Твоя детская наивность.

По окончанию многочасовой тренировки Юра не чувствовал ни ног, ни рук, ни спины, вообще никак себе не чувствовал. Переобувшись, и подобрав сумку с пола, сложил туда коньки и перекинув через плечо, направился к выходу. Погода в этот день стояла жаркая. Может кому-то это было бы отличным поводом отправиться погулять, но измучившемуся Плисецкому в такую духоту помирать и только. Настроение в последние дни запачкалось в каком-то дерьме. Уже который раз Юра устаёт на тренировках больше, чем обычно привык уставать. Дебильная программа с хреновенькой подборкой музыки уже хорошенько успела нагреть нервы Плисецкого до такой температуры, что он шипел на каждого, пытавшегося с ним заговорить человека, как закипающий чайник. Нормально откатать программу никак не удавалась. Порой Юра был слишком напряжённым, от чего некоторые движения были слишком резкими, а иногда и вовсе падал. Яков заверял парнишку в том, что тот просто сильно загружен и стоит устроить выходной, но тот лишь вечно отмахивался бубня какую-то неразборчивую ругань себе под нос. На сегодняшний день Юра не планировал ничего, кроме как вечером снова придти на лед и откатывать злосчастную программу снова и снова. У него было всего несколько часов на всё про всё. Хотя этих всего, было более, чем достаточно. Дома заняться было абсолютно нечем. Туда он возвращался только, чтобы поесть, ну или иногда, поспать. Сегодня было точно такое же, как и вчера, а может и завтра. По дороге домой, Юра в уме по несколько раз откатывал свою программу и даже там умудрялся сбиваться. Сейчас больше всего ему не хватало поддержки. Плисецкий не любил давать слабину, поэтому всегда хотел казаться сильным, зависящим только от себя самого. Юра привык бороться со своими трудностями в одиночку. Порой, когда было уж совсем не сладко, он обращался к дедушке. Хотелось бы заходить к нему почаще и изливать душу по этой ахинеи в его жизни, но и заставлять переживать его в лишний раз не хотелось. Юра даже уже не помнит, когда в последний раз навещал деда. Ему постоянно некогда, да и, если раньше можно было поговорить с ним на любую тему, то теперь Юра не в том расположении духа, чтобы не думать об одном только катке. Плисецкий отметил для себя, что в ближайшее время, обязательно, заглянет к дедушке, и хотя бы просто поинтересуется, как у него идут дела, а не навязать ему свои проблемы. Но только не сегодня, сегодня был слишком тяжёлый день. Впрочем, как и предыдущие. Казалось бы, этому нет конца. Достав ключи, и отыскав на ощупь самый длинный из них, Плисецкий вставил его в замочную скважину и сделал несколько оборотов. В подъезде было по обычному тихо и звон ключей эхом отдавался от холодных, голых стен. Попав, наконец, в квартиру, Юра первым делом стащил с себя обувь и небрежно запнул ногой куда-то под обувной ящик. Шаркая по полу, парнишка отправился на кухню и завалился на самый ближайший стул за столом, принимая попытки думать, чем он будет питаться этим днём. Не было сил даже дойти до холодильника и посмотреть, какие продукты есть. Тогда Юра начал перечислять на пальцах, чего у него точно нет: –Соли нет, молока нет, фруктов тоже нет..Зато есть брокколи. Плисецкий тут же поморщился. Уж чем, чем, а такой шнягой травится он не станет. В данный момент, он даже не мог сообразить от куда вообще в холодильнике оно есть. И почему из всех продуктов, помнит только это. Обречённо выдохнув, Плисецкий встал из-за стола и вместо того, чтобы посмотреть, что в холодильнике, развернулся и ушёл в совершенно другом направлении, выплюнув очередное ругательство. Сейчас его ждала тёплая постель и беззаботный сон.

