Будний день пятница

Очки сползли на самый кончик носа и приходилось смотреть поверх них. Полусонный Юри, сползший по спинке кресла автомобиля настолько, что почти лежал в нем, видел сквозь лобовое стекло лишь мелькающие желтые пятна на темном фоне — фонари над дорогой. Сморенный, он почти задремал, но Виктор за рулем выругался на водителей, не спешивших проезжать. От его возгласа Юри мгновенно пришел в себя, и поспешил сесть ровно в кресле и протереть глаза, пока вновь не захотелось смежить веки. — О. Я тебя разбудил? — Виктор протянул руку и взял маленькую ладонь Юри в свою, тонкую, длинную и холодную. Юри не удержался и вздрогнул. — Нет, — ответил он, пальцами другой руки пододвигая очки к переносице. Виктор промолчал. Он был полностью поглощен происходящим на дороге, и крепко держал руль одной рукой, и лишь изредка поглаживал костяшки пальцев Юри своим большим пальцем. Юри оставалось лишь стискивать его руку, пытаясь ее согреть. Полосы света, падающие от фонарей, один за другим, проносились по лицу Виктора, спокойному и красивому. «Я могу смотреть на это вечно», — думал он, ощущая тяжесть на веках. Виктор покосился на засыпающего жениха и чуть улыбнулся ему своей кошачьей улыбкой. Но выражение его лица стремительно изменилось, стоило ему заметить, как загорелся зеленый, а никто и не думает трогаться. — Ну, живее, падлы, — прошипел он сквозь зубы. Виктор тоже хотел спать. *** В пробках Виктор весь извелся и до дома добрался лишь за полночь. Взглянув на часы, отображавшиеся на спидометре, он не удержался от того, чтобы скрипнуть зубами. Юри, Виктор готов был поспорить, видел уже десятый сон. Было даже жалко его будить, однако их ждала мягкая кровать в ихквартире, воспоминание о которой приободрило Виктора. И он потряс свою любовь, спящую с раскрытым ртом и съехавшими очками. Юри едва раскрыл глаза, как тут же зажмурился, потому что Виктору вздумалось заботливо поправить ему очки, но пальцы его совсем замерзли и не слушались или еще что.Юри мягко убрал его руку и сам поправил надоедливые очки. Затем зевнул во весь рот, прикрывшись ладошкой. На улице было холодно, и порыв ветра заставил обоих поежиться и покрыться мурашками. Зато в подъезде было жарко, и пока они ждали лифт, Юри распахнул ворот своей куртки. Лифт оказался просторный, с хромированными стенками и с блестящей панелью с большими кнопками, загоравшимися красным при нажатии. Заднюю стенку лифта целиком занимало зеркало. Юри как вошел, так и остался стоять спиной к выходу, рассматривая свое и Виктора отражения. — Нравится зеркало? — спросил Виктор так, словно это было его собственное. — Да вроде зеркало как зеркало, — пожал плечами Юри. — Грязное немного. — Это правда. Эту парадную держат почти в стерильной чистоте, нопочему-то всегда упускают зеркало.—Он быстро расстегнул пуховик и сунул руку за пазуху. — Сколько здесь живу, а ни разу не делал фотки в лифте, — театральным жестом Виктор извлек из-за пазухи свой телефон. — Пришло время? — Да. — Тебя не смущает, что зеркало грязное? — Главное — то, что в отражении, — он обнял Юри за плечи и привлек к себе. И затем, склонившись над его ухом, шепнул, опалив горячим дыханием: — Мы. Фотография получилась так себе: в фокусе оказалась грязь на зеркале. А пока они фотографировались, лифт, быстрый и бесшумный, успел прийти на нужный этаж. — Еще разок, — взмолился Виктор. — Ну пожалуйста! — Лифт закроется… — Откроем! — Виктор красноречиво указал зажатым в руке телефоном на панель с кнопками. Где-то на ней находилась кнопка, принуждающая лифт открыться. После краткой борьбы с собой Юри снова прильнул к жениху, но помрачнел, услышав, как задвигаются тяжелые хромированные двери. — Всегда мечтал переночевать в лифте. — Не… волнуйся, — с расстановкой ответил Виктор, который был очень занят фокусировкой. — Слышал когда-нибудь о лифте-убийце? — Нет. Знать, его расстреляли до моего рождения. Раньше всех убийц расстреливали!.. Юри оторвался от экрана смартфона и уставился в свое отражение. Шутки шутками, а ему всерьез становилось не по себе, запертому в этом шкафу с холодным светом, отражающимся от хромированных поверхностей, поблескивающем на ободке панели, отражение которой Юри видел в зеркале. Стояла такая тишина, что пропустить приближение чего-то кошмарного, обрывающего жизнь просто невозможно. — Улыбнись, Юри, — сказал Виктор, и Юри ощутил, как у него мурашки ползут по голове. Он попытался улыбнуться и вышла страшная гримаса. Экран смартфона моргнул и щелкнул затвор. Виктор приблизил телефон к лицу Юри, давая ему возможность посмотреть. — По-моему, неплохо вышло, — насилу выдавил Юри, стараясь смотреть мимо страшной рожи, которую он состроил. — Это просто… вау! Ты так миленько выглядишь, — Виктор сам чуть ли не носом уткнулся в экран своего телефона, разглядывая фотографию. Свет от экрана, яркость которого работала на полную, падал ему на лицо, углубляя тени и делая его резче. Зато глаза горели и на губах заиграла добрая кошачья улыбка. На миг