Без названия

— Это просто кретинизм, — объясняет себе Стайлз. — Причем не хронический, а приступ. Внезапный. Ведь серьезно, что могло случиться с Питером? Он же мутант, у него же эти, как его — способности! У Стайлза никаких способностей нет, только веревка, предательски болтающаяся перед носом — один бы он давно уже вылез из дурацкого колодца, но ему приходится держать Питера, чтобы тот не нахлебался воды, и руки уже порядком устали, а ноги грозят превратиться в ледышки. И Питер, как назло, не планирует приходить в себя, только тепло дышит ему в шею. Точно кретинизм. Ведь Питер бы очнулся рано или поздно и выбрался. Правда, веревки у него тогда еще не было, да и бегает-то он быстро, но вот чтобы бегал по стенам — такого Стайлз за ним раньше не замечал. Он устраивает руку, чтобы держать Питера было удобнее, и высматривает в темной воде свой мобильный — и угораздило же тому выскользнуть из кармана, пока Стайлз спускался. Нет, на его месте определенно должен был быть Скотт. Это Скотт должен был предупредить Питера, что на свободе бродят новые химеры, разыскать, где бы того ни носило, и привести в безопасное место. Скотт и ищет до сих пор, Стайлз же сперва связался с Питером, а потом, поняв, что тот как раз на химер и нарвался, активировал в телефоне ту дурацкую программу отслеживания, которой отец по работе пользовался. — Только не вздумай с ними драться! — предупредил Стайлз, направляясь по нужному курсу. — И не собирался, — хмыкнул Питер. — Я вообще сейчас просто спрячусь... После чего последовал всплеск, телефон заглох, и через десять минут, чуть не свихнувшись от беспокойства, Стайлз нашел Питера в колодце. Кретинизм. То, что он не набрал Скотта, что полез к Питеру сам, дабы убедиться, жив тот вообще или уже нет. И что не вылезает сейчас, когда уже можно, а морозит жизненно важные органы, боясь выпустить этого придурка из рук. Нет, Скотт, конечно, рано или поздно найдет их. Был бы на месте Стайлза Лиам, Скотт бы уже припылил, но что поделать, на чутье альфы надеяться смысла нет, остается ждать, пока до Скотта дойдет искать его машину. Стайлз обреченно вздыхает: учитывая уровень смекалки Скотта, им с Питером обоим грозит ампутация пениса. А жаль, Стайлз к нему привык, всю жизнь вместе, как-никак, да и штука полезная. — От тебя малиной пахнет, — хрипло говорит Питер и шумно втягивает воздух носом. — Мороженое жрал? — Соком облился, когда понял, что кое-кто решил поиграть в камикадзе, — бурчит Стайлз — Питер встает сам, и наконец-то могут отдохнуть руки. — А вообще тут болотом воняет. Не мог выбрать менее противное место, чтобы спрятаться? — Прости, как понял, что эти твари рядом — некогда было раздумывать. — Некогда или нечем? — Чувак, это грубо! — усмехается Питер и разглядывает болтающийся перед лицом конец веревки. — Значит, я должен тебе сок? — Ты должен мне член, — бормочет Стайлз, зуб на зуб не попадает. — Да ты просто гуру пик-апа, — смеется Питер. — Только не говори, что и про химер приврал только ради красоты этого момента. — Да не твой, а новый! — фыркает Стайлз. — Потому что мой вот-вот превратится в сосульку и отвалится! — А, что ж ты сразу молчал? — Питер обнимает его за талию и хватается за веревку. — Держись крепче, лучше зажмурься. В дальнейшей охоте на химер Стайлз не участвует, потому что валяется с простудой. Которую Питеру удалось избежать — везучий все же ублюдок. Одно радует: все, что хочется Стайлзу, появляется у него через минуту, даже если это лакричный парье с ягодным соусом из ресторана в соседнем городе — не то чтобы Стайлз вдруг воспылал любовью к итальянским сладостям, просто пусть придурок побегает. А главное — самое ценное осталось при нем, за это можно не волноваться. Только Питер теперь все чаще шутит про то, что его предложение все еще в силе. Но это у него просто кретинизм. Хронический.