Ограниченный и ограненный

Кит немного не в духе, потому что все пошло на один такой большой перекосяк, такой большой, что если его кинуть, то можно снести большую часть его родного города, а еще и зацепить близлежащую степь. Ну, вообще, это не плохое сравнение и его можно… да, Кит серьезно растерян, а пару минут назад был еще и напуган, поэтому в голове каша, неприятная, липкая каша, которая мешает мыслям собраться в одну кучу. Кит кусает расцарапанные до крови косточки на пальцах и во рту неприятно жжет привкус метала — кровь, хотя по большей части Кита это не волнует, волнует совсем другое, и это «другое» далеко от ран на локте, царапин на лице и руках, которые заживут, а кости срастутся, а вот Лэнс в медпод вряд ли очнется. Позвоночник прошибает тонким взрывом искры тока, а желудок сжимает холодным спазмом страха и без того пустой живот грозится все вернуть обратно и парень чувствует, как от тошноты кружится голова и пульсирует в висках, стуча в такт напуганному сердцу. — Ограниченный кусок человека, — бурчит Кит и его нога от нервов чуть дергается, на что он старается не обращать внимание, но получается слишком плохо, для пилота дергающаяся нога это серьезно очень и очень плохо, такие люди как он должны быть сдержанны и собранны и не распылятся на чувства, но… Но Лэнс, хоть и пилот, ни разу таким не был, ни одного раза. Вообще. Никогда. Наверное, именно поэтому Кит на ногах и сидит возле чертовой железной коробки, пока в ней лежит Лэнс. Тики идут совсем медленно и сейчас как никогда секунды кажутся быстрее, но молить время спешить, как-то глупо, особенно когда знаешь, что ни Время, ни Вселенная тебя не услышат, они заняты чем-то другим, например, калечат людей, таких как чертов придурок Лэнс. Тик-тик-тик… В ушах пищит, от этого мерзкого звона распухает голова и в какой-то момент начинает казаться, что вырвать себе уши, а лучше просто оторвать голову — не такой уж и плохой вариант. А потом он как-то вспоминает, что не уйдет отсюда пока не узнает, что этот придурок жив. Кит опускает локти на коленки, опуская голову вниз, прислушиваясь к мерному счету. Уставшее тело просит отдыха и глаза Кита закрываются в уставшем сне, хотя он противиться, точнее пытается, нет, он честно сопротивлялся… целых пять минут, а потом уснул, так же как спал на уроках истории в кадетском корпусе. — Хэй, я пропустил какой-то прикол? — слышится Киту, как через плотный слой воды, знакомый голос, а после слова прерывает тихая усмешка и Кит сонно раскрывает глаза, но перед глазами плывет от недосыпа, и он спешит протереть глаза, чтобы узнать перед собой силуэт в белом костюме. Лэнс сидит у криокамеры, пока с той валит белый дым, да и сам Кит замечает, что в комнате стало прохладнее, видимо этот ограниченный вывалился только что и Кит это пропустил… из-за сна. Он неделю теперь будет питаться кофе, но не уснет, чтобы больше ничего не пропустить. — Похоже, единственный момент, когда ты милый и не бесишь меня — это когда спишь, правда классно? — Лэнс широко улыбается, опираясь спиной о холодную капсулу тяжело дыша, теперь и сам Кит замечает, что пилот выглядит не важно, такой же уставший и сонный. — Не могу сказать того же, — бурчит Кит, вставая с места, стараясь не обращать внимание на ноющую руку, это получается просто прекрасно, потому что внутри что-то приятно греет это чертово сердце, видимо чувство облегчения — живой, дурак как раньше, но живой., — ты бесишь меня всегда. Лэнс хмыкает, но не спорит, в голове все еще шумит, а язык с трудом поворачивается, чтобы произносить слова. А еще у него сушняк, дикий, словно он всю ночь просидел с друзьями на побережье море без единой бутылки пива или хотя бы воды. — Ты в норме?.. — спрашивает Кит подходя к парню, глядя на того сверху вниз, словно осматривая, ища какие-то следы драки, что не прошли, но синяков не было. Если кончено не считать мешков под глазами. Лэнс устало поднимает голову, а после чуть склоняет ее на бок, широко улыбаясь и его карие глаза приятно щурятся — мальчишка понимает, что тут кроме них больше никого нет, даже вечно взволнованного «папочки» Широ нет… Кит ждал его один. Даже уснул. — Ты сидел и ждал меня как верный пес, да, Хатико, можно я так буду тебя назвать? — усмехается парень, глядя на Кита. Который лишь закатывает глаза и