50 благословений

Дойдя до домика местного представителя власти, я убедился, что даже в стране процветающего социализма у власть имущих в распоряжении более комфортабельные условия. Этот дом был не бочкообразным, а треугольным, давая некоторое сходство с крышей, которую сняли с дома обычного и поставили на землю. Окруженный кустами сирени, он создавал впечатление уютного жилища. Снаружи дома висел парусиновый гамак, привязанный к двум деревьям. —...и чтоб не приставала к Лене, понятно тебе!? Дверь домика отворилась, и из нее вышла знакомая мне парочка. Сначала вышла девушка с фиолетовыми волосами,как я понял, Лена, которая как и в прошлый раз, густо залилась краской при виде меня. Я лишь мысленно вздохнул на такое поведение. Дети, что с них взять. А за ней пулей вылетела мелкая, и не обращая внимания ни на меня, ни на свою подругу убежала в неизвестном мне направлении. Лена, нервно сжав краешек юбки, тоже заспешила прочь. Постучавшись и услышав "Войдите", я открыл дверь и вошел внутрь. Там меня встретил беспорядок, способный соперничать с тем, который был у меня дома, разве что пустых коробок из-под пицц и пустых гильз не валяется на полу. Стены были обклеены различными плакатами, из которых мое внимание привлек тот, на котором был изображен сине-фиолетовый мужчина. Но главным объектом моего внимания была девушка, слегка младше меня, одетая в такую-же бело-голубую форму, разве что значок отличался, сидевшая за столом и что-то усердно писавшая. Подняв глаза, она сначала было улыбнулась, но потом нахмурилась, посмотрев на мою куртку и джинсы, и куда-то потянулась . Я уже положил руку на рукоять Беретты, когда оказалось, что девушка всего-лишь протянулась за какими-то ключами. Увидев мой вопросительный взгляд, она сказала — Надо тебе форму добыть, а то не будешь ведь ты щеголять в этом. — я хотел было спросить, что не так с мой одеждой, как вожатая вдруг спохватилась и снова заговорила, — Ох, что же это я! Меня зовут Ольга Дмитриевна, я вожатая вашего отряда. А ты, судя по всему Женя? Не дав мне ответить, она продолжила — Сейчас уже за формой не успеешь, скоро ужин. Завтра принесу. А вот насчет того , где тебе жить... Зайди после ужина, там и решим. Сумку можешь поставить тут. Знаешь, где столовая? Похоже, Ольга Дмитриевна, помимо шикарной фигуры (похоже, тут вообще не существует такого понятия, как уродство), обладала способностью читать мысли. Так что я лишь кивнул и было направился к выходу, как мельком поймал свой взгляд в зеркале. Бывают такие моменты, когда в твоей голове не остается ровно никаких мыслей. Лишь звенящая тишина. Такое бывает, когда испытываешь сильный эмоциональный шок, и мозг, в попытке оградить себя от лишнего стресса, не дает мыслям рождаться в голове. У меня такое было, когда в полицейском участке меня оповестили о смерти моей девушки. Хотя эмоционально я затронут был не сильно, но шок от того, что лишился единственной постоянной в своей жизни на тот момент, здорово поразил меня. Однако то, что я испытал сейчас, не шло ни в какое сравнение с тем случаем. Из зеркала на меня уставилось не лицо мужчины 20-30 лет (свой точный возраст я перестал отсчитывать, когда вернулся с фронта), ветерана боевых действий, видевшего смерть и кровь в невероятных количествах, причинявшего боль и страдания десяткам, если не сотням людей, а вчерашнего школьника, едва выбравшегося из подросткового периода и ставшего юношей. Только глаза смотрелись не на месте на лице 17-летнего меня. У детей этого возраста в глазах обычно плещет невинность и все такое, но никак не усталость от жизни, ненависть к самому себе и желание убраться от всего подальше. Хорошо, что после контузии у меня начались проблемы с выражением эмоций на лице, иначе моя челюсть была бы сейчас в районе пола. Вожатая же с удивлением смотрела, как я уставился в зеркало словно призрак увидел. Возможно, так оно и было. Однако, вероятно списав это на стресс после долгой дороги, она спросила —Тебе нужна помощь, чтобы добраться