Небо не держит того, кто не верит

Феи не умеют ненавидеть. Они знают лишь добро и любовь. Динь думает, что она не фея и сомневается, что вообще когда-то ею была. Она умеет ненавидеть, феи этого не могут, а она ненавидит. Ненавидит всей душой человека, что сейчас ковыляет от калитки к покосившемуся домику, на пороге которого она сидит. Динь-динь сильнее прижимает к груди колени и смотрит в землю, чтобы не видеть человека, что ее приютил. Когда она потеряла крылья и, натыкаясь на все подряд, брела по лесу, он нагнал ее и смотря в сторону, неловко предложил ей помощь. Помощь, в его понимании тогда, означала ночлег. Фея, не думая и особо не вслушиваясь, лишь кивнула. Позже она узнала, что в тот день он, никогда не ходивший вглубь леса, ринулся в чащу лишь потому, что решил, что одиноко бредущей, потерянной девушке необходима помощь. Он даже бросил хворост тогда, а в сумерках они потом вдвоем его искали. Тогда, спотыкаясь о коряги и ища сухие ветки, фея думала, что должна это делать, хотя бы за тем, чтобы отплатить этой маленькой помощью за услугу хромого. Тогда в ней еще жили чувства, присущие феям. Это потом она научилась ненавидеть. - А я землянику собрал, - отвлекает ее от мыслей голос хромого. - Ну и молодец, - фыркает Динь, упорно смотря в сторону. Она никогда не называет мужчину по имени, даже мысленно и это еще одна причина для раздражения. Неужели родители не могли назвать его попроще? Она даже выговорить это имя не может! - Можно пирог испечь, - продолжает тихим голосом Человек-со-сложным-именем. – Правда муки нет. Он смеется, а она вскидывает на него взгляд и смотрит с недоумением. Динь не понимает, как можно смеяться таким вещам. Да и не только это – она вообще его не понимает. Например, его оптимизм. Несмотря на хромоту, несмотря на то, что дом его на окраине, на то, что деревенские считают его трусом, на то, что от него жена ушла – он продолжает улыбаться! А она так не может. Динь резко выпрямляется и уходит в дом, не обращая внимания на хромого. Пусть сам ест свою землянику, она и так его объедает. Глотая злые слезы, Динь засыпает, не обращая внимания на голодно урчащий желудок. А утром находит в плошке на столе свою горсть земляники. Динь любит по вечерам сидеть на пороге, смотря в звездное небо. Может она и не летала никогда? А два вертикальных шрама на спине - просто шрамы и к крыльям никакого отношения не имеют? Иногда к ней подсаживался и мужчина, неловко припадая на больную ногу, а затем долго копошась, устраивая ногу поудобнее. Чаще всего, он просто молча смотрит в ночное небо вместе с ней, но иногда что-то рассказывает. Так, в один из вечеров, она узнала, что он с детства мечтал увидеть фею. Короткое слово становится спусковым крючком и Динь сжимает кулаки, боясь что-нибудь сломать и сдерживает ярость, клокочущую внутри, но слова все же вырываются. - Что ж, твоя мечта сбылась! Любуйся, - она вскакивает и показывает на себя. – Недо-фея для недо-человека. Она знает, что задела его, но ничего поделать не может. Ноги несут ее прочь от дома, прочь от него… Выбившись из сил она прислоняется к дубу и сползает на землю, подтягивая колени к груди. Она вспылила, но легче не стало. И теперь ей даже негде жить!.. Ее внимание привлекает шелест крыльев и Динь на четвереньках ползет в сторону звука. Отодвинув в сторону ветку, она видит озеро, на поверхность которого только что приземлился лебедь. - Почему ты летаешь, а я нет? Почему небо держит тебя, а не меня? – шепчет Динь и вздрагивает, слыша за спиной запыхавшийся голос. - Небо не держит тех, кто не верит. - А феи и не существуют, если в них не верят, - горько шепчет Динь, не оборачиваясь. Но в груди все равно разлилось что-то теплое, заглушая раздражение. Он пошел за ней. Снова. Несмотря на темноту вокруг и свою больную ногу. – А верят только дети. - Не знаю, - неловко подвернув больную ногу, он устраивается рядом с ней. – Я всегда верил в фей. У Динь дергается уголок рта и она пугается – неужели она только что чуть не улыбнулась? Как можно улыбаться словам того, кого она ненавидит? Но следующие его слова, заставляют ее замереть: - А ты сама веришь в фей? – в его вопросе слышится что-то детское и доверчивое и Динь не верится, что произнес его взрослый мужчина. Машинально она нащупывает кулон, висящий на шее. Она старается не обращать внимания на любопытный взгляд Румпеля – Румпеля, которого она даже мысленно впервые называет по имени, - когда снимает кулон через голову и едва не вскрикивает, когда подносит его к глазам. Пыльца феи внутри, до того казавшаяся обычной пылью, чуть поблескивает зеленым. Она переводит взгляд на Румпеля, который тут же делает вид, что вовсе не кулон его интересует, а какой-то сучок возле ноги, но Динь не может сдержать улыбки. Она, наконец, понимает основную причину своей ненависти к нему. На самом деле, она имела отношение лишь к ней, это сама Динь переносила ее на других. - Знаешь, может ты и прав. Она устраивается на земле поудобнее и смотрит в ночное небо, на котором вспыхивает первая звезда. Румпельштильцхен прав, небо не держит того, кто не верит. Ей нужно поверить хотя бы в себя.