Влюбиться в мертвого

- Я ничего не понимаю, Тэхен. Чимин говорил мне, что у семьи Ким не было детей. Тем более, то заведение на окраине города, он говорил… - Он сказал, что оно принадлежит его родителям, не так ли? - Парень грустно улыбнулся, продолжая обнимать меня со спины. - В каком-то смысле, это правда. Это собственность его настоящих родителей, которые чудесным образом объявились после моей смерти и краха бизнеса моего отца. - Постой, выходит, Чимин не был сиротой? Как такое возможно? - Тэ проводит кончиками пальцев вдоль щеки, а затем заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо, при этом поглядывая в окно. - Светает. - Чувствую каждой клеточкой тела, как содрогается его грудь за моей спиной. - Это слишком больно. Я бы хотел хоть раз встретить с тобой рассвет, почему все так произошло? Аккуратно убираю руки парня на своей талии, поворачиваясь к нему лицом. Его черты лица кажутся смазанными, делая его призрачно ненастоящим. Я бы хотела взять его за руку, идя по солнечной аллее вдоль цветущих пионов этого городка, но все, что мы можем - смотреть друг на друга заплаканными глазами. - Если бы ты тогда не погиб, я бы сейчас не умирала внутри. - Мой голос дрожит, пока он прикрывает мои глаза холодной ладонью. - Не уходи. Этот дом похож на клетку, в которую я готова охотно безвозвратно переселиться, только бы навсегда заключить себя вместе с любимым в сером огромном особняке, усаженном чайными розами. В тот день Тэхен вновь испарился, будто и не было его вовсе, оставляя меня один на один со всеми неразгаданными тайнами и нежеланием убегать из этого места. Больше не было страха, я уверенно поднималась каждый вечер на протяжении четырех дней на второй этаж соседского дома, однако ни юноша, ни даже его фантом не появлялся. Это было похоже на испытание, потому что боязнь того, что я больше не смогу увидеть его силуэт, почувствовать его прикосновения становилась больше с каждой секундой. - Госпожа Ким играла на фортепиано? - Тихо спросила я, все еще надеясь услышать в ответ низкий мужской голос. Пожелтевшие страницы нотной тетради были разбросаны в одной из спален, поэтому я решила аккуратно сложить их на прикроватную тумбу с нетронутой хрустальной вазой. - Наверное, просыпаясь поутру, в ней всегда были цветы. Вероятно, это очень прекрасно, знаешь ли, чувствовать аромат срезанных пионов после продолжительного сна. Бесконечная усталость и бесчисленное количество ночей без полноценного сна сделали свое, облокотившись головой о стену и сидя на шатком деревянном стуле, я все-таки уснула, так и не покинув особняк семьи Ким. Я отчаянно надеялась, что Тэхен соизволит появиться хотя бы в моем сне, давно поставив на себе клеймо сумасшедшей, но этого не произошло. Однако я продолжала приходить в этот дом изо дня в день, наводя порядок, и даже прихватила с собой постельное белье, чтобы изредка оставаться тут на ночь. «Никогда нельзя терять веру, никогда нельзя не признавать существование чего-либо необъяснимого. Влюбиться в погибшего человека, черт возьми, как же это больно. Тэхен, я тоже хочу встречать с тобой рассветы» . Руки слегка онемели от прохлады, что совсем не удивительно. Вторая неделя осени, которая сопровождается проливными дождями. С ним я скоро сама буду похожа на мертвую: такая же бледная и исхудавшая с посиневшими губами от привычного холода. Отдых в этом городке затянулся, а я каждый день клятвенно себе обещаю, что еще немного и смогу уехать, смогу оставить Тэхена, доказав, что все это было временным помешательством, а он - всего лишь мираж. Мысли о том, что мы могли бы встреться при других обстоятельствах, пугают и разрывают душу на мелкие кусочки. Ничего нельзя повернуть вспять, если человека, которого ты так сильно любишь, уже нет в живых. Ночи сменяли друг друга, но навязчивая мысль о том, что все могло бы быть иначе, не давала покоя и умиротворения. Шла вторая неделя осени. Казалось бы, прекрасное время для