Fuck me, daddy!

Это была случайность. Случайность, коих в мире полным-полно. Сможет ли кто-то объяснить этот порыв? Вряд ли. Да и стоит ли вообще? Но для Чанёля это навсегда останется будоражащим воспоминанием. Тем воспоминанием, при мысли о котором по телу проходит дрожь, а в голове взрываются маленькие фейерверки. Это было что-то запретное, в какой-то степени незаконное, такая детская шалость, если эту «шалость» можно назвать детской. Эта встреча была их первой встречей. Пак Чанёль за все свои тридцать семь лет впервые столкнулся с надобностью посещать дом руководства. Ладони предательски потели. Еще даже не подъехав к месту, он уже с любопытством и завистью рассматривал дома, стоящие в ряд вдоль длинной, кажется, бесконечной улицы. Каждый дом отличался. Создаётся впечатление, будто хозяева соревновались, кто же сможет сделать свой дом более вычурным, показать свой достаток и неограниченность в средствах. Слишком пёстро. Будто в этих домах живут павлины, которым кроме как своего «хвоста» и показать-то нечего, на деле же, если лишить их этой прелести, выйдут обыкновенные индюки, напыщенные и всё равно гордые. Без тени сомнения, Чанёль скажет, что был бы не против быть одним из них. Жить в роскошном доме, сорить деньгами, тратить их на дорогие фарфоровые статуэтки в саду, делать крышу из дорогой импортной черепицы, а дорожку в саду выкладывать из лучшей морозоустойчивой плитки. И совершенно неважно, что обычно зима в Корее не достигает настолько низких температур, когда плитка лопается. А ещё дачу. Он хочет огромную дачу на Чеджу. Просто потому, что это престижно. Но всё, что у него есть — это возможность посетить один из таких домов. Дом господина Бёна действительно мало отличался от остальных. Нет, конечно, в нём присутствовали элементы декора, которые, так или иначе, отличали этот дом от остальных, но в целом… Ещё одно убежище напыщенного индюка. Именно индюком считал Пак своего начальника, несмотря на то, что по всем правилам, он каждый день улыбался, глядя на этого мужчину, соглашался с его, даже ошибочными, решениями, помогал с работой. Он нажал на звонок, кнопка которого была украшена каким-то ужасно блестящим камушком, который на свету пускал лучики прямо в лицо гостя. Спустя пару минут ему открыли дверь. В дом его впускала девочка, по всей видимости, дочка босса. Глядя на неё, можно было с уверенностью сказать, что, как только она вырастет, станет прекрасной дамой, которая на раз будет разбивать сердца мужчин. Но пока что это ребёнок с игривым, загадочным взглядом, который безостановочно блуждает по телу Чанёля, цепляясь за мелкие детали. — Добрый день. — Чанёль поклонился, понимая, что этот ребёнок возможно, позже тоже станет его начальником, что не может не огорчать. Девочка игриво приподняла брови, растягивая губы в хитрой улыбке. — Какой же это день? — Немного грубоватый голос как для на вид шестнадцатилетней девчушки. — Уже вечер, господин… — Она замялась, взяв одну из густых прядок, начиная её накручивать на изящный пальчик. Это была первая неприличная мысль. В этот момент, глядя на эту девочку, Чанёль невольно подумал о том, что хотел бы смотреть, как она этими пальчиками будет водить по его телу, а на просьбу дотронуться до члена будет так же застенчиво крутить локон и игриво улыбаться. — Господин Пак. Пак Чанёль. — Прогоняя наваждение, ответил он. — Чанёль-оппа! — Радостно воскликнула девочка и, хлопнув в ладоши, развернулась и побежала в одну из комнат. Чанёль плохо слышал то, о чём говорили господин Бён со своей дочерью, но ясно было одно: он был явно недоволен. Из разговора Пак понял, что девочку зовут Бекхён, а ещё, что она себе слишком много позволяет, позорит семью и вообще не заслуживает места в семейном реестре. — Господин Пак! — Выглядывая из кабинета, вопит мужчина, махнув рукой, призывая пройти в комнату. — Проходите. Прошу простить меня за мою бестактность. Заработался. Улыбнувшись в ответ, Чанёль лишь поклонился в приветственном жесте, ещё раз ловя глазами выбежавшую из комнаты девчонку. Проследив за ней взглядом и услышав, как та с грохотом закрывает дверь, он выдохнул, проходя в кабинет. Ну, что можно было сказать? Как и ожидалось, кабинет господина Бёна соответствовал всем ожиданиям. Массивный стол из, наверняка, столетнего дуба, который когда-то рос на этой территории, всё выдержано в тёмных, шоколадных тонах, как бы намекая на всю солидность хозяина комнаты. Книжный шкаф, находящийся далеко от окна и тем самым слабо освещаясь, привлекал внимание. Безусловно, Бён не прочёл ни одной книги оттуда, ведь все они, кажется, расставлены по цветовой гамме. Диван такого же шоколадного цвета стоял в метре от шкафа, а на противоположной стене — огромная картина, которой однозначно необходимо любоваться, сидя на этом диване. Одним словом — "вычурно". — Не обращайте внимания! — Прервал раздумья Пака мужчина. На что тот вопросительно взглянул, скромно присаживаясь на край дивана, слыша, как скрипит кожа под ним. — Это недоразумение! — Словив этот взгляд, уточнил