Шепот стволов

Говорят, что слова могут ранить, как пули. Знаете, что еще может ранить, как пули? Пули. И это, черт возьми, намного больнее. Когда в кожу вонзается девять дробинок ебаного SPAS и тебе ничего не остается делать, как трусливо сбегать в кусты, спасая свою шкуру и слыша за спиной крики выживших, вроде «Да, сбегай, чертова мразь». Обидно однако. Но ужаснее всего — это когда твой наполовину гнилой мозг все еще имеет какую-то часть разумa и ты уже не понимаешь, кто ты. Инфицированный человек или человечный зомби? С одной стороны есть огромное желание помочь бедным людям в побеге из города, полных таких же тварей, как и ты, но с другой хочется впиться острыми клыками в горло одного из них и рвать кожу на груди своими когтями, пока через ребра не станет видно небьющееся сердце, а крики не утихнут. Погладить по голове самого молодого из команды выживших паренька в странной синей кепке, чуть задев грубую кожу когтями, и сказать, что он выживет, что зомби поможет. Но так же хочется оторвать огромный кусок мяса с его живота и полностью засунуть в рот, давясь чужой кровью, всосать, словно спагетти кишки, громко чавкая и рыча, когда обычные инфицированные подходят, дабы поживиться за чужой труд. Бесит. Порой есть огромное желание просто дать укусить себя одному из зомби, стать им еще раз, только полностью, просто бегать по городу за выжившими, как все остальные и сдохнуть так же, просто не чувствуя все это. Но каждый раз, когда сзади подходит хоть один инфицированный, пугаешься, рычишь и боишься быть укушенным. Бесит сильнее.

