Бывшая-будущая

      Чонгук всем телом прижимается к холодной кирпичной стене. Смотрит прямо, но то ли от обиды, то ли от злости всё время опускает глаза. Он, чёрт возьми, никогда не стал бы следить за девушкой, которую когда-то вполне мог назвать своей, если бы в один из дней сам не увидел её очередное свидание.       Не звонил бы по ночам, вместо ответа выслушивая короткие гудки, не дежурил бы под окнами её дома, как делал это сейчас, да и наверняка больше не произнёс бы по ошибке её имя, будь немного смелее, чтобы попытаться забыть глупую ошибку влюблённых некогда людей.       Но стереть из памяти день, когда сам предложил порвать двухлетние отношения, не мог, поэтому и мучился бессонницей — Сана слишком часто снилась. Заставляла оборачиваться на похожий тембр голоса и что есть силы сжимать кулаки, когда приходилось целовать другую — не менее красивую, но чужую.       Делал растерянный парень это часто и порой слишком болезненно для нежных особ, что повелись на милое личико. Грубо добивался своего, неизменно представляя во время секса совершенно другую девушку, а после вновь напивался. Нет, не пытался залить горе — ему смелости не хватало адекватным звонить, а так вполне мог списать поздний входящий вызов расстроенной координацией после лишней бутылки соджу.       Сане вовсе не обязательно знать, что её номер — единственный, смелости который удалить ему не хватило. Вот и получилось, что новая жизнь в новом городе закончилась сразу же после первой пьянки. Уже утром спустя неделю пребывания в Токио Чон с вещами отправился в аэропорт и ближайшим рейсом вылетел в Сеул, навсегда покидая чужую сердцу страну.       Эффекта это, конечно, не дало — девушка всё также не могла простить ему глупость, зато присматривать за ней стало удобнее. Будучи слишком собственником по характеру, Гук не упускал возможности отогнать от девушки очередного ухажёра. Делал это тайно и почти незаметно, а после, чтобы хоть чуть-чуть утешить расстроенную Сану, посылал букет цветов.       Корзинка тюльпанов, что так нравились девушке, быстро залечивала её сердце, и вскоре та приходила в себя… Приходила в себя и шла на очередное свидание.       Глупо, но Чонгук всё равно не сдавался. Не мог сделать прямой шаг навстречу, зная, какой будет реакция, но и отпустить был не в силах — он всё ещё любил её, пусть и понял это слишком поздно.       Именно по этой причине сейчас совсем как подросток прятался за углом соседнего дома, наблюдая за воркующей у подъезда парочкой. Злился, сжимал кулаки, но кроме эмоций больше ни на что не имел права.       Конечно, стоило бы попытаться поговорить с самой девушкой, но станет ли она его слушать? В прошлый раз хлопнула дверью перед самым носом, едва он показался на пороге. Ещё бы, будь он на месте Саны вряд ли ещё хоть однажды позволил бы себе проявить чувства к парню, что так жестоко обошёлся с ней самой. — Дурак ты, Чонгук, полнейший кретин, — прошептал себе под нос парень, наблюдая за улыбающейся девушкой, что только что покинула салон машины.       Помахала кому-то на прощание и заторопилась в сторону подъезда. Как только авто отъехало, Чон двинулся следом, в этот раз обещая себе поговорить с ней откровенно, может даже пару раз назвать себя ублюдком, только бы больше не пришлось видеть девушку с другим.