мужчина. — Ах, не стоит волноваться. Господин Бён, я всё понимаю. Это ведь ребёнок. — Мысленно Чанёль эту юную особу ребёнком не считал. Те искры, которые она бросала, жесты, обращения, всё это выдавало в ней далеко не неопытную, невинную девушку, коей она казалась на первый взгляд. — Тогда, — кашлянув, — продолжим. В домашней обстановке господин Бён оказался ещё большим занудой. Между важными разговорами он вставлял никому не нужные фразы в духе: «В этом году я отдыхал на Филипинах. Там чудесный воздух!» или «Моя жена закончила кулинарные курсы в Нью-Йорке. Не хотите ли присоединиться к нам на выходных?» А что мог сказать Чанёль? «А я в этом году сделал ремонт в ванной, потому что жена настояла!», «Отдыхали у её матери! Это вам не Филипины. В воздухе одна лаванда, та, которая с самого дешёвого освежителя!». Зато в доме Пака всегда уют, не то, что этот музей. Пахнет домом, а здесь местами краской и дорогим парфюмом. Какое впечатление осталось после посещения? Дорого. Роскошно. И-таки хочется присоединиться на выходных к ним. Как бы он не ненавидел всех этих богачей с их причудами, ему хотелось быть среди них. Возможно, со временем такая жизнь приедается, но лучше так, чем выживать на маленькую зарплату, считать каждую копейку и раз в пять лет выбираться в отпуск. Ближе к выходным, к большому удивлению Пака, начальник заглянул к нему, напоминая о том, что в эти выходные Чанёль обязан присутствовать. И оставшееся до встречи время Чанёль прихорашивался как только мог, достал жену с постоянными рассказами о том, как живут богатые; о том, что, возможно, он приглянулся начальству и теперь их ждёт светлое будущее, наполненное счастливыми моментами.

***

В этот раз дверь открыл молодой парень. Он ужасно был похож на дочку Бёна, в какой-то степени Пак сказал бы, что он даже красивее. Если для девушки такие черты лица немного грубоваты, то мальчишка с таким лицом был безумно красив. Ах, они были так похожи, даже озорные огоньки в глазах точь в точь. — Чанёль! — Радостно выкрикивает мальчишка, но сразу же одергивая себя продолжает. — Господин Пак. Добрый вечер. Этот голос пускает по мужчине разряды, вызывая маленькие мурашки. Такой же, как у той девчонки. А пальцы. Те пальцы, которые Пак тогда представлял на своём теле, сейчас застенчиво теребят пуговку на белоснежной рубашке. Присматриваясь лучше, Чанёль понимает. Эти двое не просто похожи, будь они даже близнецами привычки то разные, тон голоса должен разниться, это один и тот же человек. Теперь всё встает на свои места, а выговор Бёна в тот раз уже не кажется неожиданным всплеском. — Оппа, — тише и смелее начинает Бекхён, — смотрю, ты догадался, да? Чанёль не знает как реагировать, но его это забавляет. За секунду из скромного, смущённого и застенчивого он превратился в хитрого, коварного, соблазняющего парня. Поменялось выражение лица, и теперь Бён младший, кажется, даже выглядит на пару лет старше. — Где господин Бён? — И Бекхён не мог не заметить хрипотцы в голосе. Как и в тот раз. Это доказывает, что мужчина восхищён им, даже когда он не в образе юной леди. — Это была случайность. Маленькая шалость. Не воспринимай это всерьёз. — Свободно переходя на "ты" начинает парень, не собираясь отвечать на поставленный вопрос. — Не начинай мечтать, обычно я не ношу платья. Мне просто хотелось отца немного опозорить. — Я пришёл рано? — Стараясь игнорировать откровенность мальчишки, настаивает на своём Пак. — Да, он там… — Лениво взмахивая рукой, указывая в сторону огромной столовой, которую Чанёль так и не рассмотрел в прошлый раз, отвечает Бекхён. Ещё раз окинув мужчину оценивающим взглядом, он направился на кухню, покачивая бёдрами, зная, что это явно не останется незамеченным. Было то, чего Чанёль не смог предугадать. Семейный ужин подразумевал семью. И поэтому, зайдя в просторную столовую, он застал шестерых незнакомых ему человек, а также, среди приглашённых гостей была и парочка директоров, которых Чанёль ранее встречал неоднократно. Прямо около Бёна сидели коллеги, а дальше, разделённые тремя стульями, по всей видимости предназначенными для Пака, госпожи Бён и Бекхёна, сидели родственники, которые активно и шумно обсуждали что-то. Поклонившись, Чанёль прошёл, присаживаясь около директора по связям с общественностью, пытаясь вникнуть в разговор. Чуть позже к столу присоединилась и госпожа Бён. Теперь понятно, в кого Бекхён. У женщины ровная гладкая кожа приятного оттенка, хорошая фигура, довольно милое лицо, не знай он о ней, то подумал бы, что это дочь господина Бёна. Пока Пак проводил параллели между схожестью Бекхёна и родителей, сам Бён младший удобно уселся возле мужчины, бросая на него взгляды. Бекхёну он понравился. Понравился больше всех пришедших директоров отделов. Мальчишка не знал, являлся ли Пак руководителем одного из отделов или нет, но из всех присутствующих он вёл себя наилучшим образом. Отличные манеры, сочетающиеся с превосходной внешностью, грубоватый голос, который, наверняка, отдаёт важные приказы. Когда Бекхён смотрит на него, создаётся