an error of judgment

      Это сложно. Сложно только поверим в своё счастье, потерять его в одно мгновение. Хотя в нашем сказе было бы точнее сказать «Её». Такую прекрасную, идеальную, пусть и сильно похожую на прошлую любовь всей жизни. Она была лучше, в миллионы, с ней он чувствовал себя счастливым, особенным. Она не покинула его, зная о злодейских карах, она любила его, со всей нежностью целовала, позволяя путаться в золотых прядях волос, ах, ну и зачем было красить ради такого свои драгоценные пряди цвета топленого шоколада?       Теперь её нет. И перед глазами, как в мельчайших деталях, проносится её смерть — машина вылетает на рельсы и сбивается поездом насмерть. Вроде несчастный случай, но кое-что, найденное якобы «наивным» Юсоном выбивалось из этой картины — срезанные тормоза. Тормоза, черт возьми, куда только смотрит весь полицейский департамент?! И когда он приходит к Сэрану рассказать свои подозрения, то видит некий испуг в мяте его глаз, да не придаёт значение. Зря. Как наивно винить первого попавшегося человека, даже если тот впервые слышит имя. «Мин Су». И на посмертном одре будет смеяться он над муками только тех, кто точно виновен. Точно виновен... Кто?       — Да не убивал я никакую Мин Су!       Глаза Хён Рю горят неистово, алый оттенок его взора пылает ненавистью, глядя в самые глубины столь холодных глаз давнего противника. Лишь иногда он силится отвлечься от этой желчи — выходит, пусть и сконфужено, глядя лишь на Джумина. А тот слишком устал — его веки закрываются, он силится хотя бы бросить взгляд на альбиноса, словно пытаясь заверить его в хорошем финале истории, но почему-то всё равно не может. В его руках — кнопка для эгоистичного спасения. Ценой которого умрёт тот, кто всеми силами защищает, кто тихо-тихо шепчет в этот же момент:       — Я всё понимаю, Джумин. Ты можешь нажать на кнопку. Это спасёт тебя, пусть и скажет об истинных суждениях. Ничего... Главное — моя любовь правдива.       Юсона тошнит. Потеряв вновь любимую, он потерял и часть самого себя, своей души, безмолвно став игрушкой в руках людей. Нет, в руках мэра Готэма — хотя в руках Сэрана и без того власти слишком много. И ему абсолютно становится всё равно — признается Зен или умрет после нажатия кнопки. Почему-то он точно уверен, что эгоизм даст толчок брату бывшего мэра, а о любви речи быть не может. Но тем временем у альбиноса уже точно истерика, возможно, потому что счет времени заходит за последние десять секунд? Десять секунд и умрет кто-то из них.       Зен от разряда тока, а Джумин... Расклад с потерей руки шуточный, вряд ли до него дойдёт очередь. Юсон уверен в эгоизме, это ведь Джумин Хан! Уверен. Он в этом уверен! И осталось пять секунд. Чего же ждет этот человек?       — Я не буду нажимать на кнопку.       Голос Джумина сотрясает пространство старого помещения, детонатор ловко соскальзывает с его рук и оказывается на полу. А затем улыбка. Она слишком мягкая, не свойственна брюнету, не свойственна!       — Ты милый, Зен...       И Джумин выбрал свою жертву.       — Стой, прошу! Да, я убил Мин Су! Но знаешь, она даже не молила о жизни! Я застрелил её на раз и два, прямо в голову! И на прощание она сказала, что лучше бы встречалась со мной, чем с таким маньяком, как ты, Юсон Ким!       И таймер замирает на последней секунде.       А ведь Джумин уже был готов и руки лишится ради... Любви?       — В неё не стреляли...       Осознание ошибки приходит слишком резко, вместе с головной болью, разрывающей сознание, отупляя весь гнев и ненависть, что испытывалась к альбиносу на протяжении всего процесса пыток.       Джумин не выдерживает и хлопается в обморок. Организм решил, что руки больше нет. Как иронично и смешно, но всё равно вызвало так много шумихи...       — Ей срезали тормоза...       — Не важно, освободи меня, ему плохо!       Зен вырывается, но бесполезно. А блондин замирает, не торопится освобождать никого. Даже когда открывается дверь и входит Джехи, ситуация никак не меняется. Если не Зен, то кто? Ведь кто-то её убил, даже если никому не нужны простые библиотекарши! Но кто... Чья вина... Чья же...       — Так наивно, Юсон, ты до сих пор не понял, что те, кого мы подпускаем ближе, ломают наши жизни легче.       И это последнее, что может различить Юсон.       Он наконец понял, почему напугал Сэрана.       Теперь он знает, по кому стрелять и чьей смерти желать...