Mirrors

Последний урок. Лучи солнца проникали сквозь стекло аудитории и падали на парты, заставляя учеников жалостно постанывать и жаловать, что это невозможно терпеть. Действительно, день сегодня выдался довольно жарким. Уже почти конец учебного года, осталось чуть больше месяца до выпускного. Поверить не могу, что осталось еще чучуть и те, кого я привыкла видеть почти каждый день, разойдутся по разным учебным заведениям и мы станем видеться все реже и реже, а потом и вовсе забудем друг друга. Это огорчает. Наверное, мне не стоит думать о плохом, заглядывая так далеко. Единственное, о чем мне сейчас нужно беспокоится, так это о наших отношениях с Чонгуком. Неделю назад мы сильно повздорили. С того дня он со мной так и не говорил. Это больно, ведь я его по-настоящему люблю и хочу быть только с ним. Но видимо все так и закончится. Сегодня он, как лидер команды по бейсболу, отправляется в поездку на две недели в Японию. Не думаю, что вернувшись оттуда, он сможет меня простить. Почему я не поеду с ним? Все просто, у меня слишком строгие родители, да к тому же автобус отправляется сегодня вечером. Поэтому тут без вариантов. Мне нужно просто смириться с этим, как бы мне потом не было тяжело. Чонгук сидел через две парты через меня. Весь урок я то и дело пялилась на его затылок, пару раз он поворачивался в мою сторону и каким-то странным взглядом смотрел мне прямо в глаза. Точно таким же, как и в тот день. Что это? Он чувствует ко мне ненависть или ему противно? А может ему жаль? Жаль, что был со мной так долго, что потратил на меня лучшие годы своей жизни. Как бы я хотела знать, что означает этот взгляд. До конца урока осталось чуть больше пяти минут. Мне нужно поговорить с Чоном сегодня. «Либо сегодня, либо никогда», — так я решила для себя. Но что я ему скажу? Хотя, что бы я не сказала, он не простит меня. Такой уж он человек. Как только прозвенел звонок, я бросилась собирать свои вещи. Но как только я закончила и подняла голову, взглядом ища парня, его уже не было в классе. — Чонгук, подожди меня. Давай поговорим, — пробираясь сквозь толпу учеников, кричала я, то и дело теряя из виду спину парня, перед которым так виновата. — О чем говорить, Донджи, между нами все кончено, — повернувшись ко мне, сказал парень, когда я подошла достаточно близко. — Я это тебе уже не раз повторял. Так сколько же раз мне сказать еще, что я больше тебя не люблю? — Да ни сколько, — опустив глаза в пол, ответила я. Мне нелегко смотреть ему в глаза, после моего поступка. — Не нужно мне больше этого говорить. Я и так знаю, что нет мне прощения. Давай просто поговорим, удели мне всего минуту. — Хорошо, — неожиданно сказал Чонгук и, схватив меня за запястье, потащил за собой. Мы оказались в пустой аудитории. Парень уселся на парту и, посмотрев на свои часы, сказал мне: — Начинай. У тебя есть ровно одна минута. — Послушай, я знаю, что ты меня никогда не простишь, но позволь мне хотя бы извиниться перед тобой. — Валяй. Он сказал это так холодно, даже не скажешь, что когда-то он ласково, сжимая в своих нежных объятиях, шептал мне на ушко, что любит и никогда не сможет разлюбить. От этих воспоминаний стало не по себе. — Прости… Мой голос предательски дрожал, я даже не смогла поднять глаза. Можно ли это вообще назвать извинением? — Что? — все точно таким же голосом сказал Чонгук, претворившись, что не расслышал. — Поторапливайся, у тебя осталось двадцать секунд. — Прости меня, — чуть громче произнесла я. — Что? — вновь повторил Чон. Он все слышал, но ему этого мало. — Прости! Прости меня, если сможешь. Я совершила ужасную ошибку. Я не должна была в тот день пить так много и тогда бы… — подняв голову, громко завопила я, но внезапно остановилась, у меня язык не поворачивался произнести