впечатление, что они одни. Что вот сейчас, изолированы от этого раздражающего шума, что все эти обсуждения и разговоры проходят мимо них, что они сидят в непрозрачной коробке. И Бён уверен, что Чанёль чувствует то же самое. В его взгляде читается отстранённость, мечтательность. Повинуясь своему желанию, Бекхён касается кончиками пальцев колена мужчины. Вначале несмело, вырисовывая понятные только ему узоры, а после сжимает ногу мужчины, проводя рукой вдоль. Безусловно, ему нравится реакция. В самом начале Пак нервно дёргает ногой, пытаясь сбросить чужую руку, но после, ловя на себе игривый взгляд, напрягается. Под рукой мальчишки играют мышцы, которые то напрягаются, когда Бён сжимает ногу, то расслабляются. Чанёль нервно сжимает кулак, стараясь не привлекать к своей персоне внимания. Ему хочется спросить у этого ребёнка, что он делает, но боясь быть пойманным, он просто пытается отвлечься. Разговор, который, казалось бы, минуту назад был таким увлекательным и интересным, потерял свой окрас. Маска спала, и за столом мужчина видел уже не людей из высшего общества, а свиней, которые в деньгах как будто в грязи купаются, которые рассказывают об отпуске в Альпах и на Мальдивах, стараются переплюнуть друг друга, несмотря на такую тесную связь между собой. И только Бекхён был настоящим. Не скрывал свою сущность, показывал, что для него не деньги важны, а похоть. Это конечно не многим лучше, но среди всех собравшихся это был лучший вариант. Чанёль нехотя бросал взгляды на мальчика, боясь задержаться на сейчас светящихся глазах, утопая в этом юношеском запале, следил за рукой, которая сейчас так смело водила по ноге. Эти пальчики, которые перебирают складки на штанах, вырисовывают узоры на ноге, оставляя приятные ощущения, отвлекают от всего. — Господин Пак, — обратил внимание на гостя хозяин. — Вас утомила наша беседа? — Нет, что вы! — Чанёль выдавил улыбку, надеясь, что сейчас от него отстанут. А испугавшийся Бекхён одёрнул руку, боясь быть пойманным. — Я хотел бы узнать ваше мнение по поводу плана на следующий год. Ваши мысли довольно неординарны. Выражают мнение простых сотрудников. — Пак сначала напрягся, давя в себе порыв высказать всё, что на самом деле думает общественность. — Да, я просмотрел тот материал… — Свою мысль Пак не довёл до конца, ведь Бекхён, который неотрывно с любопытством сейчас смотрит на него, вновь коснулся бедра. На этот раз смелее водя по ноге, иногда дотрагиваясь до паха мужчины. — Я думаю, что там есть неточности. Дальше говорить не хотелось. Чанёль не понимал, его сейчас захлёстывает азарт, интерес, адреналин или всё-таки злость и возмущение от такого смелого парня. — Какие? Господин Пак, — обратился к коллегам Бён. — Очень одарённый сотрудник. Он мне уже не раз помогал в составлении важнейших документов! Его мнение весьма ценно! — Нахваливал мужчина. Но самому Чанёлю было не до этого. Через толстую ткань брюк Бекхён водил пальчиком по члену, который не мог не отзываться на прикосновения. Эта игра начинала нравиться всё больше, а подкупаемый тем, что они находятся не одни, возбуждение накатывало даже быстрее. Сначала просто водя, потом нажимая, ощущая, как член соскальзывает из-под пальца, ловя его пальчиками и чувствуя, как он твердеет прямо в руках. Не выдержав такой пытки, которая жутко отвлекала, Чанёль незаметно попытался убрать руку парня. — Я видел, что в следующем году вы планируете повысить производство почти в полтора раза… Ах. — Не выдержав того, как Бекки водит по внутренней стороне бедра, а после сильно сжимает пах, Чанёль выдыхает. — Думаю, что работникам тяжело будет достичь таких результатов даже за год. — Он внимательно следит за реакцией мужчин, которых, кажется, эта фраза всё-таки заставила задуматься. Пока сказанную им фразу обдумывали, Чанёль перевёл взгляд на Бекхёна, который широко улыбался, смотря в ответ. Мальчишка и не собирался останавливать свои действия. — Тебе скучно? — Предположил Пак, понимая, что в действительности заняты все, кроме Бекхёна, который нашёл себе жертву на вечер. — Оппа… — Одними губами прошептал Бекхён, сжимая уже порядком возбуждённый член. Грубо оттолкнув руку мальчишки, Чанёль выдохнул, скорее разочарованно, нежели облегчённо. Заметив, что бугорок в штанах стал больше, он подвинулся ближе к столу, так, чтобы никто не мог заметить его проблему. — Чанёль, я слышал, что вы довольно быстро продвинулись по службе? — Обратился один из директоров. Пак о нём знал крайне мало, так как, по всей видимости его перевели из заграничного филиала. — Да не то, чтобы… — Промямлил мужчина, ловя на себе немного гневный взгляд начальника. — Я мог бы и быстрее, если бы работал усерднее! — Быстро исправил ситуацию. — А, не могли бы вы мне рассказать… — Окончания фразы Чанёль не услышал из-за шума в ушах, который резко появился вместе с наглыми, завораживающими пальчиками, которые мяли его член. Бросив взгляд на соседнее место, Пак удивился, понимая, что мальчишки нет, а, значит, он сейчас под столом, в такой опасной близости. Бекхён