Несчастливый перрон

Мое тело пронзает ледяной ветер, я не чувствую ни своих пальцев, ни ушей, ни носа – ничего от холода, который нагло пробирается сквозь тонкое осеннее пальто. В голове звенит от гула проходящих мимо поездов, а серое небо медленно затягивают тучи. Я стою на этой станции каждый день. Погода тут всегда разная: солнечный весенний вечер, прохладное летнее утро, знойный день ранней осенью – никогда не угадаешь, что будет в следующий раз. Сначала это место казалось мне тихой обителью, где можно утонуть в спокойствии и умиротворении, но сейчас что-то изменилось. Раздаются раскаты грома и с неба сыпется миллионы маленьких капель. Вода пропитывает все вокруг: она бежит по стокам, заполняет перрон и нескончаемым потоком струится по нему, не говоря уже о моей одежде – она промокла насквозь. Вдруг вода начинает заполнять все вокруг. Я проснулся, жадно хватая воздух и пытаясь заполнить легкие. Мне казалось, что действительно мог утонуть в том сне. Сердце колотилось в каком-то бешеном ритме и настолько сильно, что чувствовалось, как пульсируют вены на висках. Сейчас хотелось прильнуть к хрупкой спине партнера или партнерши и, нежно приобняв, вернуться в царство Морфея. Но, протянув руку, обнаружил, что рядом никого нет. Сжав выбившийся край простыни, я тихо выругался. Сон пропал, но не пропало гнетущее чувство, которое уселось в грудной клетке. Оно медленно душило меня уже множество лет и сегодняшний день не станет исключением. *** Работа уже давно перешла в рутину и не приносила былой радости, а от юношеских надежд остались лишь печаль и неоправданные ожидания. Приглушенный свет едва ли освещал опустевшие под вечер коридоры. Я медленно брел по ним, пытаясь отдохнуть от навалившейся работы. Крался медленно и, по возможности, беззвучно, будто вор, стараясь избегать сильно освещённых пространств и открытых мест. Приблизившись к панорамному окну, притаился за стенкой. Прозрачное стекло открывало вид на внутренний холл, давая возможность в полной мере насладиться видом: вычурные двери, занимающие чуть ли не два этажа, витиеватые лестницы, прозрачные лифты и половина стен призывали показать открытость данного бизнес-центра современным взглядам, но лишь усилили нервность и раздражительность сотрудников. Взгляд блуждал по этажам и только на третьем этаже горел свет. Элегантная женская фигурка не спеша передвигалась по кабинету, проверяя, все ли завершили работу и можно ли закрыть кабинет. Убедившись, что все в порядке, она натянула на свои светлые локоны элегантный чепчик и накинула черное пальто, чрезмерно перетянув талию. Казалось, что я могу наблюдать за ней вечно. В ее движениях всегда присутствовала аристократичность, а во взгляде – легкая надменность. Таким женщинам почему-то хочется подчиняться, и именно такие женщины добиваются успеха, как бы это ни было печально. К моему плечу кто-то прикоснулся, и в душе все замерло от испуга. Стоило обернуться – и волнение только усилилось. Передо мной стоял мой коллега. И по совместительству друг. Очень близкий друг. – Привет, – он улыбнулся, слегка приподнимая уголки губ. – Я знал, что найду тебя здесь, – стало еще более совестно, когда его улыбка обрела печальный окрас. – Нэд, на тебе лица нет, иди сюда, – крепко обнял его, не обращая внимания на нерешительную попытку отстраниться. Он тихо хихикнул, уткнувшись носом мне в шею. – Что-то не так? – Просто очень забавно звучит твоя фраза, – его руки поползли под мой пиджак и обняли меня в ответ. Я чувствовал, как слегка подрагивали его пальцы, когда он водил ими по спине. – Слушай, ты все еще любишь? – В смысле? – попытка посмотреть на его лицо не увенчалась успехом. – Знаю, что не смогу заменить ее, просто даже потому, что я парень. У меня нет идей, что еще сделать, чтобы… Чтобы стать для тебя более значимым. – Мы вместе уже больше года, а ты все еще об этом думаешь? – он