бурчит, что Лэнс полный дурак. — Раз язвишь, то ты в порядке… — отмахивается красный пилот, — хотя я думал после такого удара мозгов станет больше… — фыркает, протягивая руку, чтобы помочь встать. — Хатико-о-о… — смеется Лэнс, но послушно хватает Кита за руку, чтобы подняться. — Но их стало видимо меньше… — тяжело вздыхает пилот и Лэнс недовольно тянет противное: «Э-э-э-эй!». Ноги Лэнса подгибаются, не выдерживая, когда тот встает и мальчишка, пошатнувшись, хватается за Кита, как за спасательный круг, лишь бы не рухнуть на пол, а после взвыть от боли, потому что отбитые ноги не до конца восстановились, и вообще после нескольких часов покоя в криокамере, стоять как-то сложновато. — Ты чего? — хмурится Кит, сжимая руки синего пилота, чтобы удержать того. — Ну как тебе сказать… — издевательски тянет тот, — я как бы «ноги» нашего страшного и могучего воина, так что логично, что мне ноги-то и отбили… не находишь? — парень вздергивает бровь вверх. — Я один не нахожу в этом логики — да? — словно в ответ, Кит потеряет за парнем, недоверчиво выгибая бровь, как бы спрашивая: ты точно головой не ударился в бою? Только спиной? — Просто тебе далеко до моего совершенного гения… ауч! — по-детски возмущается Лэнс, получив подзатыльник, — это не честно, бить уязвимого нельзя, ты же зна-а-аешь что я ответить не могу-у-у-у… Кит закатывает глаза. — Идем я тебя проведу до комнаты, — вздыхает тот, будто ему это в тягость и совершенно не хочется вести этого Ограниченного в его отсек, хотя по сути, Кит готов схватить того на руки и тащить так далеко как только сможет, только бы не видеть этих его глупых попыток нормально сделать шаг, и не скорчится от боли. Эй, тут как бы роль главного страдальца достается Киту и Широ, Лэнс проходит мимо, точнее пролетает, на большой-большой скорости, но тому кажется нравится строить из себя убитого горем мальчишку. — Идем и доведу — это не те слова Кит, нет-нет-нет, — отрицательно машет головой Лэнс, — у меня ножки бо-бо. Я упаду, а ты на меня, и кто потом будет лечить мне перелом всего тела. Ты же не легенький. У Кита серьезно дергается глаз от этого дурака. Он, черт возьми, серьезно?! — Ты совсем дурак, Ограниченный? — раздраженно интересуется парень. — Ограненный, вообще-то, — самодовольно поправляет его Лэнс, делая несколько шагов вперед, не без помощи Кита. — Чего? — хмуро переспрашивает красный пилот, помогая Лэнсу сделать еще несколько шагов вперед и тот с лицом великой скорби, но и не меньшей силы шагает вперед, будто впервые вообще идет. — Ну, ограненный. Типа я был тупым камнем. А потом стал прекрасным ограненным брильянтом. Круто же. Да? Он точно ударился головой, причем очень и очень сильно и если быть до конца честным Кит бы ни за что в жизни не доверил бы ему руль, даже болт от руля не доверил бы подержать пару минут… лучше даже секунд. — По мне, так ты все еще тупой камень. Лэнс фыркает, что Кит ничего не понимает в его «мегакрутизне», а Кит уверен, что у него уже глаза автоматически закатываются, когда Лэнс раскрывает свой рупор. — Мы прошли целых двенадцать шагов! — радостно возвещает Лэнс, — осталось еще столько же, если умножить тысяч на десять конечно, но не суть, главное что мы двигаемся! — О да, это просто прекрасно… — язвительно отвечает Кит, — короче, быстрее будет если я просто донесу тебя до комнаты, не впервой тем более… — О, это так мило, ты будешь нести меня на руках как самый настоящий герой, а я весь такой раненный и разбитый, требующий внимания и ласки у тебя на руках… решено, — командным тоном выкрикнул Лэнс, — неси меня в комнату к Принцессе, она меня пожалеет и тогда… — И тогда я тебя прибью, потому что от твоей болтовни у меня уровень интеллекта снижается, — тяжело вздыхает пилот, на что Лэнс бодро отвечает, что этого уровня у него вообще и не было, приходится данное игнорировать, чтобы этот Ограненный дурак не отправился обратно в камеру, — я отношу тебя в комнату, а потом хоть головой об стенку. Не мои проблемы. — Я головой об стенку, или я кого-то головой об стенку? — задумчиво переспрашивает Лэнс, поднимая взгляд на Кита и тот от чего-то теряется не зная, что ответить, и просто отворачивает голову, бурча что-то о граничных и ограненных, которых нужно держать в зоопарках. Лэнс смеется, когда Кит подхватывает его и говорит, что