смело и без остановки тёр полувозбуждённый орган, понимая, что хотелось бы, чтобы его пальцы и член не разделяла плотная ткань брюк. Бек не видит лица Чанёля, но ему кажется, что тот далеко не смущён и не находится в смятении. Бён не ошибся. Этот мужчина однозначно достоин внимания. Не только его внешность привлекает, но и его внутренняя сила; огонь, который с каждой секундой разгорается, охватывая и Бекхёна, заставляя полыхать синим пламенем. Прислушиваясь к шуму, мальчишка расстегнул молнию на штанах, засовывая руку внутрь, уже увереннее обхватывая член, второй рукой он всё ещё водил по напряжённому бедру мужчины. Он не видит, но чувствует, как участилось дыхание Пака, как нервно сжимает кулаки, и, безусловно, хотелось бы видеть его руки в этот момент, с напряжёнными мышцами, местами проступающими венами. Да, Бекхён возбуждается, просто думая об этом. Отбрасывая остатки сомнения, волнения, нерешительности, Бён шумно сглатывает, доставая член Чанёля из трусов, с восторгом и интересом рассматривая возбуждённый орган. И мальчишка не разочарован. Он видит именно то, что хотел увидеть. Красивый, налитый кровью член, с красноватой головкой, из которой еле виднелась смазка. Стерев большим пальцем смазку, сжимая член, Бекхён начал пальцем водить вокруг отверстия уретры, получая в ответ на свои действия нервное подёргивание ногой. Случалось ли с Чанёлем такое? Нет! Никогда! Если отбросить всё, то сейчас его насилует какой-то мальчишка. Какой-то сексуальный, горячий мальчишка, пальцы которого так нежно сейчас водят по члену. Конечно, Пак не может думать ни о чём приличном и на все переговоры за столом просто кивает, глупо улыбаясь и стирая выступивший пот со лба. Вся эта ситуация до такой степени неправильная, неожиданная, будоражащая, что сложно даже подумать о своих действиях. Бывало в жизни Чана, когда он дрочил, представляя мужчину, думая о том, что было бы нереально круто втрахивать какого-нибудь парня в кровать, слышать его грубые стоны, доводить до оргазма. Да что там, он уже даже этого Бекки представлял, пусть и в женском образе, но реальность оказалась не хуже. В самых смелых мечтах всё было не так. Пак готов кончить только от того, что представляет, как сейчас под столом сидит Бекхён, смотрит на его член, думая о том, как бы лучше прикоснуться. Сложнее всего было оставаться бесшумным, равнодушным. А Бек в свою очередь вовсе не думал о том, как ему лучше прикоснуться. Он наверняка знал. В отличие от Чана, мальчишка уже не раз кончил, представляя сегодняшний день. В мельчайших подробностях представляя, как он будет ублажать мужчину, которому предстоит вытерпеть все эти пытки, не подав и виду. Проводя ещё раз рукой по бедру, он сжимает через ткань яички немного сильнее, чем хотел и следом получает еле ощутимый толчок ногой в бок. Но такое поведение не огорчает, а наоборот, задорит, вселяет всё ещё детский азарт. Сильно сжимая член в руке, Бек медленно ведет по стволу, оттягивая крайнюю плоть, а после, не раздумывая, приближается и щекочет под уздечкой языком, слыша еле заметный шумный выдох. Обхватывая губами головку, проводя языком по тем местам, где пару секунд назад касались пальцы, чувствуя вкус Пака на языке и растворяясь во всём происходящем, Бекхён мечтает, чтобы сейчас все немедленно встали из-за стола и ушли, оставив их одних, чтобы Бек мог сполна насладиться стонами мужчины. Водя всё также медленно рукой по возбуждённому органу, мальчишка с удовольствием посасывал головку, понимая, что если это и есть взрослая жизнь, то он не против быть взрослым. Немного разжимая пальчики, давая на секунду расслабиться Паку, Бекхён провёл языком от самого основания члена и до уздечки, перехватывая по длине ствола губами, посасывая нежную кожу, желая, как можно скорее доставить удовольствие, Бён и не заметил, как сам возбудился. Появилось желание прикоснуться к себе, почувствовать на себе грубоватую, сухую руку Чанёля. Чанёль же тонул. Он порядком уже расслабился, разваливаясь на удобном стуле, расставляя ноги шире для того, чтобы мальчишке было удобнее. Если бы Пак знал, что, придя сюда, его ждёт такой восхитительный сюрприз, он бы пришёл намного раньше. Бросил бы все важные дела и примчался бы. Интерес к его персоне быстро угас как и со стороны начальства, так и со стороны родственников семьи Бён. Также никого не интересовало, куда же подевался их драгоценный ребёнок. Который на деле вовсе не ребёнок. Стараясь не дышать слишком шумно, Чанёль опустил сжатые в кулаки руки на живот, стараясь прикрыть слегка колышущуюся ткань скатерти. Как же ему хотелось видеть в этот момент Бека. Он бы неотрывно следил за тем, как этот маленький развратник умело пользуется язычком, как его поистине женские пальчики водят по члену, сжимают яички, заставляя плавиться от прикосновений. Заметив момент, когда все гости были настолько заняты беседой, Пак набрался смелости, приподнимая скатерть, буквально на пару сантиметров, замечая макушку парня, которая движется в такт. Лучше бы он не смотрел, даже толком ничего не