Основы археологических раскопок

День шел за днем, и с того памятного понедельника все как-то странно завертелось. Преподаватели словно бы вдруг подверглись коллективному помешательству — модуль за модулем выбивал из наших ослабленных холодом тел какой-либо энтузиазм и оставшуюся любовь к жизни. Даже Егор Алексеевич как-то озверел, нагружая нас непосильными опросами. Один из них я с треском провалила — и если бы Егор не был осведомлен о причине моей плохой подготовки, точнее, если бы он ею не был, все было бы печально. Холодало. Календарь отсчитывал третью неделю до Нового Года (а вместе с тем и до зимней сессии), что вызывало во мне совершенно смешанные чувства. С одной стороны, впереди меня ждали те еще несколько недель — официально наш учебный семестр кончался аж 29 декабря, и закончить его в целости и сохранности будет крайне проблематично. С другой стороны… А с другой стороны Вовка Авдеев а.к.а Лучший Старший Брат в Мире, собирал вещи. — Макарова, какое сегодня число? — вопросил Вовка, забрасывая в чемодан трехочковым свернутую футболку. Я со вздохом расправила её, сложив нормально и положив поверх как минимум пяти таких же. — Тринадцатое декабря, — пробормотала я. — А это значит что? — улыбнулся Вовка. — А это значит то, что завтра ты едешь к своим чокнутым друзьям на свою чокнутую сходку, — буркнула я. — Во-первых, не чокнутые друзья, а одногруппники бывшие, — назидательно исправил меня Вовка, — во-вторых, не сходка, а ежегодный тур по Санкт-Петербургу и окрестностям. — Ага, алкогольный, — я свернула Вовкины джинсы, — на этот раз на сколько? — Ну, неделька на общение с друзьями, на пару дней к маме с папой загляну, плюс дорога… ну, дней десять, — безмятежно хмыкнул Вовка, — плюс-минус. Мне хотелось заорать в голос. Десять дней без какого-никакого, а все же контроля, десять дней в пустой (ненадолго) квартире, десять дней без придумывания алиби и отмазок… Весь этот статус секретности раздражал не только меня. Как-то мы с Егором, устроившись у него дома, пытались от нечего делать построить карточный домик. На улице бушевала настоящая метель, и комиссией из Егора, Егора и Егора было решено, что в такую погоду я никуда не пойду и посижу у него еще хотя бы полчаса. Меня такое развитие событий только радовало. — Меня это раздражает, — вдруг буркнул Соколов, как только домик завалился в очередной раз. — Ну, знаешь ли, если ты хочешь еще раз обвинить меня в том, что я слишком громко дышу… — начала было я. — Да нет же, — Егор прервал меня, пододвигаясь ко мне и устало забрасывая руку мне на плечо, — я обо всем этом. Не хочу скрывать тебя от Ан, Валика, да даже от Вовки. Даже в кино не сходить без опасения нарваться на Косовского или Павлюченко. — Или директора института, — буркнула я, опираясь на плечо Егора. — И на него тоже. Май, мы же взрослые совершеннолетние люди, напомни мне, почему мы не можем никому рассказать? — Потому что это все очень сильно усложнит, — ответила я, закрывая глаза. Этот вопрос был больной темой и для меня, особенно тогда, когда Егор задавал его так грустно, — и ты сам об этом прекрасно знаешь. Кроме того, тебе незачем слухи о том, что ты спишь со студентками в первый же год работы. Кроме того… — Ненавижу, когда ты права, — Егор вздохнул, касаясь губами моей шеи и мучительно медленно проникая пальцами под мою футболку, — не продолжай. О, да я бы и не смогла — в такой-то ситуации. Я вздохнула, закусывая губу и впиваясь ногтями в собственную ладонь. Егор все еще не покусился на мою девичью честь — но, судя по всему, честной мне быть осталось ой как недолго. Несмотря на грусть нашего положения, жизнь шла своим чередом. К Соколову домой незаметно перекочевала пара моих учебников, шарф, запасные перчатки и конспект по основам археологических раскопок (нечасто же конспект проверяет сам преподаватель!). В свою очередь, в моем комоде разрасталась диаспора Егоровых футболок, которую я бережно оберегала от глаз Вовки. Медленно, но верно я привыкала к такому расположению дел, а Егор привыкал ко мне. Но вот отъезд Вовки мог все круто изменить. — В мое отсутствие, — Вовка погрозил мне пальцем, — ночуй, пожалуйста, дома. Если надо, устраивай тут хоть второе пришествие с Сатаной во главе, но так, чтобы соседи не жаловались мне потом. Так, что же еще… убираться регулярно, уничтожать следы ночных гулянок, в квартире не курить… — Вов, — укоризненно покачала я головой. — Ай, сама разберешься, — хмыкнул парень, наконец-то переставая терзать свою одежду и просто передавая её мне, — в любом случае, сегодня я еще гуляю в Москве. Ан позвала к себе, поедешь? — Я бы с удовольствием, — покачала я головой, — но у нас с Алисой завтра первый зачет. Собирались вместе готовиться, она приедет где-то часа через два. Она, кстати, сегодня права получила. Отец даже дал покататься на своей колымаге. Алиса действительно получила права и действительно сегодня собиралась совершить премьерные покатушки на машине отца — именно поэтому вечеринка у Ан была проигнорирована из соображений того, что штраф за езду в нетрезвом виде еще никто не отменял. Вместо этого решено было отметить событие торжественной подготовкой к зачету и шоколадкой. — Безудержное веселье, — хмыкнул Вовка. — Не издевайся, Ирод, — буркнула я, — и, кстати, поосторожнее с алкоголем, а то тебе завтра ехать еще… — Майя, — укоризненно покачал головой Вовка, — мамой клянусь, сегодня — никаких пьяных дебошей. — Бедная мама, — заключила я, заканчивая собирать вещи Вовки, — бедная наша мамочка.

