эти редкие встречи, когда ты обнимаешь и целуешь, ты шепчешь, шепчешь, шепчешь. Все эти слова, предназначенные лишь мне, я плавлюсь от них и едва сдерживаю своё естество, что желает захватить и не отпускать. Доступный плод быстро приедается; не хочу, чтобы ты остыл ко мне, не хочу видеть отсутствие твоего интереса; я хочу чтобы ты жаждал. Но, как сложно сдержаться и не крикнуть: «Люблю!»       Я покидаю Хогвартс, покидаю тебя. Что теперь? Мы враги? Теперь уже окончательно. Не получится просто сказать: «Прости»; не получится всё бросить. Как жаль, что всё нельзя повернуть вспять, что нельзя начать жизнь сначала.       Мой дом — это страх, это преклонение и подчинение. Всё, чему меня учили, приходится забыть. Во что мы превратились? Это отвратительно. Я ловлю себя на мысли: что хочу чтобы ты пришёл, хочу чтобы ты убил его. Это жестокое желание, ведь я сам убить не смог, а сможешь ли ты? Я живу лишь во снах; снах, куда приходишь ты. Хочу снова услышать твой шепот, почувствовать твои поцелуи, вспоминая и желая лишь одного — чтобы ты выжил.       Я вижу тебя, никакие чары не скроют тебя от меня. Всё моё естество тянется к тебе. Но одно моё слово — и они убьют тебя. Я вру, играю страх (а может и нет), ведь я так боюсь, — что тебя убьют, что это будет здесь, в моём доме. Всё что угодно — пусть хоть смерть — только бы ты жил.       Пламя, оно вздымается, пожирая всё. Но мне почти всё равно, умирать не хочу; но главное, что ты жив. С ужасом смотрю, как ты возвращаешься ко мне, болван гриффиндорский — я же предал тебя, я же Пожиратель — но ты всё рано летишь и спасаешь. Мгновения, когда я могу коснуться тебя. Когда мы соприкасались последний раз? Давно, будто в другой жизни. Я не могу находиться рядом, не могу смотреть тебе в глаза: я трус, я предал тебя, я Пожиратель неспособный на действительно сильные поступки. Я не достоин тебя.       Новость о твоей смерти застала меня в лесу. Я застываю, стараясь отогнать дурные мысли. Это блеф, это ложь Тёмного Лорда. Ты же Мальчик-который-выжил, ты не можешь умереть.       Всё как в тумане: авроры, люди вокруг. Мне что-то говорят, но я будто попал в густой туман, в болото. Я только и делаю, что ищу тебя, и мне уже плевать — на чьей я стороне. Отец находит меня. Он убил Лорда, значит, он тоже понимал, как всё плохо. Понимал и притворялся. Он обнимает меня; тут и мать, но я их не слышу.       Я всё ещё надеюсь, но надежда рассыпается в пыль, когда всё стихает. Твоё тело, такое маленькое, в руках полувеликана, но это ты. Будто заснул на мгновение. Вокруг тишина, внутри меня тишина и пустота. Мой мир рухнул, рассыпаясь; а ведь я ни разу не сказал, что люблю тебя.       Жизнь превратилась в один сплошной спектакль. Пафосные речи, радость, и я играю привычную с самого детства роль. Моё сердце бьётся, я дышу, я двигаюсь, но чувствую себя куклой. Мы приводим дом в порядок; я собираюсь в Хогвартс; я встречаю товарищей по факультету; я всё так же общаюсь, учусь, но не живу. Всё стало таким пустым. Знания, чтобы стать сильным политиком; имя, чтобы быть достойным человеком; внешне идеальный и аристократичный. Движения, речь — я действую по привычке. А как я боюсь ночей. Этих снов, которые втягивают меня в свой тягучий мир, из которого не хочется выбираться. Всё чаще приходит мысль выпить сонное зелье, заснуть и не просыпаться.       Я взлетел. Было раннее утро, никого. Всё лучше, чем сны; мысль о невозвращении из их мира захватывала всё сильней. Я сопротивляюсь по привычке, а может потому, что он не понял бы этого. Он бы осудил.       Взлетаю: несколько кругов, простой оборот, но небо больше не зовёт так тягуче безмерно. Краски исчезли, желания тоже.       Я слышу смех, такой радостный, такой родной, его смех. Я, даже не осознав ещё до конца, уже лечу к парню на метле. А осознание — что это не он — выливает на меня ушат воды. Его нет, он мёртв, он умер во имя проклятой Британии и его народа. Во имя и тебя тоже, Драко.       Смотрю в глаза парня, что только что делал неимоверные виражи, и это на этой-то древности.       — Тебе жить надоело, безумец, летать на этой рухляди! — кричу ему.       Он молчит, смотрит на меня своими серо-голубыми глазами, на миг я вижу в его повороте головы, наклоне, взгляде что-то странно знакомое. Мерлин, я схожу с ума!       Я стараюсь покинуть этого парня как можно быстрее, чтобы новая безумная идея не возникла в моём воспалённом мозгу.       