это слова. — И тогда бы… Что? — Я все еще молчала. — Хотя, не важно. Твое время все равно вышло. Чонгук слез с парты и направился к выходу, а я ни слова не могла из себя выдавить, ни шагу сделать с места. — И тогда бы я не переспала с Тэхеном… — к глазам подступали слезы, еще чучуть и я разревусь. Нужно быстро уходить. — Прости меня, пожалуйста, что сделала тебе так больно. Задев плечом Чона, я выбежала из аудитории, закрывая лицо руками. Я правда старалась сдерживать слезы, но нет. Не думала я, что вообще расплачусь. Пока я ехала домой в автобусе, мне написала Чаён, моя лучшая подруга. Она прекрасно знала о сложившейся ситуации между мной и Гуком и всячески пыталась нам помочь. Чаён сказала, что кто-то из команды заболел и не сможет поехать сегодня. Подруга предложила это место мне, думая, что это шанс все наладить. Как бы сильно я не хотела поехать, все ровно не смогу. И дело даже не в деньгах. Во-первых, как я уже говорила, у меня очень строгие родители, они меня никуда не отпустят, это я уж точно знаю. Во-вторых, я не успею собрать вещи. Ведь это поездка на две недели, а не на два дня. Автобус, что отвезет всю группу отсюда, из Пусана в сеульский аэропорт отправляется через час. И, в-третьих, там будет Тэхен. С того самого дня я специально избегаю его. По его вине я сейчас в таких отношениях с Чонгуком, ведь это именно он напоил меня на той вечеринке до невменяемого состояния, а после трахнул. Будет сложно помириться Чонгуком, когда будет там он. Я написала Чаён, что ничего не получится, и я не смогу поехать, как бы этого не хотела. Но стоило мне отправить сообщение, как почти сразу на экране отобразился звонок от нее. Я не решилась поднять, так как знала, что ничем хорошим это не закончится. Она продолжит меня уговаривать, но я не буду соглашаться и тогда, скорей всего, чтобы это прекратить, я накричу на нее и сделаю вид, что обиделась. На самом деле, мы никогда, за десять лет дружбы не ссорились с девушкой по-настоящему, только в шутку. Да и тем более я не могу сейчас разговаривать о Чонгуке, я только что смогла успокоиться, а так я вновь разревусь, как дура. Я не хочу этого. Вернувшись домой, я первым делом пошла на кухню, чтобы попить холодной воды. Но каково было мое удивление, когда я увидела там маму. Обычно, что она, что отец, возвращаются домой не раньше восьми. — Мама, почему ты здесь, а не на работе? — задала вопрос я, налив себе в стакан апельсинового сока из холодильника. Мама выглядела как-то странно, я узнаю ее это состояние, она злится на меня. — Мне сегодня на работу звонил твой классный руководитель… Донджи, что с тобой случилось? — повысив голос, говорила мне мама, а мне уже было страшно. Что же я такого натворила, и каким же это будет для меня наказание? — Твоя успеваемость, она скатилась ниже плинтуса! Ты не слушаешь учителей на уроках, они постоянно делают тебе замечания на уроках! — Нормальные оценки, — пробубнила я себе под нос. — Нормальные, что? Ким Донджи, это не нормально, с такими оценками ты не сможешь поступить в универ, о котором так мечтала. И тут меня не на шутку разозлилась из-за последних слов мамы. — Моя мечта? Серьезно? Моя? — с сарказмом произносила я слова, выпучив глаза. — Мама, вообще-то я всю свою сознательную жизнь хотела заниматься танцами. Танцами, а не быть доктором. Это не моя мечта, а твоя. И я не собираюсь поступать в этот долбанный универ только потому, что этого хочешь ты! — Да что ты говоришь, — она чуть ли не рычала, было очень страшно видеть ее в таком состоянии. Да, мама часто на меня ругается, и порой даже может ударить, но что бы она была в таком состоянии агрессии — впервые. Мне точно сильно влетит. — Знаешь, я тут подумала, что ты давно не сидела под домашним арестом. Да, теперь