***

–Спокойнее, –откомментировала Барановская, наблюдая очередное падение Плисецкого. Юра особо не торопился подниматься. Ноги ужасно ныли от не очень удобных, натирающих коньков и набитых, падениями, синяков на коленках и некоторых местах на руках. Плисецкий был уже готов биться в истерике, разбивая кулаки в кровь об уже осточертелый лёд. Но он просто сидел, и смотрел в одну точку, пытаясь сосредоточиться и взять себя в руки, не обращая никакого внимания на недовольный взгляд тренера. В висках не приятно пульсировало, а горло противно обжигало. –Ещё раз, –монотонно произнёсла Барановская. В следующий раз получилось гораздо лучше, но этого было всё ещё недостаточно. –Хорошо, Юра. В этот раз ты хотя-бы не упал, –казалось бы похвалила его Лилия. Плисецкий стиснул зубы, сжимая кулаки так сильно, что ногти уже больно впивались в кожу. Подобное заявление показалось ему не справедливым. Он знал, что способен на большее, и раньше было даже как-то..легче. Но сейчас, всё будто поменялось. Будто смысл его жизни, вовсе не в катании на льду, как тот привык думать, а в чём-то другом. –"«Хотя бы не упал», –передразнивал её в уме Плисецкий: –..Сволочи., да я и лучше могу", –сейчас Юрий предпочёл бы даже неодобрительные взгляды, получасовые морали, но никак не это. –"Хотя бы..Хотя бы, блин. Тьфу нахрен" Понимая, что сегодня более менее, чем так не выйдет, парнишка ушёл со льда, присев на скамейку и расшнуровывая шнурки. Пока тот мучался с узлами, к нему подошёл Яков. Он был серьёзен и по виду в не очень хорошем настроении. –Юра, я подумал и решил, что тебе лучше.. –Я не устал и мне не нужен отдых, –отрезал блондин, закончив с одним из коньков. –Я освобождаю тебя от занятий на неделю, –последнее слово Яков произнёс по слогам, чтобы тому лучше уяснилось, –Торопиться нам всё равно некуда пока-что. Спорить с ним Юре не особо хотелось. Что ему его указание? Найдет место, где тренироваться, а там уж и посмотрим. Новость была не из приятных. Хотя с другой стороны, Юрий хотя бы начнёт нормально высыпаться, не подрываясь каждое утро до рассвета и в попыхах собираясь на тренировку. Впрочем, такую ситуацию можно было оценивать с разных сторон. –А я за эту неделю не разучусь хотя бы на коньках стоять? –возмущённо произнёс Плисецкий, сделав ударение на слове "хотя-бы" и злобно покосившись на Барановскую.

***

У Отабека же напротив, всё было замечательно. Программа была хорошо отработана, отредактирована и почти готова. В данный момент он раз за разом щёлкал каналы один за другим. Делать было особо нечего, поэтому этот день проходил в пустую. Неожиданное вибрирование заставило Отабека вздрогнуть. Достав телефон из карман джинсов, тот прочёл сообщение: Юрий Плисецкий: –Занят? Отабек Алтын: –Нет Юрий Плисецкий: –Сможешь сегодня в Питер?) Отабек Алтын: –Скоро буду)) Отабек был определённо рад, что ему не придётся сидеть в одиночестве и он наконец-таки выберется из своей норы и увидится с Плисецким. В спешке собрав все необходимые вещи в чемодан, он надеялся как можно скорее купить билет в аэропорту и прилететь уже сегодня. Позвонив тренеру, он предупредил, что собирается ненадолго в Питер. Всё казалось бы так быстро и легко, пока в памяти не "пришло оповещение", что ему ещё около часа, а то и больше ждать посадку на самолет. Что-бы в дороге не помереть со скуки, Отабек прихватил с собой плеер, убедившись, что тот достаточно заряжен. На дворе уже прилично стемнело. Было понятно, что он будет в Петербурге только ночью, а может и вовсе утром. По дороге, Отабек закупился в ближайшем супермаркете продуктами, такими как фрукты, салаты, минералки на всякий. Кто знал, сколько времени он потратит на эту поездку и когда проголодается.