опустил свои руки и попытался меня оттолкнуть. Я только сильнее прижал его к себе. Всегда было тяжело обсуждать такие неловкие темы с Эдгаром не только потому, что в них мало приятного, но не без этого, но и потому что я не знаю, как сказать, что он уже значим для меня. Хотя понимаю причину его ревности. Я был без памяти влюблен в эту обворожительную красавицу небольшого роста и складного телосложения. В общении она всегда была тактична и деликатна, умела из любой ситуации выйти, смеясь. Помню, что Эдгар позвал меня выпить в тот день, когда она посмеялась над моими чувствами. Это был не самый лучший день в моей жизни. Мне не хотелось идти никуда, и тогда Эд предложил поехать домой к нему или ко мне, уже не помню. Я был знатно пьян, когда рассказал о своем фиаско и разбитом сердце. В воспоминаниях осталось, что тогда он сильно волновался. – Можно тебя обнять? Мне всегда этого не хватает, когда плохо, вот я и подумал, – он весь покраснел, тогда казалось, что ему просто жарко. – Можно, – усмехнулся я. Мне льстила подобная забота. – Знаешь, – заговорил он, когда я уткнулся в его плечо, – мне всегда легче высказывать то, что чувствую, когда человек как можно ближе. Кажется, что тогда он услышит даже мой шепот. Да и легче говорить что-то самому себе. Ведь когда так близко находишься, то это так кажется. Прости, я несу какую-то чушь, – было слышно, как колотилось его сердце. Так быстро и громко. – Ничего страшного. Да и не глупости это. – Я, может, скажу нечто странное, ты прости меня, если сможешь, – он еле выталкивал из себя слова. Впервые видел, чтобы человек так сильно волновался. – Ты мне нравишься. Как мужчина. Знаю, что сейчас отвратительный момент, чтобы говорить подобное, и прости, но потом я точно не скажу тебе. Я оторвал потяжелевшую голову от его плеча и пристально посмотрел на него. Его лицо было полностью красным и румянец пятнами переходил даже на шею. Он затушевался от моего пристального взгляда и собирался убежать. И у него это могло бы получиться, если бы я не накрыл его губы. Его чувства были настолько сильными, что я понадеялся, что его любви хватит на нас двоих. И ее действительно хватило. Рядом с ним казалось, что я ощущал это теплое чувство, но не хватало слов, чтобы описать ему то, что я испытываю. Поэтому мы стояли в опустевшем здании бизнес-центра, собираясь с мыслями. Его голос нарушил тишину. – Мне страшно. Кажется, я лучше умру, чем услышу то, что ты меня бросишь, – я с немалым трудом заставил Эдгара поднять голову, обхватив его лицо руками, я пристально смотрел на него. Как он прячет виноватый взгляд и в уголках глаз скапливаются маленькие капельки слез. – Я тоже. – Извини. Ненавижу, когда выгляжу так перед тобой, – он вытер норовившие скатиться слезы. В его чувственной натуре было некое очарование, которое заставило меня остаться с ним и привязаться к нему. – Пошли в какое-нибудь кафе, создадим романтичную атмосферу? Эд слегка покраснел. Он стеснялся или, может, даже боялся демонстрировать свои чувства в общественных местах, даже когда людей там и нет. Стоило лишь прикоснуться к рукаву его пиджака на улице, как он шарахался, с ужасом в глазах оглядываясь по сторонам. Поэтому мое предложение было воспринято в штыки, но по факту романтичные посиделки просто провели у меня дома или у него. Так обычно и проходили наши дни. Он находил меня в офисе по завершению работы, мы шли к кому-нибудь из нас домой и мило или бурно проводили время, а на утро я обнаруживал, что я один. Даже когда оставался у него. Он просил не ждать его, отговариваясь, что утренняя работа занимает достаточно времени и можно не успеть на основную работу. Кто знает, может, это и в самом деле было так. Я был по-своему счастлив с ним. Мне было приятно и тепло, когда он находился рядом. *** Ветер шелестит кронами деревьев, а на горизонте, заливая все последними