ты до окончания старшей школы просидишь дома. Будешь сидеть и зубрить уроки. Я буду лично отвозить тебя в школу и домой. Никакого интернета, никаких гаджетов. Отдай мне свой телефон прямо сейчас. Женщина протяну мне руку и ждала, пока я отдам ей свой телефон. Несколько секунд я смотрела ей прямо в глаза и думала, что же мне теперь делать. Я не хочу принимать наказание. Ведь я сказала правду. В голове я перебрала тысячу вариантов, но нашла только один действительно осуществимый. Хотя после, будет только хуже. Но… Спохватившись с места, я бросилась к лестнице, решение было принято — нужно сбежать из дома. Многие бы сказали, что это все пустяки, что это же мои родители, они не будут так долго злиться. Но нет, они будут злиться на меня из-за пустяков, которые им таковыми не кажутся, очень долго. Для меня домашний арест под контролем мамы то же самое, что отсидеть срок в колонии строгого режима. Вот только вместо общественных работ — учеба от восхода солнца до поздней ночи. Забежав в свою комнату, я закрыла за собой дверь на замок. Взяв из шкафа рюкзак, я стала закидывать туда все, что попадалось под руку: паспорт, нижнее белье, некоторая одежда, зарядка от телефона, все, что было на туалетном столике, я просто засунула это все в рюкзак. Из потайного места, я забрала деньги, которые копила долгое время на крайний случай, который очевидно наступил. А так же взяла скейт. Я уже не в первый раз сбегаю из дома вот так, через окно. Но раньше я это делала это по ночам, чтобы погулять со своим парнем, и возвращалась обратно через час или два. Как только я перекинула одну ногу и твердо поставила ее на черепицу, я уже слышала шаги мамы, подымающейся по лестнице. Вторая нога, и вот я уже на свободе, осталось только мелочь. Сбросив рюкзак вместе со скейтом на лужайку, я аккуратно слезла по декоративной лестнице, которую обвивали цветы. Спустившись вниз, я быстро схватила свои вещи и, встав на скейт, быстро отправилась на то место, откуда должен был отправляться автобус. Я набрала номер подруги, чтобы сообщить, что я передумала, но она не поднимала трубку. Я боялась, что не успею. Осталось меньше десяти минут. Пока я ехала, мой телефон разрывался от маминых звонков. «Она уже наверное поняла, что меня нет в комнате. Или же смогла открыть дверь и убедилась в этом», — думала я, когда каждый раз скидывала ее звонок. Как хорошо, что я не говорила ей про эту поездку, и она понятия не имеет, что я могу туда пойти. Хотя она вполне может позвонить учителю, если я не вернусь к вечеру домой. Но к тому моменту уже будет поздно, и мы уже будем сидеть в самолете, я на это очень надеюсь. Я приехала вовремя. Вся группа уже заходила в автобус. Последней стояла Чаён вместе с Чимином, ее парнем. Чимин учится в университете, но когда-то он так же учился в нашей школе, поэтому учителя разрешили ему поехать вместе с ними. Взяв доску в руки, я с каким-то облегчением подошла к подруге. — Успела, — с трудом сказала я, выдохнув. — О, Донджи! Ты же говорила, что не поедешь. Что-то изменилось? Удивленно посмотрев на меня, девушка забрала у меня рюкзак и отдала его Чимину, видя, что мне очень тяжело. Достав и сумочки бутылку воды, Ён протянула ее мне. — Спасибо, — кивнула я, — да, не собиралась, но обстоятельства изменились. — Хорошо, я рада, что ты все-таки передумала. Нужно предупредить учителя. Постой тут, я сейчас вернусь. Теперь я чувствовала какую-то свободу. Впервые я надолго уезжаю от дома и без родителей. Но вот только чем эта поездка закончится? Сможем ли мы помириться с Чонгуком? Будет ли все в порядке, в плане того, что я сбежала из дома? Или же мама завтра же первым рейсом заберет меня домой? Следующие две недели станут для меня самыми лучшими или худшими? Остается только гадать.