до столовой? Я молча помахал картой, не отрываясь от зеркала. Ольга Дмитриевна лишь сильнее нахмурилась на мой ответ, или вернее его отсутствие и продолжила —Тогда ладно, думаю, разберешься. И помни, после ужина сразу сюда! —, на что я лишь снова кивнул и поспешил удалиться. Мои мысли роились словно тараканы в поисках последних крох хлеба в заброшенном бункере. Получается, кто-то не только привез меня сюда, но и омолодил. Не знал бы я, что я псих, решил бы что сошел с ума. Мысль вызвала смешок. И вот уже спустя десять секунд я заливаюсь самым настоящим смехом. Мой смех был больше похож на кашель онкобольного, чем на смех 17-летнего парня. Мои руки судорожно начали рыскать по карманам в поисках сигарет, но как только я нащупал пачку, появился первый парень, которого я встретил в этом месте. Хорошо хоть есть кто-то одного пола. Решив оставить курение на потом, я взглянул на новоприбывшего. Шедший до этого быстрым шагом в мою сторону, парень заметил меня, а в частности мое выражение лица, и весь его энтузиазм выветрился. Я решил разрядить обстановку и махнул ему рукой. Такой жест придал парню уверенности, и он бодро зашагал ко мне. — Привет, ты наверное новенький? Я Электроник, самый настоящий!—, приняв мое молчание за знак к продолжению разговора, Электроник продолжил.— Ульянка, правда, ещё Сыроежкой зовёт, из-за фамилии моей. Обработав информацию, я хотел было улыбнуться и ответить, но вспомнив, что моя улыбка, а вернее, её подобие, служит скореее средством запугивания, я с нейтральным выражением лица назвал ему своё имя (странное чувство, когда ты можешь говорить на языке, а собственное имя вызывает трудности в произношении), и решил поподробнее рассмотреть первого представителя сильной половины человечества, которого я тут встретил. Хотя он был довольно высок, но все же не чета шкафам 2*2 метра, которых обычно нанимала русская мафия. Если все парни тут были похожи на этого задохлика, то в случае возникновения проблем, я должен буду справиться до прибытия подкрепления. Девушек же я из учтивости в расчёт не брал. Хоть и атака с их стороны была маловероятна, стоит быть готовым ко всему. Электроник, тем временем, занервничал под моим пристальным взглядом и что-то промямлив, решил было смотаться, но тут его взгляд упал на плеер, который до сих пор был прикреплён к моим джинсам. Глаза парня тут же округлились и он, словно загипнотизированный, уставился на неё. Решив вывести парнишу из ступора, я пощелкал пальцами перед его лицом. Словно ужаленный, блондин подпрыгнул и залился краской. На мой вопросительный взгляд, на который уже какой раз обитатели лагеря, он собрался и сказал. — Никогда раньше не видел такой штуки! Нет, конечно, я читал о достижениях зарубежных технологий в "Науке и технике", но совсем другое—увидеть его в жизни. Шурик бы все отдал ради возможности разобрать его. Судя по всему, мне стоит держаться подальше от этого Шурика, иначе мой бедный плеер может оказаться в непосредственной опасности. От размышлений нас отвлёк звук какого-то раскатистого инструмента. Мой новый знакомый прервал мои размышления. — Ну вот, уже ужин. Ладно, давай поторопимся, а то малышня все расхватает, будешь потом голодный сидеть. Как оказалось, этот сигнал был оповещением о принятии пищи. В тишине мы двинулись в нужную нам сторону. Дорогу мы провели в полной тишине. Я не был настроен на разговоры, а мой компаньон, казалось заметил это и не стал досаждать мне. Дойдя до нужного нам одноэтажного здания, которое на фоне прочих выделялось небольшой лестницей ко входу и железной трубой, из которой валил то ли дым, то ли пар, Электроник попрощался и пошёл к другому парню в очках, скорее всего, тому самому Шурику. Я же лишь попрощался в ответ и поспешил внутрь, успешно миновав толпу ребятишек. Внутри столовой стоял гвалт голосов. Оно и не удивительно, ведь здание было полностью набито детьми разных возрастов, начиная от совсем мелких, заканчивая уже почти взрослыми "пионерами", которые судя по