лучами, алеет закат. Вместе с уходящими за светилом лучами на моих глазах меняется привычный пейзаж: рельсы утрачивают свой металлический блеск, а потом и вовсе покрываются ржавчиной и исчезают в бурно растущей траве, кажется, что если я спущусь, то она точно достанет мне до колена, а может, даже и до пояса. Стоило сделать шаг, как одна из плиток под моими ногами трескается и будто цепной реакцией запускает перемены в остальных: они мутнеют, а с некоторых ветер уносит пылинки, которые раньше представляли собой осколки. Со столбов стала пропадать краска, маленькие частицы сыплются вниз, усыпая собой постаревший перрон. Я заворожен этим подвижным окружением. Этот мир рушится на моих глазах. Это даже по-своему пугало. Но, я думаю, это место всегда прекрасно: будь то расцвет или упадок, не важно. Оно заставляет мое сердце замирать. Тело замерло. Мое внимание привлек силуэт человека посреди станции, в месте, где раньше никого не было, появился кто-то, помимо меня. На пошарпанной скамье сидит, казалось бы, девушка с короткими белыми волосами, одетая в обычное черное пальто, его пола раскиданы по скамье, а пояс сильно сжимают элегантные руки. Стоило мне подойти ближе, мой глаз улавливает больше черт, свойственных мужчинам, и меня начинают терзать сомнения. Девушка ли это? Стоило мне подойти ближе, как этот незнакомец оборачивается и испытующе смотрит на меня. Заметив мое замешательство, его лицо украшает очаровательная улыбка, в точности как… Я с ужасом понял, что забыл, чья это улыбка. Хотя понимал, что это был кто-то важный. Сейчас я вижу перед собой очень знакомого мне человека, будто знаю всю свою жизнь, и одновременно с этим некоторые черты этого человека делают его совсем чужим. – Привет, меня зовут Ли, – звонкий голос рушит повисшую тишину, а протянутая рука вырывает из замешательства. – Ли? В смысле, Лили или Ли, или как-то иначе? – Считай, как хочешь, – мои слова вызывают у него лишь усмешку. – А как же твое имя? – Извини, где мои манеры? – смеюсь я. – Называй меня, как хочешь. – И действительно, чего это я, – Ли смотрит на небо, словно выискивая что-то, а у меня на душе скребутся кошки из-за такой детской упертости и неоправданной грубости. – Я испытываю счастье от того, что удалось увидеться с тобой. Потому что позже может и не представится такая возможность, – взгляд скользит по на секунду погрустневшему лицу. – Ты же часть моего сна, который проходит всегда в одних и тех же декорациях. Разве нет? Думаешь, что при таких условиях ты рано или поздно тут не появишься? Легкая улыбка играет на его лице. Мне кажется, я не угадал, и он знает намного больше об этом месте. Но становится не до этого, как только раздается щелчок тонких элегантных пальцев, который заставляет меня зажать уши руками от неимоверной боли. Глаза я открыл уже в реальном мире. Будильник надрывался, динамик разрывался от какой-то хеви-метал группы. Это сильно угнетало и без того страдающий организм. Наконец-то выключив будильник, я сел на кровати, пытаясь вспомнить и проанализировать свой сон. Меня поразило, как быстро он пролетел. Но в голове почему-то всплывали образ Эдгара, его смущенная улыбка и нерешительный взгляд. Чем больше приходилось углубляться в свое сознание, тем больше была уверенность, что тот незнакомец был очень на него похож, но в тоже время этот взгляд, речь напоминали качества Паулы, о которой я почти забыл за последние дни. Наверное, из-за желания прикоснуться к кому-нибудь из них мое сознание и строило такие причудливые образы. Но все-таки я чувствовал, что нуждаюсь в своей «любви». Но на звонок никто не ответил. После пары смс пришлось начать собираться на работу храня в душе надежду, что там я увижу Эдгара и смогу выразить хотя бы часть своих чувств. В офисе бурлила жизнь, но в этой жизни не было одного очень важного для меня компонента: Эдгара. Это меня сильно напрягло. Это