***

— Я уже не могу, — застонала Алиса, шумно вздыхая и впиваясь в мою руку ногтями, — давай прервемся ненадолго. — Погоди, еще немного, и я закончу, — прошептала я, ненадолго закрывая глаза, — совсем чуть-чуть. Спустя пару секунд я откинулась на подушку, шумно выдыхая. — Ты что, все? — недоверчиво покосилась на меня Алиса, проворачивая в пальцах ручку. — Ага, — улыбнулась я. Последний вопрос на завтрашний зачет наконец-то остался позади. На землю пуховым снежным одеялом опускался вечер. До зачета осталось меньше двенадцати часов, и голова, если честно, раскалывалась от количества дат, слов, имен и названий. Зато все билеты были подготовлены и прочитаны уже несколько раз, а нехитрый ужин из макарон и помидорно-огуречного салата немного поднял настроение. Алиса вздохнула, возвращаясь к своим записям. — Я сделаю чай, — улыбнулась я, оставляя девушку наедине с собственными мыслями и тремя невыученными билетами. Чиркнув спичкой и опершись на стол, я взглянула в окно. Вот и прошла половина декабря. Впереди Новый Год, затем — второй семестр, затем летние каникулы… Хотелось бы верить, что все и дальше будет так хорошо, как сейчас. Эх, как же иногда хочется подсмотреть в будущее и узнать, что же будет потом… Резко зазвонивший телефон буквально вырвал меня из задумчивости. Звонила Ан. Я нахмурилась — это могло означать только две вещи. Либо им действительно скучно без нас с Алисой, в чем я сильно сомневалась, либо что-то произошло. Второй вариант оказался правильным. — Алло, Май? Прости, что отвлекаю, — виноватый голос Ан чуть прерывался какими-то возгласами на заднем плане, — Вовка сказал, что вы с Алисой учитесь, но не могли бы вы приехать? Кое-кого надо забрать, а то ночевать здесь он отказывается почему-то. — Вот блять, — я состроила рожицу вошедшей на кухню Алисе, — мы скоро приедем. Успокойте там Вовку пока. — Май… — Ан начала было что-то говорить, но её заглушил какой-то адских то ли хрип, то ли крик, который заставил меня со скоростью света завершить вызов. Да уж, кажется, все совсем плохо. — Собирайся, — криво ухмыльнулась я, глядя на ошарашенную Алису, — едем орать с пьяного Вовки. Алиса только вздохнула, грустно глядя на закипающий чайник.