с радостью бы поболтал ногами, если бы спина так не болела. Кит чувствует, как внутри что-то неприятно сжимается, словно напоминая, что он виноват в падении правой ноги, то есть Синего Льва. Лицо Лэнса слишком близко. А еще он говорит и не останавливается, он несет что-то совершенно глупое и бессмысленное, но это почему-то совершенно не раздражает, это радио под самым ухом даже как-то успокаивает, будто напоминает — он живой, вот смотри, он дышит у тебя на груди, а еще он теплый, ты ведь чувствуешь это, да? Тебе ведь приятно так держать его, словно куклу? В этот раз Лэнс в сознании на руках Кита и тонком лечебном костюме. А не в железной броне со сломанными ребрами и в коме. И это как бы… радует. — Хватит пялиться как на дурака, напрягает, — фыркает через какое-то время синий пилот, когда они подходят к спальной комнате мальчишки, — я конечно очень красивый и вообще весь такой из себя… но ты жестко палишь, мне даже стыдно, слушай… — не так бодро, почти шепотом заканчивает Лэнс, отворачивая краснеющие лицо, словно поняв, что глупость вообще сказал. — О, — все, что выдает Кит и сам склоняет голову вниз, от чего челка падает на алеющие лицо. В тишине идти неудобно, немного напрягает. Проще было, когда Лэнс трепался и трепался, это как-то отвлекало от собственных шагов и принятия того, что на руках он несет парня. — Я это… кажется сам могу, — вздыхает Лэнс, когда Кит останавливается у дверей в его отсек. — А ну да, — как-то растерянно отзывается мальчишка, осторожно помогая пилоту встать на ноги, поддерживая его на всякий случай, но тот стойко выдерживает покалывание в пояснице и боли в коленках, широко улыбаясь Киту. — Ну, спасибо, что подвез, — хохочет тот, в благодарность похлопав Кита по плечу, на что тот никак не отреагировал, — ну я пойду, — неуверенно добавляет тот, не зная, что в теории можно еще сказать. Словно у него закончился поток глупых слов. За синим пилотом захлопывается дверь прямо перед носом Кита и тот не то чтобы злится, он просто знает, каким-то седьмым чувством знает, что сейчас происходит, и именно поэтому без разрешения раскрывает дверь и под его ноги падает Лэнс, который, сидя прислонившись к двери, просто не успел за что-то схватиться, чтобы удержать равновесие. — Опять привет, — все, что делает пилот это машет рукой и улыбается, — а я вот решил присесть отдохнуть, до кровати не дошел, решил так сразу… — Можно просто сказать: Кит у меня все еще болят ноги, помоги… представляешь. Я бы помог, — язвит мальчишка, присаживаясь на корточки рядом с Ленсом, который не спешит вставать, закидывая руки за голову. — Ты о чем, я просто решил отдохнуть… в коридоре так прохладно, — доверительно сообщает тот. — Да ну? — бровь красного пилота насмешливо поднимается вверх, всматриваясь в лицо Лэнса, — давай я помогу, я не так часто это делаю, считай, что это особенный случай… — Для особенного меня? — усмехается Лэнс, в своей привычной манере смеясь над самим собой и другими, поэтому мальчишка совершенно не ожидает, что ему ответят «да», которое можно прекрасно сравнить с выстрелом из лазерного ружьями, как-то странно впервые секунды, пугающе странно внутри, а потом растекается тяжестью по всему телу. Странная реакция на всего одно «да». — Кит, — выдыхает Ленс, нервно улыбаясь, — помоги мне, а? Сними с меня сапоги… совсем наклониться не могу. — Прямо в коридоре? — закатывает глаза, — может я хоть затащу тебя в комнату. — А потом в кровать? — смеется Лэнс, а потом хватает Кита за руку и смотрит в самые глаза, не снимая с лица усмешку, — хэй, я рад, что ты жив… хоть ты и невыносимо скучная и обламывающая веселье задница. — Надеюсь, эту характеристику не внесут в мое личное дело, — бурчит Кит, но сжимает ладонь Лэнса, чувствуя как внутри что-то приятно обхватывает теплом сердце и от этого хочется улыбнутся, даже такому дураку как Лэнс, — я рад, что ты жив, — Кит склоняет голову ниже, так что челка падает на лицо синего пилота и тот тихо смеется. — Я должен заснять эту фразу на камеру, иначе мне не поверят, — весело заявляет тот, и прежде чем Кит удивленно выкрикивает «что?», Лэнс сжимает его руку и тянет на себя, прижимая его губы к своим. Кит как бы, правда, рад, что Лэнс живой, но хотя он больше рад тому, что Лэнс по-прежнему такой бессовестный и легкомысленный дурак.