Еще принцесса, но уже королева

Эртур лениво упражнялся с мечом, когда Рейегар нашла его. Он словно нехотя отбивал удары противника, чем приводил молодого, пышущего жаром лорда Штормового Предела в бешенство. И тот все с большей яростью нападал на Меча Зари, грозясь вот-вот оттяпать ему голову. Его лицо пылало, на лбу выступили капли пота, но удары оставались верными и сильными. Эртур уходил от них с поразительной ловкостью и снисходительной улыбкой на устах. Рейегар знала, что так он лишь поддразнивал Роберта Баратеона, желая вывести его из себя. Он, на самом деле, к каждому своему поединку относился серьезно и никогда не недооценивал силы противников. Тяжелый меч вылетел из лапищи Роберта, и Эртур остановился, опуская и свой.  — Хороший поединок, милорд, — произнес он, учтиво склонив голову набок. Вмиг вся скука исчезла с его лица. Роберт Баратеон неожиданно громко засмеялся и стер пот со лба.  — Славно вы меня уделали, сир Эртур, — проговорил он сквозь смех. Эртур промолчал и улыбнулся самым уголком губ скорее для Рейегар, которую заметил неподалеку, чем для Роберта. И она улыбнулась ему в ответ.  — Вы достойно сражались, кузен, — проговорила она, подходя ближе. Роберт вперил в нее удивленный взор. У него были глубокие синие глаза — Рейегар никогда не замечала, насколько они красивы, а в них словно бушевало море, обрушивающееся на берег бешеными волнами.  — Благодарю, Ваше Высочество, — улыбка у Роберта Баратеона была широкая, славная, гораздо более красивая, чем его хрюкающий, громоподобный смех, больше похожий на рев борова. И Рейегар подумала, что было бы лучше, коли он улыбался почаще, а не смеялся по поводу и без. Она никогда не понимала его извечной веселости. — Вы очень добры. И Рейегар невольно улыбнулась ему в ответ. Она с грустью вспомнила его отца, лорда Стеффона, погибшего всего год назад. Он уехал в Волантис, чтобы найти Рейегар жениха, но его корабль попал в шторм прямо у родного замка. При мысли о том, что чувствовал Роберт, видевший, как огромные волны, разбиваясь о борта и пенясь, утягивают судно его отца в бездну, Рейегар поежилась — ей стало холодно. Сколько приближенных к отцу людей погибало из-за его прихотей? Смерть лорда Стеффона была бессмысленной — спустя какие-то полгода Рейегар помолвили с Брандоном Старком.  — Вы всегда такая… эм… грустная? — спросил Роберт. И Рейегар подняла на него ошеломленный взгляд. Море в его глазах было спокойным, лишь легкий ветер гулял по его поверхности.  — Всегда, — ответил вместо нее Эртур с лукавой усмешкой — так насмешливо весело улыбаться могли только дорнийцы. Даже сердиться за эту вольность на него не хотелось, но она посмотрела на него укоризненно.  — А… — глубокомысленно протянул Роберт с наиглупейшим видом. — А я думал, у вас что-то случилось. Хотел помочь.  — Нет, благодарю вас, все в порядке, — Рейегар попыталась улыбнуться как можно более счастливо, и ей, кажется, это удалось. Роберт Баратеон почему-то залился краской и, быстро попрощавшись, ушел. Когда Рейегар повернулась к другу, Эртур смотрел на нее искрящимися от смеха глазами. И она не смогла понять, что же его так рассмешило — смущающийся Роберт Баратеон, которого похвалили за его проигрыш, или же сама Рейегар?  — Мы его еще увидим сегодня, — сказал он. — Если ты соизволишь встретиться со своим женихом. Баратеон — лучший друг его среднего брата. Это, кстати, тебе стоило бы узнать самой.  — Зачем? — она поправила белую застежку плаща у друга на плече. — У меня же есть ты.  — Всегда к вашим услугам, Ваше Высочество, — шутливо поклонился он. — Но скоро меня не будет. Она вздохнула и грустно улыбнулась, провела рукой по его груди. Да, совсем скоро она выйдет замуж за наследника Винтерфелла и уедет на Север, а Меч Зари останется в Королевской Гавани служить ее отцу. Рейегар очень не хотелось этого, но они были должны.  — Ну скучать ты там точно не будешь, — попытался рассмешить ее Эртур. — Если Роберт Баратеон станет приезжать к своему другу хоть раз в полгода. Он забавный, — сказал он и добавил: — Особенно, когда пьяный. *** На пиру Роберт много пил и хохотал громче обычного так, что даже Нед начал бросать на него укоризненные взгляды. Он шлепал служанок, которые подавали еду, по задницам, пока Лианна и лорд Рикард смотрели в другую сторону, и все не приглашал невесту танцевать. Не хотелось ни ему, ни ей. Ему почему-то было очень грустно, и печаль он топил в крепком дорнийском вине и — собирался — в женщинах. Девушка с толстой русой косой, изредка бросающая на него жадные взгляды, прямо так и просила провести с ней незабываемую ночь — одну из сотни.  — А Серсея Ланнистер хороша, — протянул Брандон, прихлебывая вина. Роберт бросил взгляд на кружащуюся в танце девушку, алый подол платья которой мелькал то тут, то там. Ее щеки алели, взгляд притягивали обнаженные, молочно-белые плечи. Золотистые локоны, пружинившие по спине, хотелось намотать на руку. Она весело смеялась и что-то нашептывала на ухо своему белобрысому братцу. О да, она была хороша. Но Роберту не понравилась картина, которую он вообразил себе в голове, — она на его бедрах, старающаяся больше укусить, чем поцеловать. Он промолчал, дивясь самому себе. Брандон посмотрел на него удивленно, потом хохотнул. — Совсем забыл, что ты у нас теперь обручен, — смеясь, сказал он. — Что, никого, кроме Лианны, не видишь? Лианна танцевала посреди зала с каким-то маленьким юношей, которого приволокла избитого и покалеченного к отцу вчера. Длинные косы били ее по спине. Любил ли Роберт ее? Желал ли? Он желал всякую девушку и, когда целовал ее, то любил. Короткое мгновение, но любил — на большее он был не способен. С Лианной его хотел обручить отец, и, когда Роберт увидел ее впервые, он понял, что и сам жаждал свадьбы с ней. Губы у северянки были горячими со вкусом черники, и общаться с ней было легко и весело — они часто смеялись над историями о Неде и подтрунивали над Брандоном. Роберт любил ее — он был уверен в этом.  — Лучше бы о своей невесте подумал, — проговорил вдруг Нед угрюмо. И Роберт обернулся на королевский стол. Принцесса Рейегар о чем-то спокойно говорила с отцом. Взгляд ее был серьезным, она даже слегка не улыбалась. — Она на нас смотрела. Брандон шумно вздохнул. Служанка — та самая, русоволосая и пышногрудая, так приглянувшаяся Роберту — наполнила его кубок вином, и Старк махом осушил его. Обычно так делал Роберт.  — Она красивая, да? — спросил Брандон, помолчав, и пристально посмотрел на принцессу. Роберт последовал его примеру. Она была красивой. Светлые волосы были заплетены в тяжелую толстую косу, фиалковые глаза глядели на всех с мягкой печалью, заставившей Роберта воспылать желанием помочь девушке. Он думал, что она несчастна, и как истинный рыцарь хотел это исправить. Глупым было это желание, но сильным. — Хотя какая разница? Она же принцесса. Огромная честь для нашего дома, — проговорил Брандон с сарказмом. Нед посмотрел на него сердито. — А мне с ней даже говорить не о чем. Я не знаю, кто такая Рейенира и на ком она летала. На супруге своем, должно быть. Не знаю ничего о Браавосском титане. И меня это не интересует. А ее не интересуют ни сплетни, ни… Да ничего ее не интересует! Она скучная и правильная, словно Дева!  — Она принцесса, Брандон, — проговорил Нед, словно это должно было успокоить Брандона. Но тот лишь криво усмехнулся.  — Только-то, — буркнул тот. — И почему Лианна моя сестра? Я бы женился лучше на ней. Она живая, понимаешь? Живая. А не идеальная статуя без эмоций и с кучей книг в голове! Даже Серсею Ланнистер я бы предпочел ей. Словно услышав его слова, принцесса посмотрела в их сторону. Роберт поймал ее взгляд и замер. Вновь ему захотелось заставить ее улыбнуться, и он задержал дыхание. Рейегар едва заметно дернула уголками губ и отвернулась. Свет блеснул на ее серебристых косах.  — Она красивая, — вдруг произнес Роберт. Брандон скривился с презрением.  — Поставлю ее в крипте и буду иногда туда приходить и любоваться, — произнес он зло и, встав, пошел приглашать свою невесту. Роберт глядел на то, с какой чинной неспешностью северянин вел принцессу в танце, и думал, что он бы точно сумел заставить ее засмеяться, закружив ее быстро в водовороте мелькающих лиц. У нее была такая красивая улыбка, казалось ему. А смех? Каким бы был ее смех? — Он слишком многого хочет, — произнес Роберт и осушил свой кубок. — Мне вот хватает Лианны. Нед многозначительно промолчал, а он, подозвав служанку, незаметно ударил ее по упругой попке. ***  — Ну и как тебе жених? — спросил Эртур весело, пока она поворачивалась под его рукой. — Достаточно угрюм?  — Когда-нибудь я убью тебя, — пообещала ему Рейегар с улыбкой. И он усмехнулся.  — А причем тут я? — поинтересовался он и на миг выпустил ее пальцы из своей ладони, чтобы через секунду обхватить ее локоть и чинно пройтись пару шагов. — Мы же говорим о твоем женихе.  — Милорд Старк очень благородный человек. — Придумай что-нибудь новое. Это я уже слышал раз сто — надоело.  — Может, просто хватит интересоваться моей личной жизнью, сир? — в его глазах мелькнул лукавый огонек.  — Как вы не понимаете, моя принцесса? — они сделали шаг на встречу друг другу, и он склонившись к ней, шепнул эти слова в самое ухо прежде, чем отступить. — Я о вас беспокоюсь. Мое сердце обливается кровью, как только я представляю, что совсем скоро вы уедете на Север с этими угрюмыми людьми.  — Мое тоже, — тихо сказала Рейегар и исправилась: — При мысли о том, что скоро мы расстанемся, сир Эртур. Мне будет вас не хватать.  — Я все равно буду скучать по вас сильнее, Ваше Высочество. Но надеюсь, вы будете хоть изредка приезжать в Королевскую Гавань.  — Разумеется, — она не была уверена, что действительно будет. Дело женщины рожать наследников, пока она не умирает — это Рейегар поняла уже давно и почти смирилась. Лишь некоторые женщины брались за меч и доказывали свое превосходство над мужчинами. Порой Рейегар казалось, что и она могла бы. Но она не могла.  — Надежда на встречу с вами будет давать мне силы дышать.  — Вы слишком драматизируете, сир, — она ответила ему полным веселья взором. — А я ведь еще никуда не уехала.  — Меня слишком пугает перспектива разлуки с вами. И она тихо рассмеялась, на мгновение сжимая его ладонь. Отец встретил ее тяжелым взглядом, в котором Рейегар с тревогой уловила ярость. Он никогда не стремился скрывать свои эмоции — ему это было незачем. По крайней мере, он так полагал. — Давно он тебя трахает? — без прелюдий спросил он, и хищная усмешка искривила бледные губы. Рейегар почувствовала, как его длинные ногти впились ей в запястье — на коже должны были теперь остаться тонкие нити царапин. — Как подобное могло прийти вам в голову, отец? — будто бы беззаботно отозвалась она, но тут же поняла, что всякое притворство бессмысленно, — он ей не верил. Его глаза пристально изучали ее лицо — Визерис боялся этого страшного взгляда и редко мог поднять на отца взор, хотя король ни разу еще не причинил ему зла. Сердце быстро-быстро заколотилось в груди, сбившись с привычного ритма. — Не ври мне, девочка. Думаешь, я не видел, как ты на него смотрела, как улыбалась ему и флиртовала с ним? Неужто ты думаешь, что твой отец слепой? Она с горечью сознавала, что он безумный. Но лучше бы, конечно, был слеп. Быть может, тогда приближенные и не замирали в страхе, когда его испытывающий взгляд останавливался на них, а все домашние не боялись его как огня. — Ваша милость, — тихо начала она, не отрывая взгляда от его презрительно смотрящих на нее глаз. — Сир Эртур — рыцарь Королевской Гвардии, и ему… Отец захохотал — на них стали оборачиваться люди. Рейегар почувствовала на себе скучающий взгляд Брандона Старка и слегка улыбнулась жениху, хотя делать этого явно не стоило — ему ее улыбка на кой не сдалась. — По-твоему, я не знаю этого? — вопросил отец и вновь разразился лающим смехом, от которого кровь стыла в жилах. — Я не идиот, девочка. А все, что ты говоришь, лишь слова. То, что он рыцарь Королевской Гвардии, не лишает его члена. И его стручок, если ты не знаешь, встает на хорошеньких девушек, — он провел ногтями по ее руке к локтю. — А ты красива, девочка. Даже более чем. Глаза отца вспыхнули на секунду — Рейегар готова была поклясться — зеленым огнем. Потом он помолчал, качая головой. — Он уже оприходовал тебя? — спросил он наконец, прерывая тяжкое молчание. — Или первым был не он? — Первого еще не было, — Рейегар казалось, что она зло прошипела эти слова отцу в лицо, на деле же она проронила их спокойно, вглядываясь в его помешено блестящие глаза. — Я храню невинность для жениха, которого вы избрали мне. Она хотела было встать и уйти прочь, но пальцы отца крепко сжимали ее руку — не вырваться. — Он не тот, кто может оценить это, — прокряхтел он со смешком и скользнул ладонью по локтю, будто бы даже нежно сжал ее ладонь. — Драконы рождаются лишь для драконов. Она неспешно поднялась со скамьи, когда хватка ослабела, и стремительно направилась прочь, чувствуя, как пылает лицо, а на щеках выступают красные пятна стыда.  — Я слежу за тобой, девочка, — смеялся отец ей вслед. И его хохот слышался ей даже тогда, когда она казалась в коридоре. Он доносился вместе со звуками громкой музыки и гвалта смешавшихся воедино голосов. Привалившись к стене, она попыталась выровнять дыхание и закрыла лицо руками — думала, что плачет, но глаза остались сухи. От одной только мысли об отце ей стало страшно, то ли за себя, то ли за него, то ли за страну и людей, которыми он правил, в целом. И она истерически рассмеялась, ежась и обнимая себя руками — было очень холодно, но щеки еще пылали.  — Ваше Высочество? — Роберт Баратеон выступил из мрака, он смотрел на нее удивленно и неловко переминался с ноги на ногу, словно не зная, что дальше то ему делать — уйти или остаться. — С вами все в порядке? Его неловкость рассмешила Рейегар сильнее, и она едва не задохнулась от душившего ее хохота и зажала рот руками. Так громко не должны были смеяться принцессы — но к Неведомому. Короли тоже не должны были домогаться до дочерей вроде как.  — Все превосходно, лорд Роберт, — слегка успокоившись, ответила она обескураженному Баратеону. — Не видите, я смеюсь?  — Вижу, — сказал он угрюмо. — Я тоже иногда так смеюсь. И тогда начинаю больше пить. Море штормило. Рейегар вновь увидела в его глазах эти покрытые морской пеной волны, набегающие друг на друга, и дыхание снова сбилось.  — Спасибо за совет, милорд, — ответила она. — Но у меня все, правда, хорошо. Вспомнила шутку сира Джейме, вот и посмеялась. Он взглянул так, словно не верил ей, а потом затряс головой.  — Прошу прощения, ваше высочество.  — Ничего, — она вяло улыбнулась. — Спасибо, что проявили участие.  — Да не за что, — с неожиданно радостной улыбкой ответил Роберт. Его глаза загадочно блестели во тьме, и Рейегар, приглядевшись, поняла, что вино в его кубке за пир меняли отнюдь не раз — Роберт был почти пьян. — Вы обращайтесь, если что.  — Обязательно, — она учтиво кивнула ему, хотя прекрасно знала — никогда не обратится она к нему ни за помощью, ни за тем более участием. Не пристало ей жаловаться на свои проблемы, можно сказать, незнакомым людям. Роберт кивнул и направился уже было ко входу в зал, где все еще продолжалось веселье, но резко остановился, повернулся, перекатился с пятки на носок и неожиданно спросил:  — Быть может, вы не откажетесь от прогулки со мной по окрестностям замка? — На улице дождь, милорд. Растерявшийся лорд Штормового Предела напоминал нашкодившего мальчишку, которого застали врасплох за новой шалостью, и Рейегар подумала, что еще не видела никого более забавного — прав был Эртур.  — Неведомый, вот я идиот! — наконец рассмеялся Роберт, потирая переносицу. И Рейегар отошла от стены. Она почувствовала смертельную усталость, захотелось остаться наедине и то ли разрыдаться, то ли забыться сном.  — Пожалуй, мне пора, — сказала она негромко, но он почему-то вздрогнул. — Желаю вам хорошо повеселиться, милорд.  — Ну хоть позвольте болвану проводить вас, принцесса, — окликнул ее Роберт. — А то своего рыцаря вы, кажется, забыли на пиру. *** Роберт не знал, что с ним происходило, но рядом с Рейегар Таргариен он не мог и слова связать, запинался, заикался и нес какую-то чушь, сам не зная, что говорит. Прав оказался Брандон, она была слишком правильной, слишком учтивой — идеальной, и он терялся рядом с ней, не понимая, как нужно себя вести. Он боялся пошутить, отвесить комплимент — все, что он придумал, казались ему отвратительно пошлыми или неказистыми, — а уж про грубые фразочки, которые в обычное время он отпускал раз за разом, и речи не шло — он едва успевал укусить себя за щеку, чтобы не выдать что-то подобное. А она даже не посмеялась над его смущением — продолжала вести ничего не значащий разговор о предстоящих турнирных мероприятиях. Лианна уж давно бы его подколола.  — Вы же будете участвовать в турнире, милорд?  — Зовите меня просто Роберт, — с горячностью ответил он. — Лорд из меня отвратительный, я должен был родиться кузнецом. Он пожалел о своей шутке тут же, вдруг испугавшись, что принцесса сочла ее грубостью. Но Рейегар улыбнулась ему в ответ, и у него отлегло от сердца. Какой светлой была ее мягкая, преисполненная печали улыбка! Она погасла в тот же миг, и Роберт почувствовал огорчение, будто бы у него отняли что-то очень ему дорогое.  — Улыбайтесь почаще, пожалуйста, — проговорил он прежде, чем сумел себя остановить, и тут же получил удивленный взгляд в ответ. — У вас очень красивая улыбка.  — Благодарю, Роберт, — сказала Рейегар и улыбнулась. Роберт готов был прыгать до потолка от счастья — он сегодня был до ужаса странным. Например, вместо того, чтобы веселиться на пиру пошел провожать грустную принцессу до ее покоев. Зачем ему это нужно было? Он не знал, но решил, что будет не очень хорошо, если невеста Брандона заблудится или на нее нападет кто-то. Это оправдание он придумал, уже проходя четвертый коридор. — Вот мы и пришли, — сказала она, остановившись. — Спасибо, что проводили.  — Да не за что, — он и вдруг поймал себя на том, что любуется ею. Свет факелов золотил ее волосы, а в полутьме глаза, казалось, загадочно мерцали. Роберт никогда дотоле не видел, столь мягкого взгляда. — Мне было не в тягость, приятно даже…  — Я очень рада. Спокойной ночи, милорд.  — Роберт, — поправил он и поцеловал ее. Рейегар даже отстранить его не успела. *** «Я подумаю об этом позже», — решила Рейегар вчера и с тех пор гнала от себя мысли об отце, женихе, Эртуре и Роберте Баратеоне. Мир как-то разом сошел с ума, и ей не хотелось искать причины этому.  — Мы опять будем прятаться в библиотеке? — поинтересовался Эртур, догоняя ее. Он, слава Богам, утром обнаружился у ее дверей, как всегда, и на мгновение собственные опасения, что отец не позволит ему находиться рядом с ней, показались глупыми. — Ты хоть знаешь, где она?  — Ты спрашиваешь меня, знаю я ли я где библиотека, друг мой? — усмехнулась она. Эртур тихо фыркнул за спиной.  — Действительно, чего это я? Это же был первый вопрос, который ты задала. Простите, лорд Уэнт, а где у вас библиотека? — передразнил он Рейегар. — Книги ты любишь больше, чем людей.  — Ты не прав.  — Да? — изумление в голосе белого рыцаря казалось неподдельным — казалось. — Не могу в это поверить, потому что слишком хорошо тебя знаю.  — Видимо, не настолько хорошо, как ты думаешь, — Рейегар развернулась, подол платья ударил по ногам. Эртур едва не налетел на нее и теперь стоял непозволительно близко. Она склонила голову набок, изучая его лицо. У него тоже были синие глаза, хотя и не плескалось в них никакого моря. — Как можно любить книги больше людей, если на их страницах те же люди? — вздохнула она. Взгляд Эртура был внимательным и почему-то чересчур серьезным. — Больше всего на свете я люблю свою арфу. *** Роберт увидел ее только на турнире, и сердце заколотилось в груди, когда он поднял на нее взор. Она сидела по правую руку от короля, гордо расправив спину, и казалась по сравнению с похожим на хищную птицу Эйерисом слишком беззащитной. Ветер трепал ее серебряные волосы и все норовил стащить черно-красную шаль с плеч. Роберт испугался, что ей, наверное, было холодно, и опустил забрало. Он сжал покрепче копье и шумно выдохнул. Какое ему действительно было дело, холодно ей или нет? Ему безразличны были даже те женщины, с которыми он спал, а Рейегар Таргариен ему толком и поцеловать не удалось. Губы у нее были безвкусные, но слегка горчили вином. Роберт мотнул головой и почему-то снова взглянул на нее. Его тянуло к ней по непонятным причинам, он сам их объяснить был не в состоянии. Еще никогда с ним такого не было, ему просто хотелось смотреть на нее и вместе с тем целовать ее, думать о ней и быть с ней рядом, защищать ее… С их встречи после тренировочного боя с Мечом Зари все пошло не так. И Роберт все пытался понять, а что произошло-то? Что такого сделала Рейегар Таргариен, отчего его взгляд, словно прикованный, возвращался к ней и почему он даже во время поединка думал не о том, как сразить соперника, а о