всему, были чем-то вроде бойскаутов, в которых я состоял ещё будучи школьником. Форма у всех состояла из белой рубашки и синих шорт у мальчиков , и такой же синей юбки у девушек. Отличие было в том, что почти у всех старше 13-14 летна груди висел значок с каким-то мужиков, а у каждой возрастной группы была своя нашивка на рукаве. У самых старших она была ярко-алого цвета. За своими размышлениями я не заметил, как свободных мест становилось все меньше и меньше, пока в итоге последним незанятым оказался стул рядом с двумя рыжими бестиями. Заранее приготовившись к неприятностям, я, взяв с раздачи поднос и под недовольное бурачние поварихи о заграничных подхалимах и как в Ее время за такой внешний вид высекли бы, двинулся к девочкам. Подойдя к их столу, я вежливо кашлянул и спросил — Тут ведь не занято? Не заметив меня со спины, обе девушки слегка вздрогнули и помотали головами, не оборачиваясь. Обойдя стол и расположившись напротив них, я стал изучать содержимое подноса. В тарелке лежало какое-то образование, судя по запаху мясное, а под ним было нечто , размазанное по дну тарелки. В стакан же была налита ароматно пахнущая жидкость, а на дне плавали два куска какого-то фрукта. Впрочем, несмотря на общую непривычность пищи, пахла она аппетитно. Я уже и не вспомню, когда последний раз питался чем-либо помимо пиццы, или иных полуфабрикатов, купленных в ближайших супермаркетах. Запивалась моя пища либо пивом, которое было под запретом из-за таблеток, либо газировкой из того же супермаркета. От размышлений о местных кулинарных изысках меня отвлёк голос мелкой. Она без стеснения разглядывала мою одежду и улыбалась в свои 32 зуба. — Ты чего это сегодня чуть Алиску не пришлепнул?—, мах рукой в сторону соседки, которая задумчиво гоняла кусок мяса по тарелке, очевидно витая в облаках.— Девочек бить нельзя, это все знают! Судя по всему, старшая уже рассказала своей подруге о том инциденте. Неопределенно пожав плечами, я ответил. — Твоя подружка подкралась ко мне, ударила по спине, а ты считаешь, что она должна уйти безнаказанной? К тому же, я ее не ударил, в конце-то концов. За весь день это было самым длинным предложением, которое я смог из себя выдавить. Для меня было удивительным, что я почти не испытывал дискомфорта при разговоре с обитателями лагеря. Может, сказывается то, что пока меня никто не попытался убить, а тот удар по спине вряд ли можно считать за покушение на мою жизнь. В любом случае, это делало мою жизнь немного проще. За своими размышлениями я не заметил, как часть моего, пока не распробанного ужина, исчезла с тарелки! А очевидный преступник все так же беззастенчиво улыбался мне, и даже ее подруга, выйдя из транса, усмехнулась и с лёгким налетов превосходства во взгляда, тоже смотрела на меня. Что ж, похоже не все тут хотят играть по-хорошему. — Так, пока я добрый, лучше верни мою еду.— однако девочки либо не заметили моего тона, либо не восприняли его в серьез. Ох, не учится молодёжь сейчас ничему. Улыбки на лицах подруг расползлись ещё шире, а старшая сказала — В большой семье рта не раззевай! А за Ульянкой вообще глаз да глаз нужен, она же растущий организм, а ему много энергии надо.— Кажется, девочки не знают, что в эту игру могут играть двое. Ну, или в нашем случае, трое. Улыбнувшись как кот, поймавший особенно жирную канарейку, я подвинулся ближе к столу и практически шепотом, так, что девочкам пришлось тоже подвинуться ближе, сказал — Ульяна,— начал я. Мой голос никак не соответсвовал голосу 17-летнего парня.— Знаешь, что в Древней Спарте делали с ворами? Им отрубали кисть правой руки на главной площади города. Так что будь лапочкой и принеси мне мою еду Услышав про отрубание руки, девушки побледнели, а мелкая даже слегка позеленела. Без лишних слов, она встала и пошла с моей тарелкой на раздачу. Алиса же, посмотрев ей в след, рассеяно сказала — Она ведь этого так не оставит. Но признаю, мало кто может так приструнить ее,— переведя взгляд на меня, она снова хитро улыбнулась. — А что насчёт моего урока? Ты ведь обещал! По правде говоря, это обещание было спонтанным, но отказываться было некрасиво. Поэтому подумав пару секунд, я кивнул и ответил. — Нам нужно место, которое будет достаточно открытым, но при этом безлюдным. А насчёт времени... как насчёт завтра с утра? Я сегодня с дороги, сама понимаешь.