увидев, его воображение дорисовало не хватающие кадры, и потребность кончить возросла в несколько раз. Член предательски дрогнул, ещё больше наливаясь кровью, готовый в любую минуту взорваться. Бекхён почувствовав это, отстранился. У него и самого не было сил, губы начинали потихоньку неметь, своё возбуждение отдавалось болью и виднелось на штанах мокрым, светловатым пятном выступившей смазки. Прислонившись к ноге Пака, он, тяжело дыша, расстегнул свои штаны, доставая член и быстро водя по нему, желая побыстрее кончить. Чанёль, заметив, что его мальчик перестал к нему прикасаться, вновь приподнял скатерть, замечая, как раскрасневшийся, вспотевший, слегка потрёпанный парнишка сидит, хватаясь за его ногу одной рукой, а второй в диком темпе дрочит, неотрывно смотря на член Пака. Такая картина возбудила бы кого угодно. И мужчина рад, что именно он стал свидетелем такого развратного поступка наследника семьи Бён. Опустив скатерть, Пак засунул свою руку под скатерть, придвигаясь к столу ещё ближе. Трудно делать вид заинтересованности в разговоре, когда ты знаешь такие пикантные подробности происходящего. Неотрывно глядя на начальника, он кивал как китайский болванчик, совершенно не прислушиваясь к тому, о чём говорят. Из всего шума он вылавливает только тяжёлое дыхание Бёна, который с непониманием смотрит на свисающую в опасной близости к члену руку мужчины. Но не успел Бекхён придумать, для чего же всё-таки опустил руку Пак, как тот, пресекая все его догадки, взял в руки свой орган, сжимая его в руках, демонстративно водя по нему, позволяя Бекхёну как можно лучше рассмотреть. И реакция не заставила себя ждать. Спустя секунду, Чанёль почувствовал, как начало двигаться тело Бёна в такт подёргивания его руки, почувствовал, как напряжено тело мальчишки, как он тяжело дышит, на секунду отрываясь от созерцания члена, кусая коленку мужчины, вызывая у того еле различимое шипение. Движения становятся всё более быстрыми, дыхание Бекхёна всё чаще, громче, мальчишка уже и вовсе не обращает внимания на то, где он находится. Сейчас, в его глазах, в его голове только рука Пака, так ловко двигающаяся в такт его собственной. Вздрогнув, мальчишка на секунду обмяк, но после продолжил уже лениво водить рукой по члену, размазывая сперму, замечая капельки жидкости на дорогом отцовском ковре. Чанёль не видел, но понял, что произошло. Стоило ему на секунду представить Бекхёна в этот момент, как и по его телу прошли мурашки, и, закусив внутреннюю сторону щеки, чтобы не издать никакого звука, он кончил. И пелена спала. Вместе с последними вытекшими каплями спермы пришло осознание. Он сидит в гостях у своего начальника, в обществе с людьми, которые не смотрят, а потом глянут: в полу-лежачем положении, с рукой в штанах, по которой стекает сперма. Если бы можно было, Бекхён бы обязательно принялся за второй раунд, но переходить рамки «дозволенного» не стоит. И, всё же, не удержавшись, он провёл горячим языком по пальцам Пака, слизывая жидкость, запоминая его вкус. На такие действия Чанёль лишь еле заметно искривил лицо, понимая, что ничем хорошим это не закончится. Бек также послушно заправил рубашку Пака в штаны и застегнул их. Ему так хотелось продолжить, но не здесь. А сам мужчина просто как школьница хотел подорваться и убежать отсюда. Было страшно от того, что кто-то мог заметить его. Конечно, всё внимание было приковано к хозяевам дома, но риск был, и он был велик! Как он мог сделать такое? Уму непостижимо! Взрослый мужик, только начавший мечтать о карьере, позволил совратить себя малолетке. Смотря на начальника, который время от времени поглядывал на него, Чанёль уже начал думать о том, что стоит написать «по собственному» и идти в свободное плаванье. Будет фрилансить, зарабатывать копейки, на худой конец есть жена, которая всегда поможет, поймёт. Жена… Как ей теперь в глаза смотреть? И даже, если сказать, что это было против воли, не поверит, хотя это ведь правда! А, может, и вовсе не стоит говорить? Вечер плавно перетекал в ночь, господин Бён намекал гостям, что стоит поднимать свои откормленные зады и продвигаться ближе к выходу. Бекхён же как испарился, так ни разу и не вышел к гостям. Проводив одного из последних гостей, оставаясь вместе с Паком и директором Кимом, хозяин дома прокашлявшись, начал. — Господин Пак, я думаю, вам стоит остаться! — Сказал он тоном, не требующим возражений. — Вы ведь выпили немного. Как же вы доберётесь?! Это скорее был риторический вопрос. Поэтому Чан лишь улыбнулся, мысленно моля о свободе, доказывая, что даже пешком дойдёт, лишь бы от греха подальше. — И я! — Вмешался Ким. — Я тоже выпил. — На это господин Бён лишь одарил его многозначительным взглядом. Проводив последних гостей, господин Бён сбросил маску безразличия.