***

Уже битый час Юра сидел за столом и помешивал чайной ложкой уже давно остывший чай. На часах было уже четыре. Он не спал всю, мать его, ночь, в ожидании Отабека. Телефон лежал на столе по правую сторону от Плисецкого, что бы не пропустить звонка или сообщения. Плисецкий уже чуть ли не бился головой об деревянный стол. Глаза уже слезились, от недосыпа. Организм был явно против планов парнишки на это утро. Юра в очередной раз посмотрел время на настенных часах. Минуты тянулись слишком долго, нестерпимо клонило в сон. И вот он уже почти спит face of table, как вдруг вибрирует телефон, заставляя стол противно трещать вместе с ним. В ушах ещё несколько минут неприятно гудело, тем временем пришло ещё пару сообщений. Отабек Алтын: –Юра, ты дома? Ты спишь? Юра? Плисецкий подорвался с места, накинул ветровку, обулся и нáскоро выбежал из дома. Отабек уже ждал его у подъезда. –Я думал ты меня встретишь в аэропорту. –Извини. Зашли в подъезд они молча, поднялись тоже. Плисецкому было нечего сказать, он всё ещё спал на один глаз. Даже уже за столом разговор никак не клеился. Первым сдался Отабек, и поставив кружку на стол с не громким стуком, привлёк внимание о чём то задумавшегося Юры. –У тебя всё впорядке, Бек? –Плисецкий дёрнулся, будто только, что проснулся. –Тьфу, ты потерянный! –Да я сегодня весь день потерянный. Неделю. Две, –как то не совсем весело хмыкнул Юра. –Проблемы? –Да-а там, –отмахнулся Плисецкий, –Ничего особенного. Отабек не стал настаивать на ответе, но заметил как Юра сильно закусил губу. Ещё секунда и Плисецкий не выдержал. Он рассказывал всё быстро, будто на одном дыхании. У него, чуть ли не буквально, душа наружу лезла на одних только матах. Отабек внимательно слушал, не смея перебить. Приходилось хорошо вслушиваться и запоминать, чтобы потом собрать этот пазл в одно целое. Так как сейчас Юра говорил совершенно не думая, всё подряд и в порыве гнева, а в этом случаи учитывались некоторые, возможные привлечения. –А Яков что говорит? –Кто? –устало переспросил Плисецкий. Отабек аж дёрнулся от шока. "Всмысле «кто»? Тренер твой, балбес" –Аа, этот что-ли, –и без чье либо помощи, додумался Юра,– Как обычно нёс свою ахинею, что мне нужно отдохнуть, –злобно фыркнул Плисецкий. –"«Этот что-ли», –в уме передразнил его Отабек, –Будто у тебя много знакомых с именем Яков." –Слушай, Юр. Иди, отоспись. –А ты? –поинтересовался тот потерев сонные глаза кулаком. –Не знаю, найду себе какое нибудь занятие. Как проснёшься, тогда может сходим куда нибудь. –Угу, –устало кивнул Плисецкий, выползая из-за стола. Шаркая ногами по полу, Юрий направился в коридор. Плисецкий не много пошатнулся в сторону, но Отабек вовремя подхватил его за руку не давая упасть, улыбнувшись уголком губ. Равновесие он не мог даже на ногах удержать, что уж там о коньках говорить. Плисецкий тоже улыбнулся ему, но выглядело это как-то натянуто, что немного подбесило Отабека, от чего тот фыркнул, когда Юра скрылся за дверью.

***

Когда время уже прилично перевалило за полудень, Плисецкий «пробудился», так сказать, от сна. Бек тем временем тоже успел вздремнуть часок, другой. Оба хорошо, отоспались. Хоть казах уже достаточно отлежался и у себя дома. –Куда пойдём? –поинтересовался юноша, не спеша обуваясь и в то же время пытаясь надеть ветровку, что выглядело со стороны очень нелепо и неуклюже. Отабек подойдя к Юре, подержал ветровку за рукав, чтобы Плисецкому было удобнее одеться. Блондин давно уже не смущался от подобной помощи друга, не впервой же. Но сделай бы такое кто нибудь другой, предположим, Мила, он бы не постеснялся и сожрал бы её руки по самый локоть, как бы странно это не звучало. –Можем забежать в какую нибудь кафешку для начала, ты ведь не против перекусить? Плисецкий вспомнил, что в последнее время нормально не питался, кроме как яблок. Желудок противно заурчал, так сказать, говорил сам за себя. Как бы предостерегаясь, на случай, если Юрий скажет, что вовсе не голоден. –Вот и отлично, –хмыкнул Отабек, поворачивая ручку, что бы открыть дверь, но всё ещё не сводил глаз с Плисецкого. На этот раз Юра смутился не на шутку. Он уже буквально пыхтел от эдакий досады. Было слишком стыдно. Мало ли чего там Бек подумал, может вообще решил, что он тут голодовку устроил. –Слушай, Бек, я не голоден. Всё впорядке, –живот снова заурчал, выламывая у Плисецкого последнюю попытку улизнуть. –По тебе не скажешь, –выдохнул Отабек. –Да это я просто.., –Плисецкий цеплялся за каждую возможность, придумать отмазку, –Съел наверное что-то не то, вот живот скрутило, –нервно улыбнулся тот. –Ну так, в туалет сходи, –казах оставался с таким же невозмутимым лицом. Юрий уже двадцать пять раз пожалел о сказанном, как же хотелось провалиться под землю, да хоть под воду, только не стоять здесь. –Идём, –буркнул Юра, толкая дверь и оказываясь в подъезде первым. –А как же твой живот? Получив ещё одну дозу шпарящей крови, и постепенно сгорая от стыда, юноша выпалил сквозь зубы: –Забудь. Идём жрать. –Как знаешь, –пожал плечами парень и вышел в подъезд, закрывая за собой дверь на ключ.