— на мгновение у меня была мысль послать рыжую куда подальше, но почему-то мне совершенно не хотелось расстраивать девушку. Алиса же, тоже задумавшись, предложила — Тут есть сцена для всяких представлений. Обычно там никто не бывает, да и места там полно.— Снова эта хитрая улыбка. — А что, уже мечтаем о том, чтобы застать девушку одной в удаленном, одиноком месте? От такой наглости я аж поперхнулся своим напитком, который на проверку оказался не столько сладким, сколько горьковато-кислым. Пока я придумывал ответ, а рыжая заливисто смеялась, вернулась ее подруга и буркнув что-то, пихнула мне тарелку с дымящейся пищей. Зная ее столь даже столь короткое время, я разумно ожидал подставы. И незаметно приподняв край котлеты(судя по разговорам соседних компаний, именно так называлась эта фрикаделька-переросток), я заметил шевелящиеся ножки и торчащий длинный ус. Видимо, девочка недостаточно усвоила урок. И я решил действовать. С силой воткнув вилку в котлету так, чтобы умертвить бедное насекомое, я с преувеличенно радостным выражением отправил котлету в рот целиком, под изумленный взгляд мелкой. Тщательно прожевав и громко проглотив смесь из жареного мяса, хитина и внутренностей жука, я откинулся на спинку кресла и фальшиво зажмурился, маскируя отвращение довольным выражением лица. Приоткрыв один глаз, я смотрел, как Ульяна открывала и закрывала рот, словно рыба на берегу. Не выдержав, я рассмеялся. Но не так, как в приливе безумия в возле домика вожатой. Если тот смех был больше похож на кашель человека с раком лёгких, то сейчас я смеялся от души. Конечно, и сейчас в смех закрадывались нотки треска и сухого кашля, но не так критично, как в прошлый раз. Мое веселье вывело девочку-ракету из ступора и она почти прокричала, чем заработала удивленные и любопытные взгляды окружающих. — КАК ТЫ СЪЕЛ ЭТОГО ЖУКА!? ЭТО ЖЕ ГАДКО! И не дождавшись ответа, ретировалась из постепенно пустеющей столовой. Я же утёр невесть откуда взявшиеся слезы и посмотрел на старшую ружую, которая перевела взгляд с двери, в которую убежала ее подруга, на меня, и в ее взгляде я прочитал...уважение? — Да уж, ну ты и кадр. Сначала был весь из себя угрюмый такой, а сейчас вроде развеселился,— вытерев рот и руки салфеткой, она встала и направилась к выходу. — Ну ладно, бывай. И помни, завтра у сцены! Я лишь кивнул ей на прощание, когда она скрылась за поворотом. Мысли постепенно приходили в норму. Теперь, смотря на своё поведение в обществе, я был немного смущён. И черт меня побрал с ними так себя вести. Сидел бы себе тихо и вёл наблюдение. Но в качестве моего оправдания, могу сказать, что рядом с двумя источниками жизненной энергии, даже такой как я не мог оставаться безразличным. Закончив трапезу, я тоже поспешил на улицу. День постепенно уступал свою власть ночи, но все ещё отчаянно держался руками за неё. Дневная жара хоть и спала, но остатки зноя все ещё витали в воздухе, постепенно уступая местно прохладе. Солнечные лучи заходящего солнца пробивались сквозь кроны высоченных деревьев, окутывая все пространство розово-фиалковым цветом. Но это был не тот холодный неон, которым обычно были залиты улицы Майями, а тёплый, приятный свет, в лучах которого хотелось стоять и наслаждаться им каждой частью своего тела. Решив провести обзор имеющейся на моих руках информации, я двинулся в сторону площади. Итак, что мы имеем? Я каким-то образом попал в русский лагерь, в котором обитает некое подобие амазонок, только не таких опасных, но гораздо более красивых. Потом выясняется, что я ещё и помолодел лет на 10, вспомнил,каково это смеяться, да ещё и завёл знакомых. Словом, за одни сутки со мной