***

Подъехали мы к дому Ан буквально спустя двадцать минут. Машина Алисиного отца мило урчала, а вот Алиса была просто сплошным комком нервов — то ли из-за отсутствия солидного опыта езды, то ли еще из-за чего-то. — Ладно, криков я не слышу, значит, все хорошо, — бодренько заключила я, хлопая дверцей автомобиля. Алиса вздохнула, с тоской глядя на свет в окнах квартиры Ан. — Не грузись, — я потрепала девушку по плечу, — не в первый раз. — Ага, — девушка поджала губы, — и не в последний… Ан открыла дверь сразу же — я едва успела постучать. Девушка не выглядела злой или обеспокоенной, что не могло не радовать. — Майя с Алисой пришли! — заорала девушка внутрь квартиры, пропуская нас. В ответ из недр квартиры донеслось полуодобрительное-полупьяное «у-у-у-у». Пока Алиса снимала обувь, я проскользнула в гостиную, автоматически ища глазами вечно молодого и вечно пьяного Вовку. Тот обнаружился на диване. Абсолютно трезвый, но слегка удивленный. — Свет очей моих! — пьяно заорал кто-то прямо у меня над ухом. В следующую секунду на меня обрушилась вся мощь объятий напившегося до чертиков Егора Алексеевича Соколова, а также его руки, локти и прочие части тела. — Блять, вот это да, — выдала Алиса, входящая в комнату. — Вот уж точно, — поддержала её Ан, ухмыляясь на все тридцать два, — Май, прости, я пыталась предупредить. — Это как он так умудрился? — прошипела я, ни к кому конкретно не обращаясь. Егор буркнул что-то неразборчивое, наконец-то отлепляясь от меня и направляясь в неизвестном направлении. Я автоматически удержала его за рукав — судя по координации движений преподавателя, он готов был крушить и ломать все вокруг, включая Ан, Алису, Валика, который наблюдал за всем этим со спокойствием Будды, и Вовку, который был невероятно, абсолютно, удивительно трезвым. Егор опустил взгляд на мою руку, вцепившуюся в его рукав, а затем медленно поднял его на меня. Несколько секунд он вглядывался в мое лицо, а затем со второго раза приложил указательный палец к губам. — Тшшш, — зашипел парень, — они щас все заметят и поймут! Блять. Блять. Блять. Блять. Воцарилась тишина. Алиса, которая находилась сзади, готова была, судя по звукам тотального удушья, засмеяться в голос. Вовка с добродушным интересом наблюдал за Егором, который пытался одновременно меня приобнять и оттолкнуть, чтобы никто ничего не заметил и не понял. Валик собирал стаканы, Ан, судя по всему, тоже пыталась не смеяться. А вот мне было не смешно. — Да мы в карты вот играли, — невинно ответил Валера, — кто проиграет, пьет сто грамм чистой водки. — И сколько он выпил? — спросила я, глядя на Вовку. Теперь все понятно — в карты мой братец играет прямо-таки божественно. — Чуть-чуть, Маечка, чуть-чуть, — доверчиво зашептал Егор куда-то мне в волосы, — не верь им, я чуть-чуть… — Ну… проиграл он раз пять, — Ан слабо улыбнулась, — мы как-то… со счета сбились час назад. — Меньше! — Егор обиженно фыркнул, — Майя, вези меня домой и не слушай этих… этих… прохиндеев! Я хотела бы воздеть руки к небу и вопросить у него, за что мне такая кара, или хотя бы хорошенько залепить Вовке по почкам за его виртуозную игру в карты. Но Егор все никак не хотел от меня отцепляться, поэтому, пока ситуация не стала щекотливой, его нужно было увозить. Словно бы прочтя мои мысли, Алиса хлопнула в ладоши. — Пойду машину заводить. — Я с тобой, — неожиданно поднялся с места Вовка, — а то меня Майя сейчас порешает, судя по взгляду. Май, честно, он настолько плохо играл, что мне даже мухлевать не пришлось. — Порешаю, — мрачно пообещала я, — тебе, Авдеев, очень повезло, что ты завтра уезжаешь. Алиса и Вовка поспешно ретировались, хихикая и тихо переговариваясь в подъезде. Я вздохнула. — Честно, Май, я даже не заметила, когда он успел, — Ан подошла ко мне, передавая телефон Егора, — сначала он был вполне адекватным, а потом как-то… уже совсем не адекватным, короче. Я хотела оставить его здесь на ночь, но он уперся, а потом пришлось спрятать его телефон, потому что он зачем-то пытался тебе позвонить… — Не зачем-то, — авторитетно вклинился Егор, на которого Валик с ангельским терпением надевал шапку, — а чтобы сказать, что ты, Майя Макарова… — Егор Алексеевич, — поспешно перебила я его, пока он не сболтнул чего-то лишнего, — там Алиса ждет в машине, пойдемте. — Ты опять по имени-отчеству, — укоризненно фыркнул Егор, забрасывая руку мне на плечо и давая себя увести в сторону двери, — не любишь ты меня, Макарова. — Я не буду это комментировать ради всеобщего блага, — буркнула я, — спокойной ночи, Ан, спокойной ночи, Валик. Извините за это, мы его сейчас отвезем домой, все будет хорошо. — Благослови тебя Господь, Макарова, — фыркнул Валик, закрывая за нами дверь, — надеюсь, у вас есть Боржоми. Боржоми у нас не было, зато были свежие утренние пиздюли, о чем Егору я пока решила не говорить.