не согласовывалось с моим знанием о том, как важна ему эта работа. Человек, который переживал из-за каждой мелочи, вплоть до того, что использовал скрепку на миллиметр меньшего размера, чем обычно, не мог не явиться на работу без веских на то причин. Больше всего поражало, что все вели себя, будто бы он и не работал тут. Коллеги молчали. Только один нерешительно высказал предположение о спонтанной командировке или отпуске. У меня началась паника, когда, придя к нему домой, я не нашел никого. Квартира выглядела так, будто пустовала пару недель. На некоторых полках даже скопился небольшой слой пыли. Я пытался успокоиться и постараться не накручивать себя, но от этого становилось только хуже. Я жаждал знать, куда он делся, почему он исчез, не сказав ни единого слова. Наверное, на телефоне Нэда скопилось к тому времени два или три голосовых сообщения, на которых мой голос дрожал не то от гнева, не то от такого девчачьего чувства, как страх. Страх за него. Я прождал его весь вечер и полночи. Ближе к утру мне пришлось взять такси до моего дома. Была надежда, что он может прийти ко мне домой, если что произойдет. Но снова разочарование. Я переступил порог, обреченно хватаясь за голову. До того дня в моей голове не укладывалось, даже мысли не могло возникнуть, что Эдгар, мой Эд, мог уйти из моей жизни, тем более так «по-английски», заставляя мое сердце и разум судорожно биться в панике. *** После похода в полицию я потерял надежду и понятие времени. Отказ принять заявление о пропаже, пока не пошел третий день, сильно резнул мне и без того истерзанное бессонной ночью сердце. Надежда найти его с каждым днем все угасала. Я каждый день ездил на его квартиру и сидел там до глубокого вечера. От меня не скрылось и то, что коллеги шептались за моей спиной, осуждая, хотя какое им дело до наших отношений и моих переживаний? Но беда не приходит одна. От нехватки времени и недостатка сна я завалил один из проектов, из-за чего лишился премии, которая составляла чуть ли не половину моего дохода. А постоянные взбучки от начальника из-за того, что клюю носом на работе, не добавляли энтузиазма. Моя жизнь шла под откос. С каждым днем становилось только тяжелее. Я начал опустошать старые запасы с алкоголем, чтобы хоть как-то снимать напряжение и отгонять гнетущее чувство безысходности. Но, как позже выяснилось, алкоголь не так уж и хорош. За временным облегчением приходила тоска, тоска по любимому человеку, которого сейчас нет рядом. Только во снах я мог встречать хотя бы косвенное напоминание о дорогом мне человеке. В своих снах я находил утешение, ведь там всегда находится Ли. Я пытался узнать об этом человеке больше, но в ответ слышал лишь размытые фразы. Шли недели. День ото дня мне с все меньше хотелось видеть людей, и в какой-то момент я решил, что мне хватит и общества моего воображаемого друга. Я даже не заметил, когда перестал ходить на работу. Просто решил сэкономить драгоценное время и убрать перерыв между заливанием спиртосодержащих жидкостей в себя. От этого я потерял не только счет времени, но и связь с реальностью. Я не знал, что происходит во внешнем мире за пределами моей квартиры, даже смена дня и ночи оставалась для меня загадкой. Я искренне просил Бога закончить все, ведь самому мне не хватало сил и смелости это сделать. Но все же в мой памяти сохранился тот день, когда мир начал оживать и двигаться для меня. Меня разбуди стук в дверь, на которую опиралось мое тело. Наверное, перед тем, как уйти в бессознательное, я собирался наведаться в магазин, но сил хватило только добраться до входной двери. Тело ломило, и я не сразу услышал голос девушки за дверью: «…Прости меня. Я так волнуюсь за тебя, я не могу до тебя дозвониться и не знаю, что делать, – это Паула. Ее голос добирается до меня волнами и раздается эхом в голове, по-своему убаюкивая. – Мне столько всего надо