***

      Дверь громко хлопнула, и послышался звон. Сана стояла возле двери квартиры, что-то шикая и поднимая с пола ключ. Просто испугалась неожиданного грохота, вот и задрожали руки.       И вовсе не смотрела она несколько минут назад на Чонгука, что спрятался за стеной соседнего дома, ощущая дрожь в теле и влагу на глазах. Нет, она больше никогда на него не посмотрит так, как раньше. — Ты с ним встречаешься? — Чону пришлось сделать несколько шагов вперёд от двери, чтобы оказаться рядом с девушкой.       От очередной неожиданности Сана опять вздрогнула, но моментально повернулась. Слишком знаком был голос. Чересчур неуверенным и даже болезненным он был.       Каждый из этих факторов подталкивал девушку посмотреть парню в глаза, но она лишь пробежалась взглядом по серой толстовке и тут же повернулась спиной. — Следишь за мной? — старается говорить тише, чтобы не дать Гуку возможности услышать дрожь в мнимой уверенности. — Просто шёл мимо. — Вот и иди. Тебя это не касается, — ключ в замочной скважине, и теперь девушке лишь остаётся повернуть ручку, входя в квартиру и оставляя Чонгука за плотно закрытой дверью.       Тяжёлый вздох, и Сану резко прижимают к вздымающейся от глубокого дыхания груди. — Прости меня. Я знаю, что в тот раз был не прав, — в который раз твердит Чон, вдыхая знакомый цитрусовый аромат. Любил это делать раньше, обнимая девушку со спины после душа, делает и сейчас, пользуясь редким шансом. — Знаешь, Чонгук, — Сана поворачивается к нему лицом, попутно расцепив крепкую хватку рук, — я столько сил потратила на то, чтобы доказать тебе свою верность, на прощение уже не осталось.       Лёгкий толчок заставляет Чонгука резко отойти на два шага назад и застыть на месте. Она права, в тот день он в штыки воспринимал любые объяснения, потому Сана не смогла объяснить позднюю встречу с другом.       Пробормотав пару фраз о расставании, Чон собрал вещи и ушёл, оставляя девушку в одиночестве в огромной квартире, где каждый шаг отдавался эхом, а совместные фото на полках приносили столько боли, выплакать которую невозможно и за несколько бессонных ночей.       Он бросил её, даже не удосужившись разобраться, а после и вовсе улетел в Японию. И вот сейчас, три месяца спустя, стоит перед ней и просит прощения. Просит тогда, когда оно уже не играет роли. Сана не плакала в ту ночь, когда впервые за долгое время засыпала одна, но пустоту, обиду и боль чувствует до сих пор.       Именно поэтому так уверенно делает несколько шагов вперёд, скрывается за деревянной дверью, а, услышав тяжёлые медленные шаги к выходу из подъезда, опускается на пол.       Подтягивает к подбородку колени, утыкается в них лицом и что-то тихо шепчет. Сперва даже разобрать не может, что именно, но спустя несколько секунд понимает — она всё также бормочет его имя, когда расстроена и нуждается в утешающих объятиях.