***

— Макарова, ты такая красивая, — душераздирающе громким шепотом заявил Егор, когда мы уже преодолели половину дороги до его дома. Алиса и Вовка тихо переговаривались на передних сидениях, а мы с Егором устроились сзади. Пользуясь случаем, преподаватель нагло оккупировал мои колени, пристроив на них свою буйную голову, — я говорил тебе, какая ты красивая? — Не говорил, — мрачно сообщила я, поймав красноречивый взгляд Алисы в зеркале заднего вида, — и не надо. — Только не думай, что все это из-за того, что я пьяный, — Егор требовательно коснулся моего лица, вызывая во мне панику пополам с приятной дрожью, — потому что я вообще не пьяный, даже капельку. — Полулитровую, ага, — буркнула я. — Не злись, я просто в карты хреново играю, — Егор тяжело вздохнул. — Это заметно, — я хмыкнула, — ничего, сейчас подвезем тебя, уложим… «Пожалуйста, только не шути сейчас, Егор, во имя скифских баб». Егор не пошутил, но загадочно приложил указательный палец к губам. Я фыркнула, отводя от него взгляд. Вовка отсутствующим взглядом смотрел на проплывающие мимо окна пейзажи, и как-то незаметно моя ладонь оказалась в руке Егора, который рассеянно её поглаживал. Я решила пока что ничего с этим не делать — мало ли, возмутится или обидится — поэтому мы так и ехали, держась за руки и тихо переговариваясь. — Май, — тихо позвал Егор спустя две минуты, — Май, мне надо тебе что-то важное сказать. — Может, не надо? — с надеждой пискнула я. — Надо, Май, надо, — грустно покачал головой преподаватель, — я, кажется, у Ан ключи от квартиры забыл. — Ебаный в рот, — тихо выдохнул Вовка, даже не поворачиваясь к нам. Алиса нервно хихикнула, тут же замолчав. Уж не знаю, как остальные, но матам, звучащим у меня в голове в тот момент, могли позавидовать даже грузчики из одесских портов.