Я всё чаще ловлю себя на том, что наблюдаю за ним — Стивеном. Вот сейчас он держит вилку так же, как Поттер; а этот жест рукой, будто поправляет отсутствующие очки. Его волшебная палочка другая, но этот жест. Его дуэль с Люпином. Это движение палочкой и чуть кривоватая дуга, но заклинание получается идеальное. Его жесты, его движения, его взгляд, что временами прожигает меня насквозь.       Я схожу с ума. Я уже сошёл с ума, так как готов поверить в невозможное, как утопающий, который хватается за соломинку.       Рождество — мой любимый праздник, был. Этот вечер в мэноре, эти пафосные речи, и то, что о Гарри уже почти забыли. О нём почти не говорят, его не упоминают. О войне стараются забыть, и о нём забудут, как о части этой войны. Захотелось уйти вслед за ним. Как ему там без меня? Чувствует он хоть что-то?       Я пью, не замечая — что и сколько, стараясь уйти подальше от толпы выхожу, уже изрядно покачиваясь. Рождество — семейный праздник, его проводят с дорогими тебе людьми.       Безумная, пьяная идея поселяется в мозгу, и я приказываю домовику переправить себя к нему.       Смотрю на его могилу — камень, камень, камень. Смотрю на всё это, и в душе лишь пустота. Опускаюсь на снег, который хоть немного скрывает этот ужас.       Мысли вернулись к Гарри, и сами собой перепрыгнули на Стивена, они разные. Так почему? Я не успеваю до конца осознать свой вопрос - что уж говорить о ответе на него, — как Стивен возникает передо мной. Такой странно-заботливый. Что этому парню до меня? Он что-то пытается до меня донести, куда-то тянет. Какое мне дело, что обо мне подумают, что кто-то напишет? Все мои страхи теперь кажутся мелкими, жалкими. Я всегда играл даже перед ним, ни разу не показал себя настоящего, потому что боялся.       — Я ведь так ни разу и не сказал ему, что люблю.       Почему я говорю это сейчас перед абсолютно незнакомым человеком? Почему?       Всю жизнь боялся, а теперь осмелел; теперь, когда потерял его.       — Я жалкий трус, ведь мог бы хоть раз; ан нет, мы Малфои, мы гордые, мы никогда не признаёмся в чувствах, мы лишь принимаем любовь. Любовь, разве мы её заслужили? И что? И всё. Замуровали в этот склеп и забыли.       Я уже мало соображаю, что говорю, впадаю в странное небытие, и я этому рад, так как здесь нет чувств, нет одиночества.       Я живу странной жизнью, жизнью тела, так как душа замёрзла там, на его могиле. Замёрзла на том камне, покрытом снегом. С каждым днём ловлю себя на мысли, что эта жизнь бессмысленна. К чему она? Понимаю, что моё состояние уже замечают окружающие. А если отец узнает? Куда он меня отправит? Лечиться? Не хочу.       Так может, пока ещё могу решать за себя — решить, наконец, всё и с концами.       Сегодня наблюдал за полётом Стивена. Как он летает! Наблюдал как ненормальный, смотрел и видел Гарри; уже хотел подняться, подлететь и поцеловать; хорошо, что во время очнулся. Это же другой парень, пусть похож, но это же не он. Я пугаю самого себя, уже с трудом сдерживаюсь.       Я сижу на парапете Астрономической башни. Ночь. Тихая, майская ночь, тонкий серп луны освещает округу.       Сижу на краю и смотрю вниз. Один прыжок и моей никчёмной жизни конец; как просто и как тяжело. Разозлится ли он на меня? Хотя, если я увижу его там, то пусть злится; страшнее, если я его и там не встречу.       Меня хватают резко, внезапно, и я с вскриком падаю на пол.       — С ума сошёл? Упадёшь! — крик взволнованный, резкий — опять Стивен. Это уже даже не смешно.       — Уйди. Я не могу без него: хочу уйти, хочу сказать, что люблю его, хоть там в послесмертии, а потом будь, что будет, — прошу, пока ещё могу сдержаться, так как безумное желание попробовать его губы и кожу на вкус то и дело мелькает в моей больной голове, а тьма почти спрятавшейся за облаками луны лишь распаляет желание.       Но слова — резкие, отчаянные — заставляют проснуться ту, что давно умерла в агонии, заставляют проснуться надежду:       — А сказать это в глаза, когда я обнимал тебя, целовал до безумия, шептал, шептал, шептал, было нельзя? А ответить хоть раз простым словом «и я тоже» нельзя? Лишь одно слово, и я бы остался. Я бы сделал всё, чтобы остаться, зная что нужен, что любим. Разве не понятно, что я тоже не железный, а живой из плоти и крови?       Я не могу поверить, мне нельзя верить, кричит разум! Но губы уже тянутся к… В темноте я мазнул по щеке, нашёл его губы и поцеловал.       