Двадцать четыре Билли

«Ты не мой Билли». Я его знаю – мне Билли быть давно не впервой. Часто меня они так называют, ведь хочется жить – не будешь собой. «Билли, пошли». Я покорно шагаю, и пусть это имя совсем не моё. Смотри! В зеркале я отражаюсь! Но… кто этот мальчик? И что за бельё?.. Я до сих пор слышу, как жжёт мои раны дым, что с костров улетает в поля. Мне страшно, мне больно. Папа, не надо! Что же теперь не так сделал я? «Билли, заткнись, я тебя закопаю заживо, тварь. Потаскухи ты сын! Всегда ведь могу сказать твоей маме, что ты убежал без особых причин». Так сложно дышать, и грудь мне сдавило. Я слышу сквозь землю и страх этот смех. Бороться и плакать совсем нету силы, от вони мочи я почти что ослеп. Дышать невозможно, бороться тем болей – земля заключила в объятья свои. Я чувствую каждой клеточкой ходит он там, по мне, чтоб меня раздавить. И колющим вихрем в тот миг пролетают все памяти шутки, что были во мне. Сарай, шланг, веревки – до боли больная фантазия. И мне от того лишь страшней. «Билли, мальчишка! Быстро нагнулся». Чувствовать снова сжимающий стыд, Железа во рту оттенки все вкуса. Как долго стоял я так – неприкрытым? И снова сжиматься от вида мужчины, что хочет опять с тобой поиграть. Для страха внутри давно есть причины, но нет во мне сил, чтобы прочь убежать. «Билли». Как ненавижу то имя. Будто оно виновато во всём. В том, что земля упирается в спину, в том, что он лезет упорно в нутро Игрушками... Гадко и больно внутри. Мне страшно. Страшно, и снова тот стыд. И я задыхаюсь снова и снова. Снова я чую запах земли, Давление ног – я снова закован снаружи землёю и страхом внутри. Прошу тебя, Челмер, не надо. Не надо! «Билли, скотина, поди-ка сюда!» И я против воли шаг вслед за шагом иду туда, куда он указал. Терпеть слишком больно, бежать слишком страшно – и я продолжаю страдать, как в аду. Мне страшно, и я далеко не отважный. Нет, не хочу. Я лучше уйду…