произошло больше хорошего, чем за последние пару лет. Конечно, нельзя забывать о весьма реальной опасности, но пока она никак не проявляла себя. Максимум, что со мно пока произошло на данный момент явно отрицательного, так это питание сколопендрой. Но и это стоило того. За своими размышлениями я не заметил, как вышел к площади. Генда молчаливо наблюдал за немногочисленными людьми, сидевшими на лавочке и наслаждающимися последними лучами солнца. Я же тоже присел на одну из скамей и откинулся, задрав голову вверх. В голове после сегодняшних событий было удивительно пусто. Так бы я и просидел, пока не почувствовал, как ко мне кто подошёл. Это была моя первая знакомая в этом лагере, Славя. Она улыбнулась мне и тихо села на край скамейки. Удивив и себя, и девушку, я сказал — Хорошо у вас тут, спокойно. Лучше чем дома... Последнюю часть я почти прошептал, но блондинка услышала и ответила. — Да уж, этот лагерь-волшебное место! Я сюда первый раз приехала, но мне тут нравится больше, чем в других лагерях.— Улыбнувшись каким-то своим мыслям, девушка посмотрела вдаль.— Люди тут другие, более искренние чтоли. И природа, конечно, замечательная. А я природу очень люблю. Наблюдая за этой девушкой, я не мог не восхититься. Мир-жесткое и отвратительное место, где люди, движимые похотью и жаждой власти, совершают немыслимые поступки. И для меня было удивительно, что до сих пор существуют такие, как она: без лжи, без фальши, без той жестокости, которая преследует меня не 1 год. От неё словно веяло положительной энергией, которая заряжала меня и одновременно успокаивала мою истерзанную душу. — Жень, все в порядке? Ты какой-то грустный Обеспокоенность в ее голосе вывела из раздумий. Не желая больше экспериментировать с попытками улыбнуться, я лишь покачал головой. — Просто задумался, как это место отличается от дома.— я обвёл взглядом площадь и посмотрел на небо.— Да взять хотя бы небо. Там, где я живу, звезд почти не видно, потому что город сам светится как звезда. Но только там,— тычок вверх.— Звезды настоящие, а город-искусственный. Я не стал нагружать девушку тем, что главной проблемой Майами (как и многих других городов) были преступники, наркоманы и лицемеры, нечистые на руку политики и ещё более продажные копы. Ей это знать необязательно. От таких мыслей меня отвлёк зевок, который девушка старательно постаралась скрыть. Решив, что уже весьма поздно, я встал, не забыв подать руку Славе, которая, поколебавшись, все таки ее приняла. Мы молча двинулись в сторону домиков. А тем временем ночь все-таки вступила в свои права, а темнота расползлась по лагерю. Дневной зной уже почти спал, но воздух был сликшом прогрет, чтобы можно было замерзнуть. Дойдя до одного из жилищ, моя спутница остановилась и после короткого прощания скрылась за дверью. А я же двинулся в обратную сторону. Спать пока не хотелось, а пройтись стоило бы. К тому же на улице наконец было ни души, и я снова решил закурить. Спустя два щелчка зажигалки, и вот я уже затягиваю ароматный дым "Лаки Страйк"... и разрываюсь от ужасного кашля. Видимо, внутри тело тоже новое, ещё не отравленное смолами и никотином. Решив не повторять ошибок прошлого, я кинул недокуренную сигарету в кусты, куда следом полетела и пачка. Зажигалку я конечно оставил. Как-то ненароком я вышел к столовой. Повара уже закончили работу, и здание безмолвно стояло в тишине ночного леса. Но я был не один! Кто—то копошился у входа. Я медленно подошел к взломщику, вернее, взломщице. Ей оказалась, кто бы мог подумать, Алиса. На этот раз без своей неугомонной подруги. Решив, что сейчас лучший момент для мести за того жука, я бесшумно подкрался совсем близко, однако девчонка была настолько поглощена своим занятием, что до сих пор не заметила меня. А я же, встав так, что практически дышал в спину рыжей, громко прокашлялся. Скорость, с которой девушка обернулась, могла посоперничать со сверхзвуковой. Ее лицо отразило замечательную палитру эмоций. Смущение, переросшее в страх, потом