Его пальцы уже бегут по моему телу, а я тяжело дышу после поцелуя, что не вызвал отторжения, а лишь распалил сильнее мои безумные идеи.       Его губы прикасались, казалось там же и так же, как когда-то; его пальцы блуждали по моему телу, раздевая; и тогда я услышал шепот с того света, шелест прошлого; теперь сомнений больше не было…       — Люблю тебя, эту шею, гладкую, эту нежную кожу, ты так пахнешь. Твои плечи и ключицы, люблю целовать…       Он всё шептал, и шептал, и шептал, а моё тело привычно плавилось: от его маленьких признаний, от его слов, погружаясь в давно забытую истому. Это он и плевать как, и плевать, что произошло. Он жив, он рядом, он всё ещё любит!       Но нет, теперь всё будет по-другому, всё будет так, как положено, так как должно было быть с самого начала, так как он заслуживает.       Я переворачиваю несопротивляющееся тело, подминаю его под себя, прижимаюсь к его спине, трусь о его промежность своим возбуждённым членом, целую его в шею, ласкаю его естество и провожу рукой по звёздочке ануса. Заклинание очищения и смазки — и массирую его вход, он такой податливый как масло в руках, прогибается и меня прорывает:       — Люблю тебя: люблю всего без остатка, с твоим непростым характером, с твоим взглядом задумчивым, когда ты здесь и не здесь одновременно; люблю твой порывистый характер; и совсем не против полюбить твоё новое тело…       Я шептал всё, что приходило в голову, растягивая его такого узкого, поглаживая его член, слушая его стоны, чувствуя всем телом — как он вздрагивает и дышит с придыханием. Такой податливый: он всё такой же, как и раньше.       Я уже на грани: хочу обладать им, хочу сделать своим; двигаюсь, пытаясь войти, но застываю на полпути, понимая, что ему больно; какой же он узкий. У меня уже круги плывут перед глазами, но не хочу причинять ему лишнюю боль.       — Прости, ты такой узкий, может на этом сегодня и закончим?       — Двигайся, прошу. Хочу, чтобы мы вновь стали едины, хочу ощутить тебя в себе. Двигайся.       Два раза повторять не пришлось, и я, уже мало что соображая, продолжил входить, остановился, понимая, что легкое движение — и я не выдержу — кончу как мальчишка. Понимаю, что причинил боль, ласкаю его нежно и требовательно; отклик не заставил себя ждать:       — Двигайся, — и это говорит он мне; Мордред, не смогу.       — Если я двинусь, то кончу. Ты такой узкий.       Но его ответ чуть не заставил меня кончить:       — Тогда кончи в меня, — он притягивает меня к себе и целует, и я сдаюсь желанию.       Я кончаю быстро, слишком быстро и наклоняюсь, чтобы доставить ему удовольствие. Он тоже кончил быстро мне в рот и я не отстраняюсь, проглатываю.       Луна, будто издеваясь, выплыла из-за облаков, освещая его: другая фигура, другие шрамы, другое лицо и глаза, но я вижу его — Гарри Поттера.       — Надеюсь, ты больше не исчезнешь? Ты ведь не позволишь мне умереть, а без тебя я не хочу жить, Гарри, — говорю я ему.       — Гарри умер и похоронен под мраморной глыбой, я Стивен — нищий магглорождённый.       — Мне плевать: кто ты сейчас и как ты выглядишь; мне было бы плевать даже если бы ты был магглом, русалом или кентавром, хотя это доставило бы некоторые проблемы, — (мда, с кентавром бы определённо были бы проблемы) проносится у меня мысль; и я сам не замечаю, как улыбаюсь — впервые за, Мордред знает, сколько времени искренняя улыбка расползается на моём лице. Он улыбнулся в ответ.       «А вот его улыбка, как и смех — прежние», — проносится мысль.       — Я не могу без тебя, ты как сильнейшее любовное зелье, как афродизиак, как наваждение. Не будет тебя, не будет меня. Ты сам подсадил меня на зелье под названием Гарри, так что прими ответственность как истинный гриффиндорец. Я люблю тебя!       Это первые по-настоящему откровенные слова, по-настоящему мои мысли высказанные вот так, в открытую. Может это магия этой ночи или… а не всё ли равно. Но я больше не вернусь в прошлое, к прошлому себе. Он ведь здесь, в настоящем. Он целует меня, он отвечает страстно, открыто, от всей души тянется ко мне:       — Я не меньше одержим тобой, и если ты останешься со мной, то второй раз отпустить тебя я уже не смогу. Не отдам никому. Я люблю тебя, Драко!       Он снова целует меня, снова ласкает и шепчет, шепчет в ночи…       — Я тоже тебя люблю, Гарри, — шепчу я ему в ответ. Профиль автора фанфика Hiwlaska https://ficbook.net/authors/1578958