***

      На официальный приём, устроенный неким господином Кимом, Чонгуку идти не хотелось категорически, но отец требовал, и тот не имел права игнорировать подобное мероприятие.       Пришлось нацепить дурацкий смокинг и полчаса пялиться в одну точку, вспоминая вчерашние события вновь и вновь. Чон практически был уверен, что Сана врала ему, отталкивала просто из-за обиды и страха вновь оказаться преданной, но подобные мысли лишь больше злили парня и ничуть не могли успокоить.       Дабы хоть немного остыть, Чон решил прогуляться по залу, а заодно и осмотреть столь красочное помещение, скрываясь от знакомых влиятельного отца, что считали святой необходимостью подметить его быстрое взросление. Ещё бы, каждый подлизывался к господину Чону как мог.       Бродя лабиринтами коридоров с бокалом шампанского, парень раздумывал над дальнейшими действиями. Стоит ли вообще продолжать бессмысленные попытки вернуть девушку? Может, куда проще найти новую?       Глупые мысли, и как доказательство тихий смешок себе под нос. Он не смог забыть Сану за семьсот миль отсюда, разве получится это сделать на расстоянии нескольких сотен метров, когда почти каждый день им доводится встречаться?       Чтобы окончательно не сойти с ума, приходится вернуться в банкетный зал, где почему-то стоит немыслимый ажиотаж. — Ничего себе, уже невесту нашёл, а ведь молодой совсем, да и девушки у него, кажется, не было, — слышится от одного из знакомых отца, что стоял слишком близко.       Чонгука не особо волновали подробности чьих-то там отношений, но ради приличия он всё же поинтересовался, что именно пропустил. — Сын господина Кима объявил о помолвке и скорой свадьбе, — всё тот же мужчина посвятил Чонгука в подробности, улыбнулся, а после намекнул, что и Чону пора бы обзавестись дамой сердца.       Машинально кивнув, Гук отходит подальше, скрываясь от лишней болтовни. Сейчас он стоит недалеко от сцены и запросто может разглядеть красивого галантного парня, что под руку держал невысокую девушку. Что-то шептал ей на ухо и ласково трепал по волосам. На секунду Чонгуку даже показалось, что всё слишком идеально, но девушка повернулась к нему лицом, и резко перехотелось о подобном думать.       Сана не смотрела на него, но кожей чувствовала на себе пронзительный взгляд. Ёжилась, крепче сжимала руку жениха и в сотый раз твердила, что это лучший выход из положения — стать женой человека, что вот уже полтора месяца добивался её расположения.       Тогда и жить станет легче, и память услужливо отбросит куда-нибудь подальше два года счастливых отношений, закончившихся из-за глупой ревности и недопонимания. Тэхён в который раз за вечер заговорил с кем-то из партнёров, и девушка, объяснившись недомоганием, поспешила скрыться за дверью банкетного зала. Ей просто нужно время.       Привыкнуть к тому, что её ладонь сжимают чужие холодные пальцы, а по утрам хриплый спросонья голос больше не будит её какой-нибудь глупой милой мелочью. Чонгука больше не будет в её жизни, и пока она ещё не научилась врать самой себе, что рада этому. — Замуж, значит, выходишь? Так быстро? — встреча, которой Сана больше всего боялась, всё же состоялась.       По закону жанра или просто по случайному стечению обстоятельств она пока не знает, но ответить всё же должна, да и пора бы всё это закончить. Давно нужно. — Тэхён хороший парень. С ним я буду счастлива, — впервые за долгое время девушка поднимает уставший взгляд. Смотрит на Чонгука с отчаянием, но всё же произносит ответ уверенно. Не зря же изо дня в день это самой себе повторяет. — Со мной тоже была, — медленный неуверенный шаг вперёд, и теперь Сана в зоне досягаемости. — Была, — подтверждает девушка и не противится, когда чужие пальцы касаются её волос, поглаживая и перебирая.       Чонгук становится смелее и склоняет голову, двумя пальцами приподняв девичий подбородок. Тянется вперёд и даже удивляется её уверенным взглядом и покорностью.       Почти касается чужих губ, но, услышав шёпот, замирает: — Я помолвлена, Чонгук. Я больше не твоя.       Сана опускает взгляд на пухлые губы, что сейчас застыли возле её собственных, вздыхает и отходит назад. Старается держаться как можно дальше, но даже в этом случае не способна устоять.       Чувствует крепкую хватку на предплечье, что тянет вперёд, и поддаётся, сразу же ощутив знакомый вкус на губах. Чонгук целует напористо, властно, стараясь удержать тем самым рядом. Проходится языком и чуть надавливает, проникая глубже. Наклоняет голову чуть в сторону, а руками обвивает тонкую талию в шёлковом платье.       Он сорвался. Не смог устоять и сейчас так сильно хочет продлить этот момент. Сделать его вечным или особо значимым для них обоих. Она ведь рядом. Отвечает на страстный поцелуй с привкусом боли и даже не сопротивляется. Не отталкивает, как делала это на протяжении трёх месяцев, а лишь прижимается сильнее, закрыв от нахлынувших ощущений глаза. — Чёрт, — всё же прерывает поцелуй девушка.       Отходит назад и опускает глаза. Парень хочет возразить, сказать хоть что-нибудь, чтобы нарушить эту чёртову тишину, но сзади раздаются быстрые шаги, и уже через несколько секунд рядом появляется Тэхён. Подозрительно смотрит на обоих, и девушке приходится представить Чонгука, чтобы не вызвать лишних вопросов. — Это мой друг Чон Чонгук. Познакомься, Тэ, — тихо шепчет Сана, не поднимая головы. Знает, что слишком странно это выглядит, но всё же врёт, надеясь, что её мимолётной слабости жених не увидел. — Ты ведь сын господина Чона, верно? — вдруг спрашивает Ким, и Чон согласно кивает. — Будешь почётным гостем на нашей свадьбе. Обязательно приходи, — словно назло твердит Тэхён и, извинившись, берёт за руку девушку, покидая коридор и возвращаясь к гостям. Чонгук остаётся в одиночестве стоять на том самом месте, где только что ощутил доказательства девичьих чувств. Минус лишь в том, что случилось это слишком поздно.