ее губах? Она была красива. Боги, да она была красива! Но что с того? Неведомый, мало ли на свете красивых женщин? Роберт перетрахал уже больше сотни настоящих красоток, страстных и умелых. У одной были медно-рыжие волосы и кольцо на пупке — она, помнится, была из Тироша и казалась Роберту наполненной жизнью. Она смеялась так часто, что он чувствовал себя счастливым. Рейегар Таргариен вообще не смеялась. Она даже не смотрела на него весь день, словно не замечая. Вчера, когда она отстранила его от себя, она была так спокойна. Роберт с трудом мог дышать от нахлынувших на него чувств, а она, она сказала, что он перебрал с вином и ему стоит отправиться спать — время уже позднее. Он с ума сходил от одной мысли о том, как светла ее кожа под тонким шелком платья. Роберт сам для себя был смешон. Его едва не выбили из седла, Роберту с трудом удалось не упасть. Он сжал коленями бока коня, тот зашатался. Но они выдержали. Грудь обжигало болью — Роберт знал, синячище под железным доспехом появится огромный. А все из-за нее… Он опять посмотрел на принцессу. Она сидела та же, как и несколькими минутами ранее, и взор у нее был отстраненным, задумчивым. Ее явно не интересовал Роберт и то, что он чуть не упал с коня. Ее вообще не интересовало ничего вокруг — вся у себя на уме. Никогда ему такие не нравились. Она не выходила из его мыслей. Он испытывал некую потребность объясниться. Он не знал, что будет говорить ей при встрече. Знал только, что это необходимо, и надеялся что-нибудь придумать уже по ходу. Но когда он нашел ее в обществе Эртура Дейна и встретился с ней взглядами, у него весь воздух из легких выбило. И это было посильнее удара копья в грудь, от которого все еще рябило в глазах.  — Ваше Высочество, — поморщившись, Роберт поклонился. — Могу я поговорить с вами?  — Конечно, милорд, — он вдруг понял, что улыбнулась она ему по привычке, по необходимости даже, а не потому что хотела. И почувствовал жгучую досаду. — Я вас внимательно слушаю. Он огляделся. На них не смотрели. Только Меч Зари белой тенью маячил за спиной принцессы. Минуту назад он держал ее под руку — Роберт готов был поспорить, что это было действительно так.  — Могу я поговорить с вами наедине? — спросил он и краем глаза заметил, как пробежала тень удивления по лицу королевского гвардейца. Рейегар изумленно вскинула брови. — Пожалуйста.  — Сир Эртур — мой защитник. Он поклялся хранить тайны королевской семьи. Вы можете спокойно говорить при нем, — заверила она Роберта. Но он упрямо мотнул головой. Он не мог опозориться еще и в глазах лучшего рыцаря Семи Королевств. Хватит и того, что принцесса считала его остолопом.  — Пожалуйста, Ваше Высочество, — произнес он твердо, глядя ей прямо в глаза. — Я прошу вас. И она сдалась.  — Подождите меня здесь, сир, — бросила она Мечу Зари через плечо. — Мы с лордом Робертом прогуляемся по саду. Они шли молча. Как такового сада в Харенхолле не было. Тут не росли цветы, лишь уродливые деревья сплетались голыми ветвями над головами и скрывали небо. Сквозь промежутки с трудом можно было углядеть серые клочки туч. Роберт и не смотрел на небо вовсе, лишь на Рейегар. Она шла рядом, но не подала ему руки. Черная шаль, расшитая бордовыми розами, прикрывала ее плечи. Там где ткань касалась шеи, кожа казалась ослепительно бледной, словно Рейегар никогда солнца не знала и жила где-то под землей все свои годы. Белые волосы переплетала серебряная лента, появляющаяся в косе то тут, то там. Напрасно драконов считали пламенем, Роберту казалось, что Рейегар создана из снега и льда умелым скульптором. Даже глаза ее казались холодными. И от всего это сердце замирало в груди — Роберт, кажется, был болен. Она шла совсем рядом, он мог бы протянуть руку и дотронуться до нее. Но он этого не делал — боялся, уж точно не обжечься.  — Ваше Высочество, я хотел бы извиниться… — сказал он и вдруг понял, что извиняться совсем не хотел. Он никогда ни перед кем не извинялся, но тут было другое… Он не чувствовал вины, совсем не чувствовал.  — Ничего страшного, милорд, — она не замедлила шаг. — Вы были слегка пьяны. С кем не бывает?  — Со мной не бывает, — он остановил ее, поймав ее за руку. Обернувшись, она удивленно взглянула на него. — Никогда еще не было, — произнес он неожиданно хрипло и прижал ее пальцы к своим губам. — Я вас люблю. Он почувствовал, что она вздрогнула, и притянул ее к себе — хотел поцеловать, но не осмелился. Она не пыталась выбраться из его объятий — он бы отпустил, честно, — однако положила руку ему на грудь, как бы держа его от себя на расстоянии.  — Вы снова пьяны, милорд? — спросила она тихо. Он замотал головой.  — Если и пьян, то только вами. Я чувствую себя идиотом рядом с вами. Вы слишком красивы. Она негромко рассмеялась и попыталась отстраниться. Он отпустил ее, но все глядел на ее ладошку в своих руках.  — И поэтому вы решили, будто любите меня?  — Я не знаю, — сказал он. — Рядом с вами я совсем ничего не знаю. Я просто хочу вас целовать и оберегать, и заботиться о вас, и быть рядом с вами всегда, — и поцеловал ее. На этот раз она не высвободилась — не пыталась. Никого прежде он не целовал так нежно. Он не знал, что такое нежность до этого момента. Не знал, что один поцелуй мог принести столько наслаждения. Ему показалось, что он и не жил раньше. Она отстранилась, и он прижал ее к груди.  — Выходи за меня, — предлагал он. — Я буду любить тебя вечно. Выходи за меня, пожалуйста, — она что-то едва слышно отвечала ему, и он слышал в этих словах отказ, поэтому продолжал ее с жаром убеждать. — Кто будет счастлив, если ты выйдешь за нелюбимого? Кому принесет счастье наше несчастье? Выходи за меня, ты ведь меня любишь. Любишь же? Я знаю, что любишь, знаю. Я подарю тебе весь мир. Ты будешь моей женой и родишь мне много детей с фиалковыми глазами и твоей улыбкой. У тебя такая красивая улыбка… Он целовал ее волосы. Они сладко благоухали счастьем, ромашкой и самую малость горечью, но Роберт не замечал.  — Я буду самым лучшим мужем, обещаю. — Роберт? — позвала она, и он увидел ее глаза так близко и снова захотел ее поцеловать. Она не дала ему это сделать. — Мы не можем. — Почему? — удивленно спросил он. Она печально улыбнулась.  — Ты помолвлен. Я через месяц выйду замуж.  — В пекло это! Он рассмеялся и сжал ее лицо в своих ладонях. Она покачала головой.  — Мы не можем, — повторила она вновь.  — Но я же люблю тебя, — еще пару мгновений назад он мог бы назвать себя самым счастливым человеком в мире, но сейчас его словно мешком по голове ударили и ограбили, забрали самое ценное, единственное, что приносило ему радость в жизни.  — Я знаю, — ее голос звучал мягко, но Роберту так не показалось — его будто резали изнутри, и он не мог ничего с этим поделать. — Но я почти замужняя женщина. Мой брак — решенное дело. Отец собирается его устроить сразу же после турнира. Деньги на свадьбу уже выделены. Почти все приготовления оплачены.  — Вот и чудесно, — сквозь боль улыбнулся Роберт. — Я женюсь на тебе меньше, чем через месяц.  — Старками все оплачено, — он еще никогда не видел столько печали и тоски в ее глазах. Но он разительно не понимал, что так ее останавливало.  — Я верну им все деньги. Они не будут против. Брандон все равно не любит тебя, а ты его.  — Многие браки заключаются без любви, — она едва слышно прерывисто вздохнула и коснулась ладонью его щеки. — Особенно с особами королевской крови. Не любовь главное в браке.  — А что? — тупо спросил он, не понимая уже совершенно ничего. Лорд Рикард любил его как своего сына. Он не был бы против, если б Роберт женился на невесте Брандона. Роберт знал это точно. Никаких препятствий не было. Чем лорд Штормовых Земель хуже старшего сына Хранителя Севера? Да не все ли королю Эйерису равно?  — Уважение, — ответила Рейегар. И Роберт с горечью осознал, что Брандон не уважал ее, а не просто не любил. Но как он мог сказать ей об этом?  — Я люблю тебя. Это важнее.  — Но это ничего не меняет, — она отошла от него на два шага — они дались ей с трудом. — Мой отец лишь посмеется, если я скажу ему об этом. Любовь ничего уже не значит, Роберт. Все решено.  — Не верю, — прошептал он. Она медленно развернулась и пошла прочь. Ее волосы растрепались, и шаль съехала с плеча — Рейегар поправила ее на ходу. Дразняще на ее пальце блеснуло золотое кольцо, подаренное Брандоном в честь их помолвки. — Все еще можно исправить! — крикнул Роберт, бросаясь ей вслед. — Я могу все исправить! Пожалуйста, дай мне возможность это сделать. Скажи мне, что нужно, и совершу все! Все, что попросишь. Прошу. Он шумно упал к ее ногам, сжал колени руками и взглянул на нее снизу вверх. Она провела рукой по его волосам и вдруг рассмеялась. Невеселым был этот смех. — Назови меня королевой любви и красоты, — сказала она, зная, что этого никогда не свершится. Не победить ему Барристана Селми и Герольда Хэйтауэра, Эртура Дейна и хотя бы того же Брандона Старка, будь он неладен. Он тоже это знал. — И тогда я даже сбегу с тобой на край света. Она нежно убрала его руки и ушла. Роберт еще долго сидел на земле, надеясь, что она вернется. *** Рейегар до самого конца не верила, что Роберт победит — ее желания никогда не исполнялись. И, несмотря на надежду, она вновь и вновь с замиранием сердца ждала, что какой-нибудь рыцарь выбьет его из седла. И каждый раз, когда этого не происходило, она сдавливала в руках подлокотники. Надежда мучила ее страшно. Рейегар замирала вновь и вновь, глядя, как Роберт выезжал на поле боя. Пусть бы он проиграл сейчас, думала она, всяко лучше, если проиграет, когда будет шанс выбиться в финал. В его победу она не верила — знала, что им так не могло повезти. Роберт не был хорошим турнирным бойцом, она это знала. На турнире в Штормовом Пределе в позапрошлом году он сумел победить лишь около пяти рыцарей. Как говорил Эртур, у него был сильный удар, но сидел Роберт в седле некрепко, и его легко можно было выбить оттуда. Рейегар почти не разбиралась в этом, поэтому поверила другу на слово. Но Роберт дошел до финала. Он с легкостью победил Брандона Старка, когда на поле их свела судьба. Он верным ударом выбил из седла Барристана Селми, и гул удивленной публики заглушил рев приближающейся грозы. Рейегар не могла поверить своим глазам. Сердце бешено колотилось в груди. Она поймала его взгляд, увидела широкую улыбку и впервые поняла, что у них еще, быть может, есть шанс. Если Боги позволяют свершиться невозможному, значит, и они могли свершить невозможное. Огонек надежды тлел внутри. Она улыбнулась Роберту. Отец совсем рядом тихо фыркнул, когда Эртур выбил из седла Ливена Мартелла. Раздались аплодисменты. Какая-то девушка бросила розовые и белые цветы под копыта коня Меча Зари. И он улыбнулся ей.  — Я даже не стану спрашивать, что ты в нем нашла, — произнес отец с нехорошей ухмылочкой. — Я и сам бы размял с ним свои старые косточки, — и он засмеялся, потирая руки. Рейегар с тоской вспомнила о лорде Тайвине. Теперь, когда тот спешно отказался от поста десницы, кто будет усмирять безумие отца? Ее охватил ужас. И, глядя на отца, она поняла, что мешкать было нельзя. А потом запоздало она осознала, что Эртур и Роберт должны встретиться в турнире. И мысли об отце отошли на второй план. Сейчас решалась ее судьба. Если бы Роберт победил, она бы сбежала с ним куда угодно, если бы пришлось. Она бы отменила помолвку. Она бы сделала все, чтобы быть с ним. У Эртура на конце копья белела ее лента. «Пожалуйста, — подумала Рейегар. — Пожалуйста, Боги. Пожалуйста. Пожалуйста». Рыцари направили коней друг другу навстречу и опустили копья. У нее замерло дыхание.  — Пожалуйста, — только по хихиканью отца она поняла, что взмолилась вслух. Роберт должен был победить. Когда Эртур выбил его из седла, отец захлопал ему первым. Весь турнир он сидел молча, но сейчас неожиданно вдруг захлопал. Рот наполнился горечью. Она ведь знала, что так будет. И смех отца был тому подтверждением. Она увидела бурю в чужих глазах и поняла, что она была ее виной. Нужно было сказать Роберту «никогда» и не давать ни ему, ни себе надежду. Она закусила щеку и сдержала рвущиеся из груди всхлипы. А потом Эртур протянул ей венок из фиолетовых лилий и мягко произнес:  — Этим венком я нарекаю вас королевой любви и красоты, Ваше Высочество. Так спокойно смотрели на нее его другие синие глаза, пока она, комкая лепестки, надевала «корону» себе на голову.  — Еще принцесса, но уже королева, — прокряхтел отец и вдруг произнес шипящим шепотом: — Да вот только вы пока что не король, сир Эртур. И Рейегар почувствовала, что он все понял по-своему. Приближалась буря. Раскаты грома усилились или то было смех отца?