всю тревожность, все дурные предчувствия Юри как рукой сняло, и он уставился во все глаза на Виктора, пытаясь понять, шутит он или всерьез. Но тут случилось страшное: лифт пришел в движение. Юри от ужаса вскинул руки, задев Виктора, который от этого чуть не выронил телефон. — Что происходит? Куда мы? — Спокойствие, только спокойствие, — отвечал Виктор, убирая телефон в карман от греха подальше. — Должно быть, просто кто-то вызвал лифт. — Кто? Виктор мягко взял побледневшее лицо Юри в свои ладони. — Ну, Юри… не убийца. — А что, если?.. Виктор покачал головой. — Вряд ли. Его руки соскользнули вниз по лицу Юри, обвили его шею, и Виктор крепко прижал жениха к себе. Юри тоже обхватил его руками. Страх отступал, но лишь пятился. Юри, безусловно, понимал, сколь абсурден его страх перед лифтом-убийцей, но рядом с этим проблеском рационального ума вилось «осознание» того, что если внизу человек с плохими намерениями, то скорее всего, первым под руку попадется Виктор. Но внизу оказался полуночник, чье единственное намерение — вернуться домой. От вида двух обнимающихся мужчин в лифте у него чуть глаза на лоб не полезли, а рука дернулась в сторону кнопки вызова лифта. Но слабо дернулась. — Вам наверх? — любезно поинтересовался Виктор, с явной неохотой выпускающий Юри из объятий. Они были на первом этаже. — На четвертый этаж, — ответил человек. — Нам на седьмой. Заходите! Двери начали закрываться. Человек скользнул в лифт, отбросив какие бы то ни было предрассудки, и ткнул в кнопочку с цифрой четыре. За его спиной сцепили пальцы Виктор и Юри, и Юри гладил большой палец своим. *** Все так же держась за руки, они дошли до квартиры. Виктор не выпустил женихову руку и когда доставал ключи. Когда дверь оказалась открыта, обнаружилось, что Маккачин уже сидел под дверью и ждал хозяев, виляя хвостом. Завидев их, он тут же подскочил, завилял хвостом сильнее прежнего и припал на передние лапы, потягиваясь. — У-у, кто это тут у нас? Потянувшись, Маккачин встал на задние лапы, а передние упер Юри в грудь. Юри взял одну лапу и пожал ее. Виктор расстегнул куртку и бросился к своей собаке, словно испугался, что она его забыла. Он потрепал Маккачина по голове, и тот дернул ею, дабы лизнуть хозяйскую ладонь. Лапы Маккачина соскользнули по куртке Юри вниз, и он уселся на пол, виляя длинным хвостом. — Ты ж мой хороший, — глядя на него, говорил Виктор. Маккачин склонил голову набок. — Да, ты хороший. Да, ты! Под эти счастливые возгласы Юри, успевший разуться и раздеться прошмыгнул из прихожей внутрь. Свет был выключен, и все предметы в гостиной приняли жуткие очертания, а полоска света, лившаяся из прихожей, только больше будоражила воображение. После происшествия с лифтом Юри все еще был слегка на взводе. Его блуждающий взгляд наткнулся на светильник на причудливо изогнутом штативе рядом с диваном: Виктор любил почитать по вечерам, развалившись на диванчике. Юри подошел к торшеру, по пути задев ногой пуфик, жалобно скрипнувший ножками об паркет, нащупал маленький выключатель и зажег свет. В это время Маккачин прошествовал в квартиру, цокая коготками по полу, и Виктор за ним, мягко ступая в кашемировых носках. — Как хорошо дома, — сказал он бесцельно, лишь бы что-нибудь сказать. — Всяко лучше, чем в пробке. Юри кивнул и уселся на сложенные в кучку в углу дивана подушки. — Да ладно… ты проспал все это время. Ты, наверное, и спать уже не хочешь. — Хочу, — возразил Юри, сворачиваясь в клубок в углу диванчика. Рядом с ним вдруг возник Маккачин, появившийся из ниоткуда и запрыгнувший на диван. Юри протянул руку, чтобы его погладить. — И я хочу! У меня просто глаза слипаются, — жалобно вздохнул Виктор и плюхнулся на диван, оказавшись прямо между Юри и Маккачином. — Я с самого утра на ногах. — Как и положено, верно? — Ну, да…, но я устал. Юри протянул руку и коснулся его щеки. — Тогда нужно пойти спать. Виктор повернул к нему голову, и тогда Юри взял его ладонью за подбородок, а большим пальцем погладил губы. Розовый рот приоткрылся, и тускло блеснули жемчужные зубы. — Можно прикорнуть прямо тут, — сказал он и усмехнулся. — Именно на этом диване я увидел то вирусное видео. — Да? — Лучший день в моей жизни. Ну, один из лучших. — Ты так говоришь только потому, что ты меня любишь. — …что это значит? Конечно, только поэтому. Если ты хотел уличить меня в предвзятости, у меня для тебя хорошие новости. — Я… я просто… — что можно было сказать? Все, что он сказал, шло не от разума, а от чистого сердца, где не было места для любви к себе. Но Виктор все понял и так.Он взял его руку в свою и поцеловал ее несколько раз: сначала костяшки, затем фаланги и потом, легко, кончики пальцев, нежные и розовые. Так же легко Юри провел кончиками пальцев по его теплым мягким губам. Они посмотрели друг на друга полными обожания взглядами, но сонными, с тяжелыми от усталости веками.Глаза безвольно закрывались, и тела становились легкими, и крепкий поцелуй делался невесомым. Наутро они не вспомнят, как уснули.