Принц Готэма

Готэм...Город для тех, в ком не осталось ни капли человечности, для тех, кто из-за наркотиков, алкоголя и Бог весть каких ещё веществ больше не видит грань между реальностью и фантазией, для тех, кто работает пожарным, врачем или комиссаром, а ночью крадет детей, насилует женщин, травит своих близких...и для тех, кто хочет спасти Готэм, для тех, кто видит будущее города, утопающего в грехе. - Брюс, мне страшно, - прошептала Селина, которая ещё совсем недавно была куда смелее принца Готэма. - Все будет хорошо, - ответил Брюс и крепко сжал её руку. Они сидели вместе на крыше и смотрели на хаос, который охватил город. Варфоломеевская ночь была в самом разгаре, более никто не мог быть уверен, что доживет до утра. Безумцы, раскрашенные, словно цирковые артисты, носились по городу, грабили, убивали, вырезали улыбки Гуинплена на лицах маленьких детей, а затем сжигали матерей у них на глазах. Ах, что за ночь. Никто не мог спасти город, оставалось только наблюдать, ждать и молиться. Брюс смог укрыть лишь своих любимых. Собрав вещи, они с Альфредом спешно покинули поместье, в котором теперь устроили дом терпимости. Развратные школьницы, в чьих сердцах пробудился демон, отдавались за глоток пива любому и позволяли делать с собой, что угодно. Нужно было найти Селину и во чтобы то ни стало увезти с собой в Швейцарию. Как Брюс и предполагал, она была на крыше: такой маленькой, беззащитной и напуганной казалась она теперь, совсем не такой сильной и смелой, какой запомнил он её в последнюю встречу. - Ты уедешь со мной в Швейцарию? - Я не могу. - Почему? - Готэм – мой дом. Он воспитал меня, сделал такой, какая я есть сейчас. - Готэм и меня изменил, он изменил каждого своего жителя, но безопасность близких для меня важнее всего на свете, важнее личных принципов и интересов, поэтому я должен увезти тебя. Селина вздохнула, она понимала, что Брюс прав, но настоящий фрик Готэма не мог покинуть город, даже если теперь от этого зависит жизнь. - Брюс, можно я поцелую тебя в лоб? - Словно я уже умер, - усмехнулся он, - целуй меня, Селина, кто знает, возможно это наша последняя ночь. Девушка нежно обняла ладонями его голову, водя большими пальцами по острым скулам. Она встала на носочки и поцеловала его в лоб, затем отдалилась и взглянула ему в глаза, словно видит его в последний раз. Она снова приблизилась и поцеловала его в подбородок, затем в правую скулу. Селина прикоснулась губами к его шее, где взволнованно билась голубая жилка. - Мне остановиться? – спросила девушка. - Да... «Да? Я должна остановиться? Это наша последняя ночь, а я должна остановиться? Он позволяет мне целовать его в лоб и щеки, как брата. Но мне не нужен брат, мне нужен мой принц Готэма, который любит во мне женщину, а ведь не каждый способен увидеть в жалкой бродяжке женщину, которая так отчаянно нуждается в любви. Наверное, он тоже не видит...» Селина покачала головой, развернулась и уже собиралась убежать прочь от человека, который просто испытывает к ней чувство привязанности или же видит в ней олицетворение всех бедняков Готэма и, помогая ей, хочет оправдать своё бездействие, как он схватил ее за плечо и приблизил к себе. - В нашу последнюю ночь, я хочу целовать тебя, - и молодые, горячие губы принца Готэма прижались к сухим и потрескавшимся губам бродяжки. Они целовались не так трепетно и нежно, как показывают в мелодрамах и, как вы, возможно, себе представили. Нет, эти двое целовались страстно, упиваясь друг другом, кусая друг друга, ни отдаляясь не на секунду. Брюс сорвал куртку со своей милой, а под ней лишь оказалась