С серьёзным повернувшись к Паку, он внимательно оглядел его. — Пройдём в гостиную? — Тяжело вздохнув, предложил мужчина. — Вам нездоровится? — С напускным волнением поинтересовался мужчина. — Чанёль, Чанёль —ши… И что в вас нашёл мой сын? — От такого Пак опешил, стараясь не подавать виду, он отодвинулся чуть подальше. Он уже готов каяться, что не педофил, что не совращал его единственного и драгоценного сына. — Вы ведь знаете, что он прямой наследник? Я не настолько стар, но думаю, как только ему исполнится восемнадцать, я передам все дела ему. И знаете, что? Он мне прожужжал все уши о вас. Он хочет, чтобы вы ему помогли ориентироваться. Сегодня, я хотел бы предложить вакантное место секретаря и личного помощника моего сына. Чанёль даже не знал, что на это ответить. Сначала он обрадовался, что речь идёт не о развращении паршивца, потом пришло осознание, что Бён предлагает ему быть правой рукой наследника. — Так вы мне предлагаете через два года стать его помощником? — Переспросил Чан, всё ещё не веря своим ушам. — Два года? Нет, я хочу, чтоб за эти два года ты из него сделал директора. Я видел твои навыки и думаю, ты подойдёшь как нельзя лучше. Всё-таки вкусы у нас с сыном одинаковые. На последнюю реплику Чанёль шумно сглотнул, кривясь и представляя директора на месте Бекхёна. Не самое приятное зрелище. Но всё же, возвращаясь к реальности, Паку оставалось только широко раскрыть глаза и радоваться тому, что заслуженное повышение получено. О таком он даже мечтать не мог. Если бы ещё вчера ему сказали, что он будет помощником директора, он бы рассмеялся. Кто он, а кто директор?! — Я постараюсь не подвести вас! — Мужчина поклонился, проявляя уважение. — Понял я. А теперь, для вас приготовили комнату на втором этаже, там тихо и уютно, кроме вас и сына там никого не будет. Бекхён сидит в своей комнате, а у вас будет вечер на раздумья и составление планов на будущее. Учтите, в ваших планах теперь должен присутствовать отпуск с главой компании. Думаю, наши жёны подружатся. — Бён улыбнулся, похлопав мужчину по плечу, и направился в свой кабинет, ворча что-то о том, что последний бокал был явно лишним. Сейчас, сидя в этой просторной, хорошо обставленной комнате, Чанёль ни о чём не думал. Казалось, что всё, что можно из него выжать, выжали сегодня. Семья Бён оставила неизгладимый след. Вечером мужчина позабыл обо всём: о жене, о работе, наслаждаясь нереальными ощущениями, которые дарил Бён младший, а позже и старший подогнал сюрприз. Удобно разлёгшись на кровати, Пак широко расставил руки, закрывая глаза и представляя своё будущее. Представлялось смутно. В голове снова появился образ нахального мальчишки, который теперь будет его основной обязанностью. И против воли рука сама потянулась к штанам, прикасаясь к паху, вспоминая, как часами ранее на месте рук были губы того дрянного мальчишки. В дверь постучали, скорее ради приличия, ведь мужчина не успел и понять, что кто-то стоит за дверью, как та отворилась, впуская в комнату Бэкхёна. Чанёль сел на кровать, рассматривая вошедшего. Он снова приоделся в платье, натянул чулки, нацепил парик с длинными волосами, не было только макияжа. Ох уж это платье. Пак не знает, где мальчишка его нашёл, но оно сшито будто на куклу, оторочено рюшами, присобрано по бокам, тем самым создавая видимость осиной талии и широких бёдер. Пышная, коротенькая юбка платья, наверняка не с одним слоем подъюбников. Мальчишка шёл вальяжно, медленно, виляя бёдрами так, чтоб Чанёль успел понять всю серьёзность его намерений. Став перед мужчиной, он неотрывно смотрел на него, накручивая на палец прядь волос. — Так и будешь смотреть, дорогуша?! — задал вопрос Бекхён или, может, Бэкки, выделяя последнее слово. — Бекхён… — Чанёль был растерян, конечно, да кто в такой ситуации будет собран. Хорошо, пусть раньше мальчишка пошалил, но это уже выходило за все рамки. В конце концов, им еще работать вместе. Да и Чанёль женат! Нет, это однозначно манило, а такой наряд возбуждал даже своей похотливой невинностью. Парадоксально. Лицо мальчишки было воплощением похоти, томно прикрытые глаза, вздёрнутый подбородок, приоткрытый рот, а вот весь этот наряд заставлял верить в невинность этого паренька. Ну как может такое ангельское дитя быть таким грешным? — Бэкки. — Поправил его мальчик. — Называй меня Бэкки, и я награжу тебя. — Бэкки, — сглотнул. — То, что ты хочешь, неправильно. Теперь ты мой начальник. Ты ребёнок! Я тебе в отцы гожусь! — Хорошо, папочка… Раз ты мне в отцы годишься. — Протянул мальчишка, приподымая слегка подол платья. — Не называй меня папочкой! Бекхён, мы взрослые люди, ты должен понимать, что у меня есть жена. — Но, говоря об этом, Пак неотрывно смотрел на оголившиеся ноги в чулках и, мысленно мечтал о том, чтобы тот приподнял платье выше. — Но я же ребёнок, ты мне в отцы годишься! — Наиграно воскликнул Бён, подходя совсем близко, так, что Паку не пришлось бы и тянуться, он мог спокойно прикоснуться к мальчишке. Поставив одну ногу на кровать, а другую перекинув через ноги Чанёля, он уселся на него, приобнимая за шею и теперь шепча в самое ухо. — Заставь меня повзрослеть, папочка… Это была пытка. Пытка, которую Пак не выдержал. Этот шёпот просто свёл с ума. Он заставит его повзрослеть, несмотря на то, что тот уже достаточно взрослый. Придерживая