в недопонимание, а потом и вовсе в злость. — Ты, ты... Баран! Да я тебя сейчас! — Девушка начала приближаться ко мне, а потом и вовсе бросилась на меня, пытаясь отлупить своими маленькими кулачками. Сначала я в шутку оборонялся, но когда удары начали учащаться и становиться более неприятными, я решил прекратить этот цирк, поднырнул под один из очередных боковых и просто—непросто схватил девушку и забросил на плечо. От такой наглости у Алисы перехватило дыхание, и она на несколько секунд даже перестала бить меня. Но вскоре удары посыпались с удвоенной скоростью. — Да ты... Ты совсем страх потерял! А ну поставь меня на землю! Немедлеааааа!—, ее крик перешёл на визг, когда я резко крутанулся и вернул ее на асфальт. Девушка сейчас представляла милейшее зрелище:взъерошенная, словно воробей, красная и с надутыми щеками, она совсем не была похожа на наглую нахалку. Однако стоило ей прийти в себя, как злость снова перекосила ее черты, но она не рискнула снова напасть. Лишь изподлобья на меня посмотрела, да молча вернулась к своим действиям. Очевидно, у неё ничего не выходило. И я со вздохом сказал — Так ты тут до утра провозишься. Давай лучше я. Девушка зло зыркнула на меня и снова начала насиловать замок, но чугунный монстр никак не хотел поддаваться. Она со злобы пару раз дернула его и с пылающим от смущения лицом молча показала мне на него рукой, мол делай что хочешь. Взяв протянутую мне скрепку, я немного перегнул ее и спустя 15 секунд замок с щелчком распахнулся. Открыв дверь, я вопросительно глянул на свою Алису, которая ,ничего не говоря, вошла в столовую. Оставшись на улице на случай, если кто будет проходить мимо, я оперся на перила. Тишина леса была завораживающей, особенно до того, кто тишиной привык считать отсутсвие выстрелов. Алиса не заставила себя ждать. В руках она несла пару пирамидообразных картонных пакетов и пакет со сдобными булками. Поколебавшись, она протянула один треугольник мне, но я отказался. Не лишать же девочку награды, даже несмотря на то, что я сделал основную часть работы. Шли мы в тишине, каждый поглощен своими мыслями. Я все думал о том, какие же сюрпризы принесёт следующий день и как подготовиться к нему наилучшим образом. Однако в голову решительно ничего не происходило, да и усталость от такого насыщенного дня давала о себе знать. Налетевший ветер заставил мою спутницю поёжиться, и поддавшись непонятному импульсу, я скинул бомбер и накинул на девушку, которая снова вздрогнула, не ожидая такого жеста. И снова этот странный взгляд, даже в ночи два янтарных глаза будто блестели. Решив не заморачиваться на этот счёт, я молча продолжил движение. Дойдя до площади, я было направился дальше, как заметил, что Алиса остановилась. На мой вопросительный взгляд она ответила, даже скорее промямлила что-то про другое направление, зарделась багрянцем, и засеменила в сторону, противоположную моему движению. Для меня женская душа была абсолютной загадкой, но поведение рыжей выходило за вообще какие-либо рамки. Сначала она ведёт себя, как пацанка, а в следующую минуту срабатывает переключатель, и она краснеет, как на холоде. За такими мыслями я и не заметил, как пришёл к домику вожатой. Мое обещание прийти после ужина было совершенно бесповоротно нарушено, но делать было нечего. Постучавшись и дождавшись положительного ответа, я зашёл внутрь. А внутри меня ждала весьма злая вожатая. — Евгений! В первый вечер,и уже нарушаем режим! Так не пойдёт. В качестве меры наказания ночевать будешь на вот этой койке,— Ольга Дмитриевна указала на кровать напротив той, на которой она сидела. — Все равно больше свободных домиков больше нет. Форму, так уж и быть, возьмёшь завтра. А теперь спать! Подъем в 8 утра, если что, потом линейка. Присутствие обязательно! Я лишь устало кивнул и плюхнулся на кровать. Несмотря на сомнительный внешний вид, она оказалось чуть ли не лучше той, которая была в меня дома. Не успев даже задуматься о том, что такое линейка, я провалился в царство Морфея.