короткая майка на тонких бретельках. Он принялся целовать ее плечи и ключицы, Селина же, откинув голову назад, наслаждалась моментом, возможно, последним в их жизни. Девушка скинула с Брюса бордовое пальто, а затем, ухватившись за нижний край его черного свитера, потянула вверх, обнажив воистину мужское тело, ещё молодого, по своей сути, мальчика. Осознав, что теперь, в ночь бушующих страстей, он может позволить себе, вероятно в первый и последний раз, получить не только душу, но и тело любимой женщины, Брюс стянул с неё майку. Худое, однако крепкое тело Селины было все покрыто родинками и короткими, белыми шрамами. - Я пересчитаю все родинки на твоём теле губами, - угрожающе прошептал Брюс. И он, опустившись ниже ключиц, стал целовать ее груди, ровные и упругие, затем живот, оставляя влажную дорожку до самой застежки на ее джинсах. - Мне остановиться? – спросил Брюс, все ещё давая возможность Селине выйти из игры. - Никогда не останавливайся, - было ее ответом. Опираясь спиной о стену, Селина ощущала холод влажного, от недавно прошедшего дождя, бетона, однако Брюс, стоявший перед ней источал такое тепло, что этот контраст просто сводил ее с ума. Они стояли друг напротив друга совсем голые, однако не чувствовали того страшного холода, что царил сейчас на улице. Брюс обнял Селину за шею, поцеловал в губы, она же обхватила его бедра ногами, не оставляя больше возможности отступить назад. Все ещё продолжая целовать ее, принц Готэма вошёл в свою принцессу и тут же ощутил вкус крови во рту, Селина прокусила ему губу. Брюс почувствовал преграду, осознавая, что отвязная Селина Кайл была до этой секунды девочкой. Он нежно целовал ее скулы, подбородок, щеки, брови, веки...она же прижимала его к себе руками и ногами, стараясь слиться с ним в одно целое. Они двигались навстречу друг другу, увеличивая темп, ощущая, что уже скоро они достигнут того пика наслаждения, когда целый мир соберётся в одну маленькую точку их воображения. Ее хриплые стоны эхом разносились по округе, опускаясь в трубы, переходя на другие крыши. Наверняка кто-нибудь, проходящий мимо, подумал, что маньяки-циркачи мучают свою очередную жертву, и побежал скорее прочь. Однако стоны принадлежали двоим, что отдавались друг другу полностью, словно в первый и последний раз. И вот настал тот самый миг, когда эйфория, подобно вирусу, поразила их тела с ног до головы. Не в силах более удерживать их обоих на весу, Брюс опустился на холодный пол, увлекая Селину за собой. Обнявшись они так и сидели вместе, опираясь о бетонную стену, укрытые одним лишь только пальто, пока Брюс не нарушил эту тишину: - Я не могу представить свою жизнь без тебя, ты слишком много для меня значишь. Позволь мне забрать тебя с собой. - Ах, Брюс. Если бы все было так просто. - Прошу тебя, я так тебе обязан, а ты ничего мне не должна. Я хочу сделать твою жизнь иной, чем сейчас. - Я не могу. - Тогда я останусь. - Нет, Брюс. Ты не сможешь помочь этому городу, если тебя убьют... - А если тебя убьют, я умру на следующий день. Селина вздохнула и поцеловала принца Готэма в плечо. - Я тоже не могу представить жизнь без тебя, но не буду ли я жалеть о своём решении. - Мы часто жалеем о своих решениях, из этого состоит наша жизнь. - Что ж, я выполню твою просьбу, но при условии, что ты никак не будешь ограничивать мою свободу. - Ты сможешь делать все, что захочешь, а я буду делать то, о чем попросишь меня ты. - Хорошо. Поцелуй меня, Брюс Уэйн. - Как пожелаешь, - и он вложил в свой поцелуй столько любви, сколько было в его сердце. И это был далеко не последний их поцелуй.