А ей всего лишь хотелось любви

      Она целовала его робко, нежно, тягуче, показывая этим поцелуем всю свою любовь, целовала сладко, оставляя солёный вкус на губах. А он смотрел на эти подрагивающие, мокрые от слёз ресницы, держал дрожащие руки, вцепившиеся в футболку и понимал, какой же он дурак.       Понимал, что вот сейчас, она возьмёт и уйдёт. Что это именно тот раз, когда она сдержит слово, когда не сможет простить. Уйдёт и не вернётся, даже не оглянувшись. Это было последней каплей.       Закрывая глаза, он видел отрывки жизни. Своей жизни. Видел момент их первой встречи, когда он, спустя два года дружбы, взял и приехал, тот восторг, что загорелся в её глазах, когда она увидела его, как зарумянилось лицо и расплылись пухлые губы в улыбке. Сейчас, он точно знал, что ни какая работа, никакие деньги, связи, положение не стоят её улыбки. Той самой улыбки, которую она дарила только ему. Он так же видел тот момент, как она впервые осмелилась его поцеловать: как подскочила на носочки, чтобы дотянуться до него, как заставила наклонится и как робко прижалась губами к его нижней губе, всё равно не доставая. Вспомнил и момент их первой ночи. Как она страстно отдавалась ему. Целиком. Полностью. Навсегда. Впервые. Помнил её смущённое, помятое, но счастливое лицо их первым утром.       Но всему приходит конец. И её терпению тоже. Слишком много она отдавала, в надежде получить что-то в ответ, а он не мог. Понимал, желал, но не мог дать ей того, чего она желала всей душой. Всем естеством. Любви.       О, каким же дураком он был! Только сейчас всё встало на свои места. Только сейчас он понял, что любит. Любит её. Ту, которая уже никогда не будет его. Да, он признаётся. Себе. Ей. Всем. Да кому угодно! Но сказанного, увы, не воротишь.       Осознать вину - сложно. Признать - ещё сложнее. Но доказать это другому - невозможно.       И вот сейчас, смотря на эту содрогающуюся в тихих рыданиях спину, он понял, что она ни капли не изменилась. Что всё, в чём он её обвинил, пусть и было попыткой самовыразиться, как он и доказывал ей, что она признала, но всё же она осталась такой же, как и прежде, чего он не видел до этого. Из-за чего накричал на неё. Обвинил во всех грехах. Обвинил в том, что она такая.       Обвинил ту, которую любит, в том, за что её любит. За эту непосредственность, яркость, открытость и жизнерадостность. Да, чёрт возьми, даже за эти её татуировки, контуры которых он любил обводить пока она спала и из-за которых он её потерял. Но она будет не она если поддастся. Прогнётся под другого. Переступит через себя.       А её силуэт всё таял. Растворялся вдалеке вокзала, на котором всё началось. На котором всё и закончилось. И если она ещё полюбит, то он понял, что больше этого не сможет. Он просто не сможет забыть её, стереть из памяти, найти другую, кто была бы хоть каплю похожа на неё.       Утро. Рассветное марево растворило в себе хрупкую фигуру девушки. А на перроне всё так же сидя на коленях, и, схватившись за голову, немигающим взглядом смотрел ей вслед мужчина, а по щеке текла солёная капля, что словно ключ распахнула двери в мир горечи и страдания. В мир без неё.