***

— Так, кажется, все, — я присела на краешек дивана, — если еще что-то понадобится, ты знаешь, где меня искать, но лучше не надо. Все, я пошла. Егор молча кивнул. За последние полчаса его немного попустило, и сейчас он лежал на нашем диване, накрывшись одеялом и наблюдая за мной грустными-грустными и очень сонными глазами. Алиса, довезя нас до дома, попрощалась и уехала, судя по всему, едва сдерживая истерическое хихиканье. Вовка, послав все к чертям, отправился спать, разложив диван и пожертвовав Егору какую-то футболку. Часы показывали двенадцать. Жутко хотелось спать. — Макарова, погоди, мне нужно тебе что-то сказать, — вдруг прошипел Егор, — иди сюда. Вздохнув, я подошла к преподавателю. Тот поманил меня пальцем, заставляя наклониться. — Если ты о будильнике, то я поставила на восемь, телефон на столе… — начала было я, но Егор ловко извернулся и, притянув меня к себе, резко и как-то отчаянно поцеловал. Я удивленно подалась было назад, но Егор сжал мои запястья, не давая даже малейшей возможности увернуться. На его губах еще сохранился слабый привкус алкоголя, и я, даже не отдавая себе отчета в том, что делаю, ответила на поцелуй. Егор мягко перехватил мои запястья одной рукой, вторую перемещая мне на спину и чуть притягивая меня к себе. Мне стоило отстраниться и как-то все это закончить, но почему-то не получилось, и я совершенно случайно оказалась на коленях преподавателя, легко перебирая его волосы и обхватив его торс ногами. Егор, прошептав что-то неразборчивое, но от того не менее приятное, скользнул губами по моей шее чуть ниже. Вот здесь уж точно стоило остановиться — и я искренне попыталась себя заставить это сделать — но почему-то снова не получилось. И почему-то моя футболка оказалась на полу, отброшенная в сторону Егором. И почему-то вслед за ней там оказался и мой бюстгальтер, который выбросила уже я. И почему-то Егор как-то резко оказался сверху, а я - прижатой к дивану и обездвиженной всем тем, что происходило. И почему-то я, словно в каком-то дурацком сне, никак не могла расстегнуть ремень на его дурацких штанах, тупо дергая его из стороны в сторону. Он же спать собрался, зачем ему штаны вообще?.. - Помочь? - мурлыкнул Егор, перехватывая мои руки и целуя меня куда-то в уголок губ. - Справлюсь, - простонала я, вот прямо тактильно ощущая степень нетерпения Егора где-то под ремнем. Мысли путались, путалось наше дыхание, то и дело прерываемое моими судорожными вздохами в моменты, когда пальцы Егора оказывались уж совсем не там, где нужно. Все вокруг катилось в сраное пекло, и меня уже даже не волновало то, что Егор все еще немного пьян, а я вообще с катушек слетела капитально и надолго, и сейчас произойдет что-то как минимум эпохальное. И внезапно в тишине, наступившей между поцелуями и вздохами, как раз тогда, когда я справилась с Соколовским ремнем и услышала одобрительное мурлыканье-рычание преподавателя, четко послышался скрип кровати в соседней комнате. Егор замер, прижав меня к себе и прислушиваясь. Я за собственным сердцебиением не могла расслышать ровным счетом ничего. — Егор, у тебя там все нормально? — послышалось сонно-усталое из-за стенки, — Что за шум? Почему-то дико хотелось захихикать. Я перевела на Егора сконфуженный взгляд, и тот как-то облегченно улыбнулся, отвечая: — Все хорошо, просто никак уснуть не могу. Вовка проговорил что-то неразборчивое и затих. Воцарилась поистине самая неловкая пауза в моей жизни. Егор, вздохнув, наклонился и поцеловал меня еще раз. На этот раз поцелуй был совсем другим — легким, нежным и совсем коротким. — Мне бы очень хотелось продолжить, — выдохнул Егор в мои губы, набрасывая мне на плечи тонкое одеяло, — но, думаю, сейчас не время и не место. Я только кивнула, вздыхая и поднимаясь с дивана. Егор ободряюще сжал мою руку, а затем отпустил. — Спасибо за занимательный вечер перед зачетом, Егор Алексеевич, — фыркнула я, проскальзывая к двери на дрожащих, словно кисель, ногах, — завтра Василий Иванович это оценит. — Эх, Макарова, вот не можешь не съязвить, — Егор сонно покачал головой, укладываясь наконец-то спать, — и за что я только тебя люблю? Я замерла, не дойдя до двери каких-то два шага. Вот это поворот. Я повернулась к дивану. Егор уже отвернулся к спинке дивана, не подавая никаких признаков бодрости. Что бы он не имел ввиду, сейчас переспрашивать смысла нет, да и не очень хочется. Несмотря на то, что сказано все было, скорее всего, сквозь сон, да еще и на медленно трезвеющую, но все же капельку пьяную голову, я еще целых пять минут не могла прогнать с лица дурацкую улыбку.