***

Охотник медленно бредет по опустевшим улицам Саванны, изредка поглядывая в сторону сахарного завода, где слышался леденящий душу плач подруги по несчастью каждого ходячего мертвеца. Небо полностью покрыто густыми серыми тучами, из которых мелко моросил прохладный дождь, приятно охлаждая горящую от гноя кожу. Поэтому мертвец никак не боялся сейчас снять с лица уже доставший капюшон, скрывающий глаза от яркого солнечного света, который причиняет им ужасную боль. Даже больнее, чем пули бывает иногда. Зомби все же сворачивает в сторону сахарного завода, минуя трех ведьм, вечно ноющих непонятно почему. Но однажды, когда выжившие пробегали через эти местности, Охотнику удалось подслушать разговор людей, точнее болтал только парнишка, легко обняв мужчину в белом костюме за плечи. Он говорил о том, что Ведьмами становятся девушки, которые перед заражением перенесли ужасную психологическую боль, вроде потери любимого человека. А также эти стервозные девушки любят сахар, поэтому их так невероятно много, что очень опасно для выживших. Хотя, какое ему до этого дело? Внутри было очень темно и сыро, также сильно пахло травой вперемешку с гнилью. Не самый приятный запах. Повсюду валялись сломанные доски, куски оторванных людских конечностей, уже успевших разложиться, пули для различных оружий. На стенах загадочными картинами в стиле Хуа Тунан засохли литры крови с чем-то зеленым, липким и очень мерзким даже для зараженного, которому по сути должно быть глубоко плевать на такие вещи. Охотник решил подняться по такой же, как и стены, кровавой лестнице, чтобы так добраться до крыши и узреть погибший мир с высоты. Первый пролет был благополучно перепрыгнут, благодаря способности особых зараженных. На втором этаже дела обстояли намного лучше. Здесь было гораздо чище и пахло уже мокрым асфальтом. Кажется, этот запах был любимым запахом Охотника в его прошлой жизни. Когда был еще человеком и даже думать не мог, что его жизнь превратится в простое шастанье по городу в поисках пищи. Вообще, память у зомби должна полностью отсутствовать, но, к счастью, мозг еще хранит нужные воспоминания. Например то, что его зовут Сентара Гай, занимался паркуром и был нетрадиционной ориентации. Имел парня по имени Карлос Лэйт и был счастлив. Мертвец не знает, что случилось с его парнем, где он, выжил ли. А если превратился, то в кого? Обычный зараженный или особый. Но, судя по тому, сколько пачек сигарет выкуривал тот в день, Карлос сейчас блуждает по городу в разлаженном теле Курильщика. Также есть вероятность, что зараженного Лэйта убили те же выжившие, когда тот напал на них. Хотя, вряд ли. Парни расстались у моста и после этого Сентара уехал, оставив Карлоса одного стоять на месте. Выжившие, он уверен, еще не добрались до этого места, поэтому вера в то, что его любовь еще жива, до сих пор не угасла в черном сердце зомби. Охотник перепрыгивает последнюю лестницу, ведущую на крышу, и по чёрным, отросшим до плеч, волосам легко пробегается прохладный ветерок, развивая их в разные стороны. Уже начинает холодать, а где-то в тучах слышатся раскаты грома, что предвещает скорый сильный ливень, который был примерно два дня назад, еще тогда, когда группа людей перебила почти всех зараженных в этих местностях, при этом успев поранить и самого Охотника. Вид с крыши только и оставлял желать самого наилучшего: десятки разрушенных зданий, в некоторых местах горящие, разбитые окна, мертвые тела и все тот же надоевший плач Ведьм, гармонично звучащий с рыком зараженного. Стоп. Рыком? Зомби резко поворачивается, дабы отпугнуть постороннего мертвеца, но тут же оказывается обездвижен, будучи захваченным в длинный и липкий язык какого-то Курильщика. Миг, и Охотник вжат в стену, громко раскашлявшись черной кровью от силы удара. Курильщик подходит ближе, не ослабляя захват, и проводит более коротким языком, выходящим откуда-то из гноя в голове, по щеке, запачкав ее мерзкой слизью, а также слизав капли крови с подбородка. — С.Сен.та.ра, — хрипло прорычал мертвец, уцелевшим от заражения глазом рассматривая серое лицо и желтые светящиеся глаза названного. Сам же Сентара никак не мог ответить ему. То ли от шока, то ли от того, что после заражения слова просто напросто не могли вылететь из глотки, превращаясь в страшный хрип, но в мыслях в голове Охотник уже тысячу раз прокричал имя мертвеца, периодически покрывая все и всех благим матом. — Я нашел т…- громкий собственный кашель перебил Курильщика, отчего захват языка немного ослаб, и этого хватило, чтобы Гай вырвался и с громким воем прыгнул на пришедшего. Теперь Охотник сжимал горло Лэйта, больно впиваясь когтями в шею. Подняв руку, устрашающе выставляя длинные острые когти, чтобы нанести первый удар, остановился. Карлос выглядел ужасно. Грязные, ужасно потертые джинсы, которые при жизни тот стаскивал с задницы только в туалет или во время секса, в некоторых местах были прокусаны и через дырки виднелись следы от зубов неизвестного зомби. Та самая рубашка, подаренная ему на день рождения сейчас была небрежно распахнута, где-то отсутствовали пуговицы, а под ней желтела когда-то белая майка — любимая вещь Курильщика. Но не в одежде дело. Настоящим ужасом можно назвать только усыпанные волдырями руки, огромную опухоль на половину лица и два разных по величине языка, которыми Карлос только что прижимал Охотника к стенке. — Карлос! Карлос! — навстречу названному бежит невысокий паренек, держащий в руках плоскую коробочку, обернутую в красную подарочную упаковку и закрепленную тонким розовым бантиком. — С Днем Рождения! — Поправив спадающую на глаза челку, протянул подарок. — Сентара, мальчик мой, я же просил ничего не брать. — Ничего не слышу. Возьми мой подарок и носи его часто, пожалуйста.- парень чуть ли не со слюной на губах ждет, пока Лэйт развернет данный им подарок, смущенно поглядывая из-под челки на лицо именинника. — Сентара, — Карлос как-то обреченно вздохнул, — Это мой любимый цвет! — засмеялся парень, загребая в охапку самого Гая, легко чмокнув того в щеку, а затем и в губы. Охотник проводит когтистой лапой по более менее чистой щеке Курильщика, пока душа его тонет в хороших воспоминаниях о прошлой жизни и глазах зомби напротив, полные слизи и еще какой-то жидкости, очень похожие на слезы. Он каждой частичкой своего тела чувствует, как жизнь вновь начинает возвращаться и как по венам вновь начинает течь кровь. Зомби начинает слышать стуки собственного сердца. Как же давно он не чувствовал легкие удары о ребра, которые сменялись быстрейшим битом, когда тот видел этого мужчину? Кожа постепенно меняет цвет из блеклого серого в живой розоватый. Все раны, причиненные зомби, дыры от пуль, ссадины и прочие мелкие повреждения в один момент просто напросто исчезли, не оставив после себя шрамов. Лишь один, героически заработанный в детстве от осколка разбитой бутылки красовался на тыльной стороне ладони. Сентара оживал. А вместе с ним и Карлос. — Эй, Сентара, ты чего здесь сидишь? Время три часа ночи. — Мне приснился страшный сон, Карлос. Садись, я все расскажу. Будешь воды?