творчества, но писать хотелось только об одном человеке. Только одному человеку, все эти чудные письма в никуда, которые никогда уже не прочтут. Хотелось впасть в спячку, проснувшись только весной, а может, и вовсе не просыпаться. Даже если Тэхен был плодом моего воображения, то безумно хотелось вновь возродить это древо больной фантазии с ненормальными, просто катастрофически безумными последствиями для себя. Думается, что многие люди склонны очень быстро выбрасывать из памяти и из жизни других, даже самых близких. На экране телефона высвечивались знакомые номера только какие-то три-четыре дня, спустя две недели все уже забыли о немного повернутой на книгах девушке из своего окружения. Дом семьи Ким совсем не хотел так легко поддаваться моему штурму: постоянный грохот на чердаке, запах сырости и шорохи по ночам, которые не столько теперь пугали, сколько вселяли надежду на появление юноши. Мы ведь еще встретимся, верно? Если не в этой жизни, то в другой? Ты покажешь мне, насколько мало мы, люди, знаем о том, что происходит после смерти? Насколько глупыми мы можем быть, бесконечно проливая горькие слезы. Покажешь ведь? Потому что, если нет, то в чем смысл? Я жду дождливые дни этой осенью, потому что солнце и тепло не позволяют в полной мере насладиться этой всепоглощающей хандрой, а темные силуэты на стенах во время заката больше похожи не на твою тень, которая наблюдает за мной, а на обычную галлюцинацию от недосыпа и нервов. Стабильно мрачный поток раздумий прерывает негромкий стук в окно особняка, который заставляет приподняться с места и боязливо взглянуть на нарушителей покоя, морщась от ярких солнечных лучей. - Я же говорил, что тут никого давно уже нет. Странно, что дом решили снести только сейчас, - реплика темноволосого рослого мужчины застает врасплох, вводя в минутный ступор. Едва ли не потеряв равновесие, приходится быстро спускаться по лестнице на первый этаж, встречаясь с шокированными выражениями лиц незнакомцев. - Что вы здесь делаете? – Голос немного хриплый, будто все это время, все долгие две недели я спала. - Думаю, у нас к вам тот же вопрос. – Неуверенно произносит один из нежеланных посетителей, осматриваясь вокруг. – Дело в том, что владелец этого участка планирует возвести тут иную постройку, но для этого, как известно, нужно избавиться от старого особняка. - Могу я поинтересоваться, кто этот самый владелец? Насколько мне известно, дом принадлежит семье Ким, разве не так? - Делаю ударение на последних словах, надеясь на то, что догадки, закравшиеся где-то внутри, не оправдаются. - Девушка, я не понимаю, чего вы добиваетесь. Владелец этого участка – господин Пак. Пак Чимин, если я не ошибаюсь, а о семье Ким, как вы выразились, я слышу впервые. Вы можете побыть тут еще немного, по нашей доброте душевной, заказчик все равно велел начать с вырубки сада. *** Я устала дышать пылью: от нее сводит легкие неприятным ощущением и часто першит в горле. Простуда и апатия уходят на второй план, когда по памяти возвращаюсь к теперь уже развалинам, оставшимся от особняка семьи Ким. Придорожная забегаловка закрыта еще с первых дней сентября, а на вопрос «Почему ты вдруг все это затеял и сбежал?» Пак лишь сухо отвечал «Не сезон, не задавай глупые вопросы, не твое дело». Каждая деталь напоминала о Тэ. Даже просто рассматривая затянутое тучами небо, хотелось по-волчьи выть от досады и невозможности повернуть все вспять. Россыпь осколков во дворе по-особенному очаровательно отражала свет внезапно вспыхнувших янтарным огнем фонарей. Неудивительно, что смена времени суток проходила незаметно, ведь давно был потерян не только счет времени, но и чисел, недель. Громоздкая куртка падает на плечи, заставляя обратить внимание на одного из работников, которые несколько дней назад окончательно сравняли постройку с землей. - Вы все еще приходите сюда? – Мужчина сводит брови, доставая из пачки последнюю сигарету, а затем, прежде чем