тебе сказать. Почему ты пропал? Ты мне нужен, ведь я люблю тебя. Мне так жаль, что тогда пришлось наговорить столько ужасных слов и причинить тебе столько боли. Но я не могла иначе. Я была помолвлена, мне нужны были эти деньги и влияние, ты же знаешь это. Ты же знаешь, что я бы не выжила без помощи моего бывшего, – сквозь не такую уж и толстую дверь доносятся ее всхлипы. – У меня просто не было выбора, ведь если бы я отказалась… Он бы сделал, он ужасно жестокий. Он мог сделать что угодно со мной или с тобой, если бы я приняла твои чувства. Я думала, что так будет лучше для нас двоих, если ты меня возненавидишь, то тебе станет легче, и ты не будешь переживать из-за моего отказа, что тебя не мучали бы мысли «что, если бы я решился признаться раньше», и тому подобное. Я хотела, чтобы хоть один из нас был счастлив, но сейчас все только хуже. Из-за того, что мне тогда не хватило смелости, все стало только хуже: тебя нет, а мой муж постоянно ревнует меня и в прошлый раз чуть не убил. Мне страшно». Под конец я ловил каждое ее слово. Мне хотелось ответить что-то или открыть дверь и утешить, но тело отказывалось это делать. Я сидел, облокотившись о дверь. Было невыносимо. Пытался собрать с мыслями, но все становилось только хуже. Костяшки даже побелели от того, как сильно я сжал кулаки. Аккуратное прикосновение к моей голове заставляет меня резко поднять голову. Там стоит Ли. – Как-то ты вообще себя запустил, – он брезгливо посмотрело на меня. – Таким ужасным людям обычно ничего не достается, но так уж и быть, если я прикрою глаза, можешь поцеловать меня, – он залился смехом. – Смешно, – от его слов становится отвратительно. Но он ведь прав. – Извини, – он опускается ко мне и нежно обнимает меня. От этого становится больнее, и я впервые расплакался перед кем-то. – Извини, – лишь повторил человек, прижимая меня к себе. – Я не могу больше так. Это одиночество сводит меня с ума. Вернись. Прошу тебя! Скажи, где я могу тебя найти?! – Ты же и так знаешь. Я тут. На станции. Я все это время жду тебя тут. – Неправда! Я искал тебе везде. Я не могу найти! – руки разогнали воздух. Это заставило меня в ужасе схватиться за голову. Я не мог поверить, что схожу с ума. Придя в себя и образумившись через пару часов, я посмотрел на себя в зеркале. В отражении было уродливое, нечто заросшее и отвратительно. Налюбовавшись, я взял в руки станок. Одно движение – и мои мучения окончены. – Ты уверен? Даже не попытаешься? – Ли испытующе смотрит меня через отражение зеркала, стоя за моей спиной. Бритва холодным лезвием скользнула по шее, убирая жесткую щетину. Приведя себя более-менее в порядок, я бросил взгляд на свое отражение снова. – Намного лучше, – я чувствую, как голова ложится ко мне на плечо, а пальцы зарываются в отросшие волосы. В зеркале отражался только я, постаревший лет на десять. Круги под глазами и перекошенное лицо не придавали шарма. Я попытался исправить это, но последствия долгого запоя не исправишь за пару движений, но всё-таки было получше того, что было до этого. Отгоняя противные мысли, я направился к двери. Я знал, куда примерно мне надо попасть, но даже не представлял, как это сделать. Долгая тряска в автобусе усыпила меня, из-за чего меня разбудили только на конечной. Казалось, что это место где-то на окраине. Вроде бы огромный город, но стоит отъехать от центра чуть дальше привычного, как вместо многоэтажек будет множество частных домиков и прочих вещей, напоминающих больше продвинутый поселок. Я брел по разбитой дороге, осматриваясь по сторонам. Пейзаж был мне знаком из снов. Вспоминая окружение, я понял, где должна находиться моя цель, и направился к ней. Хоть поле и заросло травой по пояс, но в некоторых местах местная мелкота протоптала тропинки, по которым я добрался до заброшенной станции. Она была очень старая, скорей всего, ее строили в прошлом веке. Пути