одной рукой за спину, а другую опустив на бедро, ощущая нежную поверхность чулка, Чанёль провёл выше. Ему хотелось немедленно ощутить тело этого мальчишки. Воображение подбрасывало всё новые и новые картинки. Было столько всего, что Чанёль хотел бы сделать с ним, то, чего не позволяла жена, то, что ей было противно, он хочет попробовать всё. — Малыш, ты ведь понимаешь, что взрослые игры немного отличаются от твоих фантазий? — проведя рукой дальше вверх, он почувствовал кружевное бельё, которое надето на Бэкхёне, это мило, это невинно, это сексуально. — Раздевайся. Бекхён был шокирован такой резкой переменой в мужчине, но это его нисколько не огорчало. Вот перед ним мужчина, которому так неловко, который так смущён, а теперь он властный, с диким огнём в глазах. Бек встал с него, отходя на пару шагов. — Возбуди меня! — Добавил Пак, удобнее устраиваясь на кровати, широко расставляя ноги, касаясь рукой еще не возбуждённого члена. И невозможно было не подчиниться. Это так смущало и возбуждало одновременно. Такого с Бекхёном никогда не было. Эти чувства, эмоции впервые. Медленно снимая сначала чулки, поворачиваясь спиной и нагибаясь так, чтобы Чанёль мог видеть задницу в кружевном белье, потом платье, демонстрируя своё тело, прикасаясь к себе и следя за ответной реакцией. И она была. Чанёль без остановки водил языком по губам, временами закусывая их. Ни на секунду его взгляд не перестал блуждать по телу. На Бекхёне осталось только бельё. И он стал избавляться и от него. — Оставь! — Рыкнул Пак, а после, стукнув себя ладонью по колену, кивнул. — Ложись. Папочка должен наказать тебя за сегодняшний проступок. Бекхён аж вздрогнул. Ох, было бы здорово, если бы за каждую его шалость наказывал его Чанёль именно так. Это действительно было так ново и возбуждающе. Что таить, на самом деле Бекхён никогда не спал с мужчиной. Нет, конечно, у него есть мужчина, который регулярно трахает его, но это резиновый член У Биг, потому что Бекхёну нравится У Бин, но этот член такой биг, что пришлось немного отредактировать. Но, чтоб его касался настоящий мужчина. Стянув с головы парик и бросив его куда-то в сторону, на негнущихся ногах Бён подошёл ближе, думая о том, как бы ему лечь. Удобно ложась животом на ноги мужчины, он шумно сглотнул, прислушиваясь. — Ты ещё не передумал, Бэкки? — Теперь шёпот Пака сводил с ума, касаясь дыханием за ухом парня. — Нет. — Нет! Нет! Нет! Бекхён не готов отступить, ему хочется, несмотря на то, что он даже не представляет, понравится ли ему. — Вдруг нас услышат? — Снова шёпот, сопровождающийся поглаживанием по ягодицам. — Не услышат. Они в другой части дома! Хватит уже! — Не выдерживая подступающего возбуждения, Бекхён заёрзал, призывая к более активным действиям. Пак сначала сдвинул кружевную ткань в сторону, всё также нежно поглаживая мягкую и упругую кожу. Глубоко вдохнув воздух, он ударил его ладонью по ягодице, выбивая из мальчишки тихий полустон, полукрик. Удар отдался покалыванием в руке, но это так заводило. Чанёль и не думал, что это так возбуждающе. Чувствовать ногой то, как возбуждён мальчишка, как вздрагивает, как натянувшись подобно струне ждёт следующего удара, не пытаясь увернуться или накричать. Еще удар. Пауза. А затем еще пара шлепков, покалывание чувствуется сильнее, а ягодица начинает розоветь. — Бэкки? — Услышав, как парень всхлипывает, Чанёль осознал, что мог быть резок и это вовсе не то, что нужно. — Папочка… — Немного жалобно, как показалось Паку, начал мальчишка, но после заёрзав на коленях, виляя задом приподнялся вверх, демонстрируя то, что его все устраивает. На самом деле, нет. Бён Бекхён никогда не думал, что это может быть так возбуждающе. Эти шлепки, которые звоном звенят в ушах, кровь, прилившая к лицу, жжение на ягодице. Кто мог подумать, что в порно не симулируют. Это правда заводит. Заводит так, что члену доставляет дискомфорт находиться в тесных женских трусиках. — Папочка… — Вновь жалобно начал он. — Сними их! Вновь капризный и требовательный тон. Но Чанёль слушает. Выполняя просьбу, стягивая последнюю часть одежды, чувствуя, как намокла ткань из-за выступающей смазки. — Шалунишка, тебе так нравится это? — Поднося трусы к лицу мальчишки, он показывает ему мокрое пятно. — Ты такой извращенец, Бекки… Шлёпнув ещё пару раз по попе, он провёл рукой между ягодиц, задевая пальцем анус спускаясь ниже и касаясь напряжённых яичек, легонько сжимая их, доставляя некий дискомфорт. Но Бекхён стонет, мелко дрожит и кончает на штанину Пака. — Просто трахни меня! — Грубо, слегка хриплым голосом говорит Бён, приподымая раскрасневшееся лицо и смотря на Чанёля. — Я чувствую, как пульсирует твой член. Сделай это, папочка! Не дожидаясь никакого ответа, он встаёт с колен, меняя позу, вновь залезает на Чанёля, быстро расстёгивая пуговицы на рубашке, неотрывно следя за своими действиями и ловя взглядом то, как тяжело вздымается грудь Пака. Переводя взгляд на лицо, он сначала замирает. Видел ли он раньше? Замечал ли? А может это только сейчас кажется? Сердце Бекхёна пропустило