подкурить, осматривает ее под разными углами, будто она представляет самый ценный трофей. Забавно. – Выглядите как заблудшая душа, что никак не может найти себе место. - А как вы думаете, где место для заблудших душ? Случайный собеседник, возможно, и не выглядит самым эрудированным визави, но каждое его слово почему-то отдается гулкой болью в груди. - Моя жена говорила, что все мы блуждаем по жизни: ищем себя, ищем любовь, ищем работу и незыблемый желанный рай, но наши души всегда будут привязаны к тому месту, которое мы считаем своим домом. – Почти докуривая и слегка прокашливаясь, произносит мужчина, а затем забирает протянутою мной куртку обратно. - Мне не холодно. Скажите, и что же делать заблудшей душе, если ее лишили этого места? Что делать, если дома больше нет? Я вспоминаю опечаленный взгляд Тэхена в нашу последнюю встречу, осознавая, что точка соприкосновения между нами была окончательно разрушена пару дней назад. - Я далеко не философ, но знаю точно одно: все появляется в этом мире для того, чтобы исчезнуть. Мы рушим дома, чтобы строить новые. Строим новые, чтобы когда-нибудь их разрушить. И ты сама знаешь, что приводит в действие этот бесконечный механизм – время. Мы не можем остановить его, не можем повернуть стрелки часов вспять, но мы можем помнить и, черт его знает, насколько нас хватит с этими воспоминаниями. - Вы знали что-то о людях, которые жили здесь? – Совершенно неуместный вопрос звучит с моих уст, прерывая цепочку логических и не очень умозаключений. - Абсолютно ничего, как и о сотнях людей, чьи дома приходилось сносить. Я отчасти понимаю ваши чувства. Не зацикливайтесь, просто помните, что любую разрушительную силу можно превратить в созидательную. С этой мыслью мне, по крайней мере, живется легко уже два десятка лет так точно. Я, наверное, пойду. Осознав, что мужчина пришел на место законченной работы только для того, чтобы забрать забытые в спешке инструменты, стало не по себе. Все же отвлекать посторонних и нагружать их своими проблемами не очень хотелось. Когда излюбленное место накрыло всепоглощающей темнотой, – ведь, кажется, был только второй день от начала лунного цикла, – вечно спадающие часы на тонком худощавом запястье показывали полночь. Последние из оставшихся кустов чайных роз зашелестели: может, от внезапного порыва ветра; может, от незаметной маленькой дворняги. - Сделай одолжение, прекрати каждый день приходить сюда. Мне ли рассказывать о бесполезности этого занятия. Просто проваливай. – Из-за знакомого до боли низкого тембра голоса мурашки покрыли каждый миллиметр тела. - Тэхен? Серьезно? Холодные пальцы юноши соприкасаются с моими дрожащими сухими губами, очерчивая правильный контур. Нет, не галлюцинация. Сейчас так необходимо чувствовать его на всех уровнях, не желая отрывать взгляд даже на секунду, потому что нужно впечатать в память каждый чертов момент. Вдруг снова исчезнет надолго. Навсегда? - Можешь не объяснять, насколько сильно скучала. Я все знаю. – Улыбаясь, шепчет он практически в губы, прежде чем подарить долгожданный поцелуй. - Это не прощание, Анна, просто хочу тебя предупредить о своих намерениях. Слова пусть и тонут в тяжелом дыхании, объятьях и желанных прикосновениях, но не становятся менее значимыми. - И что ты намерен делать? - Если не проявишь благоразумие, заберу тебя с собой. – Поднимая голову, встречаюсь с безумным взглядом, которого стоило бы бояться. – Поэтому возвращайся домой, ладно? - Давай просто будем вместе, даже если для этого нужно будет умереть, давай будем вместе? Пусть этот дом разрушен, мы встроим новый, хорошо? Только не уходи, не бросай меня снова. Сильная хватка мужских рук слабеет, с первыми лучами Тэхен снова превращается в мираж, успокаивающе поглаживая по спине. - Только не плачь часто, от этого мне не легче. В конце концов, любую разрушительную силу можно превратить в созидательную. По крайне мере, с этой мыслью дописывать историю немного легче.