к ней заржавели и заросли густой травой. То, что ранее было плиткой, давно развалилось и раскрошилось. Мне пришлось идти по бетонной плите, которая служила основанием перрона, периодически попадая в выбоины для плитки. Я присел на лавочку, вокруг которой красовались следы местной молодежи, и закурил. Снежинки падают на неопрятную голову. Прикрыв глаза, я погружался в свои мысли и свою боль. Постепенно она стала уходить. Но я все равно старался цепляться за что-то такое привычное, что-то, что, казалось бы, стало уже частью меня. – Привет, – раздался до боли знакомый голос за спиной. Я обернулся и увидел… Это было уже не нечто абстрактное, нет. Передо мной стоял самый дорогой и важный во всей моей жизни человек. Ко мне прильнули, теплые губы коснулись щеки, а руки нежно обняли. – Прости. Мне не нужно было тебя оставлять. Я это понимаю только сейчас. Мне так жаль, – печаль отражается на этом прекрасном лице, что заставляет меня приобнять в ответ. – Мне было ужасно одиноко без тебя. – Прости. Просто у меня тогда даже не было представления, что мне делать. Не было понимания, что чтобы ты смог подарить мне свою любовь, надо было подождать и не торопиться, понимания, что тебе было также трудно, как и мне. Как же мне пришлось глупо себя вести. Только сейчас это понимаю. Глупо было хранить все проблемы от тебя, ты же всё равно догадывался про них, хоть и не про все. Мне показалось, что если я сбегу, то станет чуть проще, не тебе – так мне. Но я…. Я до сих пор виню себя за этот ужасный поступок. За то, что стало с тобой из-за меня. Мне было плохо без тебя, – тело в моих руках слегка подрагивает. Скорей всего, с любимых глаз льются слезы, которые я не увижу. Я откинул сигарету и крепко обнял человека рядом, успокаивающе поглаживая по спине. – Мне жаль, что все так получилось. Если бы я мог что-то исправить, – печально вздохнул я. – Но мы не можем, – слегка отстранившись, я вижу, как печальная улыбка украшает тонкие губы. – Я такой идиот, что не нашёл тебя раньше. – Извини. – Тебе не за что извиняться, – наши пальцы переплетаются в единый замок. – Я люблю тебя. Я чувствую, что пальцы ледяные, как ледышки, но от этих прикосновений мне становится теплее. – Я тоже люблю тебя. *** Спустя пару дней по разным каналам прокатилось пару выпусков новостей. «Мэрия и министерство здравоохранения просит людей проявить внимание и не оставаться на улице надолго, особенно в нетрезвом состоянии. Госпитализировано более семнадцати человек, также был обнаружен и один пострадавший, скончавшийся от обморожения. На заброшенной станции в северном районе…» «В городе были замечены криминальные группировки, которые под средством шантажа и физического давления вымогают деньги с людей, оформлявших кредит в компании N. Данная компания обрела популярность тем, что открывает кредит независимо от трудоустройства и дохода. Но, граждане, будьте аккуратны, попадая в подобные фирмы, вы рискуете не только потерять огромные деньги, но и поплатиться жизнью. Пару дней назад нам поступило заявление от человека, пострадавшего от действий этой группировки, и именно его показаний было достаточно, чтобы начать расследование этого дела. К сожалению, недавно этот человек был обнаружен мертвым: его тело нашли в северном районе с многочисленными ножевыми ранениями, но, предположительно, он скончался от обморожения. При нем были обнаружены лишь документы и обращение к близкому человеку…» «Недавнее задержание сына мэра закончилось огромным скандалом. Хотим напомнить вам, что он обвиняется в шести изнасилованиях. А также на его счету есть убийство с особой жестокостью. По последним данным, он убил свою жену за то, что у нее на телефоне было сообщение к другому мужчине с извинениями за инцидент годовой давности. Разве это не возмутительно? Сколько еще чиновники будут оставаться безнаказанными за подобные зверства?!»

END.