Жизнь — это...

— ..., ты со мной пойдешь? — парень спрашивает не потому, что ему скучно одному, а потому что он просто боится оставлять ее одну. — Нет, я тут посижу... — говорит она и скользит по паркету их однокомнатной квартиры. ... чертыхается, берет ее карточку и выходит в подъезд панельной девятиэтажки, мда, не так он представлял себе свое будущее. Он живет в некогда уютной квартире с ..., которая давно уже перестала пытаться его любить, она забросила все, она ничего не есть и только пьет...много пьет. Она стала для него маяком, когда притащила в эту квартиру, сначала все было как в его мечтах, ужины, фильмы, толстый ленивый кот, а потом она потухла, его маяк перегорел. Даже его попытки ее зажечь не помогали, она просто угасала, она отчаялась, отчаялась быть ему опорой, не жаловаться на свои проблемы и решать его...она сломалась. И сломали ее они, его демоны, вернее один... Врачи сказали что она сама себя может вытащить, но не хочет, не видит смысла...За этими мыслями ... не заметил как вперед него в лифт залетела белокурая голова и потащила его за собой. — ...? — он посмотрел в ее глаза и кажется заметил что-то неладное, как будто прежняя она вернулась и сейчас они опять попадут в неприятности. — Тссс... — протянула блондинка и потянулась за поцелуем. Дальше они ехали молча, он старался рассмотреть ее, пока она вот в таком состоянии, словно его маленькое солнышко снова горит. Он вспоминает как раньше она звонила ему за три часа до рассвета и вопила, рыдала, умоляла забрать, он отвечал что ему похуй и он занят, а потом садился на байк, брал ей шлем и ехал, она никогда не говорила адрес, но он знал где забрать. Это были первые звоночки того, что у нее едет крыша. Он забирал ее, она шутила вроде как "нормальная" она, а он не мог понять что не так, потом резкая вспышка ярости и он бьет ей пощечину, немного зацепив губу, он наблюдает, как медленно течет кровь из ранки. Он всегда берет ей шлем, но она его не одевает, ей плевать на штрафы, у нее есть деньги их оплачивать, она обнимает его, прижимается и засыпает, а он гонит по рассветному городу до дома, чтобы уложить ее в кровать. Они выходят из лифта, идут до магазина, она танцует (ну точно как раньше), в магазине хватает конфеты, йогурты, кучу еды и он не может понять, что не так, где хоть одна бутылка, ну хотя бы пива. Она не берет алкоголь, разве что бутылочку красного полусладкого. Они катят к кассе, быстро пробивают все и идут домой. Неужели она вернулась? *** И ему стало казаться что все налаживается, что она снова стала такой как раньше, теперь он спешил домой и был рад видеть что на столе ужин, а не то, что она все еще жива. Она опять взялась за учебу и спорт. Она с умным видом кому-то писала сообщения, что-то объясняла по телефону и умудрялась еще играть с котом. Он не мог нарадоваться, но в один миг все оборвалось... Зайдя в очередной день в квартиру, он заметил что везде кроме балкона потушен свет, по привычке он подумал что она опять ушла в себя, но не услышал звонка бутылки о плитку и решил проверить...он тысячу раз винил себя в том, что она это сделала, что он не пришел на полчаса раньше, а зашел за цветами. Она полулежала на балконе, а из ее тонкого запястья струилась алая кровь, он не знал что делать, он бросился к ней, начал зажимать рану и вызывать скорую. Они ехали слишком долго, он чуть не потерял ее, но все обошлось. он подтаскивает кресло к больничной койке, берет ее за руку и начинаешь говорить с ней, зная что она спит, но все равно надеясь на то, что она услышит его: — Есть кое-что, что я хочу, чтобы ты знала. Ты — ужасный друг. Знаешь? Ты представляешь, через что бы я прошел, если бы ты сегодня умерла?! Годы вины... Огромная саморазрушительная вина... Но самое главное, я потерял бы любовь всей своей жизни, девушку которую люблю и которая тогда заставила меня бороться, сделала все, чтобы я был с ней и всегда выбирала меня. Он смотрит на нее, ее глаза закрыты, лицо слишком худое и бледное, она вся слишком худая и кажется от этого еще меньше. Он сидит и наблюдает, ждет пока она проснется, приходит врач, проверяет, говорит что-то о том, что это все из-за нервного истощения, но они ставят питательные капельницы. Он волнуется, очень. И все же винит себя, в том что с ней случилось, ведь он всегда следил за ней, защищал, а тут дал ей слабину, поверил что она больше не будет. Как же это было глупо. Как много для нескольких дней. Приходят ее подруги, друзья, общие знакомые, оставляют цветы, какие-то безделушки. Она просыпается, они немного говорят и она засыпает, засыпает и он. Иногда тон просыпаешься от кошмаров, будто кто-то черный и липкий забирает ее у него...это всего лишь сны, ведь он ее больше не отдаст. постепенно она идет на поправку, врачи выписывают ее и они едут домой. Она молчит и смотрит в окно, а он так ненавидит ее молчание. — ..., поговори со мной, прошу... — она смотрит в его голубые глаза и опускает свои. — Тебе же неинтересно со мной говорить, я же скучная капец как. — С чего ты взяла? Малыш, посмотри на меня, — он сворачивает на обочину и останавливает машину, — ты не скучная. Я хочу слышать твой голос, говори о чем угодно. — Даже могу стихи рассказывать или подпевать? — она хитро прищуривает свои зеленые глаза и становится похожей на маленькую кошку. — Да, даже петь можешь. Она бросается ему на шею, потом заводит песню группы "Сплин" и всю оставшуюся дорогу до дома поет, а он смеется, ему легко на душе, но этот липкий страх не отпускает. Он все больше и больше поглощает его, к нему возвращается твоя паранойя. Он боится даже на минуту отвлечься и оставить ее одну. Она уже не думает о плохом, живет считай что заново, но он, он не может...