пару ударов. Чанёль был невероятен. Слегка смущён, возбуждён, его волосы, до этого аккуратно уложенные, сейчас растрепались, глаза блестят, на щеках лёгкий румянец, губы приоткрыты. Эти пухлые, искусанные губы. Они и раньше манили, но сейчас... Что произошло? Слишком трудно сопротивляться. Поддавшись эмоциям, Бек схватил мужчину за грудки и притянул к себе, целуя жадно, страстно, посасывая и покусывая его губы, водя языком по ним и мыча от удовольствия, когда немного пришедший в себя Чанёль обхватил руками его ягодицы, притягивая ближе. Сил терпеть не было. От близкого контакта с Паком член Бекхёна снова начал наливаться кровью и теперь, не теряя ни секунды, парень быстро расстегнул все пуговицы, стягивая рубашку с плеч, торопливо, трясущимися руками расстёгивая штаны. Чанёль приподнялся, придерживая Бекки, который не отходил от намеченного плана. Член Чанёля уже давно был возбуждён, перед глазами снова встала сегодняшняя сцена под столом. Приподнявшись, Бекхён легонько толкнул Пака, давая сигнал, чтобы тот лёг на спину. — Смотри на меня, Чанни! — Взяв член мужчины в руку, он направил его к анусу, медленно садясь на него, погружая в узкую дырочку. — Бек! — Вскрикнул Чанёль, хватая парня за руки. — А как же… — Он замялся, не зная, как продолжить. — Успокойся, я уже растянул себя… — Прошептал Бён, слегка смущённый тем, что не смотря на всё желание партнёр о нём заботится. Узкое колечко мышц сопротивлялось не сильно, но ощутимо. Да, Бекхён вводил в себя У Бига, но это невозможно сравнить. На секунду он замешкался, понимая, что не может расслабиться, но Чанёль, заметив это, опустил свою руку на член парня, водя по нему, стараясь доставить как можно больше удовольствия, расслабляя, и Бэкки поддался. Какое-то пугающее ощущение исчезло, он смело, но аккуратно начал вводить орган мужчины в себя. Опустившись полностью, Бён замер. Эти ощущения были новы, лёгкий дискомфорт, немного отличающаяся форма, пульсация. И Чанёль, который неотрывно смотрит, с лёгкой заботой и волнением, выискивая ответы. — Я в порядке. Помоги мне, Чанёли. Обхватив ягодицы парня, Пак слегка приподнял его, затем, снова опуская на член, цепляя простату, отчего Бекхён, выгибаясь, громко застонал. Заметив, что мальчишка больше не так сильно напряжён, что его лицо вновь из сосредоточенного превратилось в расслабленное, Чанёль вновь повторил свои нехитрые действия. На этот раз смелее, приподнимая Бекхёна больше и насаживая резче, чувствуя, как узкий проход сжимает член, доставляя удовольствие. Громко рыкнув, он перевернул Бёна на кровать, нависая сверху, смотря в его лицо, запоминая каждую эмоцию, которую потом не раз будет вспоминать. Движения резкие, быстрые, каждый толчок глубокий, но аккуратный, все мышцы напряжены, воздух в комнате становится влажным и спёртым, но для этих двоих  это не помеха. Чанёль безумно возбуждён, каждое движение кажется последним, вот сейчас, и он не успеет выйти из Бекхёна. Каждый раз, когда приближается оргазм, Пак замедляется, не желая отпускать тело мальчишки. Теперь Бекхён не казался школьником, просто ребёнком. Сейчас это взрослый, горячий, сексуальный, обворожительный парень, которого хочется касаться. Целовать каждый миллиметр его тела, оставляя свои следы. С каждой секундой стоны всё громче периодами срывающиеся на рык, тела всё ближе, движения быстрее, у Бекхёна перед глазами всё кружится. Всё, что он видит это Чанёль, его сильные руки, его пресс, его член, который с такой жадностью входит в него. Бекхён не выдерживает. Его тело содрогается, сжимается, что ощущается и Чанёлем. Двигаться стало трудно, но последний рывок приносит удовольствие. Ещё пару раз войдя, чтобы сохранить то ощущение тесноты, Пак выходит из парнишки, вновь нависая над ним, приводя дыхание в порядок. — Это было потрясающее, невероятно, восхитительно! — Бекхён шептал это, прижимаясь к мужчине. Он вновь стал простым мальчишкой, который ещё ничего не знает о жизни, снова такой же невинный, но с пламенем в глазах. Чанёль ушёл до того, как встал Бекхён. Если мальчишке удалось уснуть, то Пак пребывал глубоко в своих раздумьях, находя повод для того, чтобы не корить себя. Это было лучшее, что случалось. Мужчина уверен в том, что повторись это ещё раз или ещё тысячу раз его мнение не поменяется. Бекхён лучший. Кажется, он создан для него. Хрупкий, такой красивый, нежный и в то же время такой сильный, настойчивый. Трудно перечислить все те достоинства, которые приходили в голову. Не было тех угрызений совести за измену. Нет. Кажется, будто Чанёль на самом деле изменял Бекхёну с женой. Словно всё, что было до этого, просто игра. Этот серый мир приобрёл краски. Когда Бекхён проснулся, место Чанёля уже давно было холодным. Одежда аккуратно сложена, а на ней лежала записка: «Запиши мой номер, мы ведь теперь коллеги, детка. Отвечай на каждый мой звонок и сообщение, иначе папочка накажет тебя!» На губах мальчишки заиграла улыбка, а на душе стало легче. Пак Чанёль, его проводник в светлое будущее, огонь, который освещает дорогу к счастью.